Великая стратегия

Вечер. Миша приходит. Миша стоял в коридоре и смотрел на дверь. Он уже третий раз за вечер приходил сюда. И трижды разворачивался и уходил. Ты идиот, — думал он. — Он тебя использует. Он просто играет. Зачем ты пришёл? Но внутри билось другое: А вдруг нет? Вдруг правда? Вдруг он действительно... Он выдохнул. Постучал. Дверь открылась почти сразу. Петя стоял на пороге — в домашней футболке, растрёпанный, будто уже лежал. Увидел Мишу — и улыбнулся. — Привет, — сказал он просто. Без удивления. Будто ждал. — Привет, — Миша сглотнул. — Я... можно войти? — Конечно. Петя отступил, пропуская. Миша зашёл в номер. Маленький, аккуратный. На столе ноутбук, чашка с чаем. И только одна кровать. — Ты один тут? — спросил Миша, оглядываясь. — Ага, — Петя кивнул. — А сосед? — Нет соседа. Миша удивился. — Как так? У всех есть. — Я из России, — Петя пожал плечами. — Мы в нейтральном статусе. Из наших мужчин тут только я. Вот и поселили одного. Не с кем. Он сказал это спокойно, будто речь шла о погоде. Миша посмотрел на него с сочувствием. — Скучно, наверное? — Привык, — Петя усмехнулся. — Я вообще одиночка. — В смысле? — В прямом. Привык быть один. Никто не мешает, никто не лезет. — А сейчас? — Миша вдруг смутился. — Я... мешаю? — Нет, — Петя шагнул ближе. — Сейчас не мешаешь. Миша замер. Петя стоял слишком близко. — Садись, — Петя кивнул на кровать. — Не стесняйся. Миша сел на край. Петя сел рядом. Близко. Очень близко. — Я думал, ты не придёшь, — сказал Петя тихо. — Я сам думал, что не приду. — Почему пришёл? Миша посмотрел на него. В полутьме номера лицо Пети казалось мягче, уязвимее. — Потому что не могу перестать о тебе думать, — выдохнул Миша. Петя не ответил. Просто смотрел. — Ты специально? — спросил Миша. — Ты специально это делаешь? Чтобы я... — Что делаю? — Ну... трогаешь меня. Говоришь красиво. Смотришь так... — Как? — Как будто я... единственный. Петя выдержал паузу. — А ты не веришь? — Не знаю. — Хочешь, докажу? Миша замер. Сердце колотилось где-то в горле. — Как? Петя медленно поднял руку и коснулся его лица. Провёл пальцами по щеке, по скуле, остановился на подбородке. — Вот так, — сказал он и поцеловал Мишу.