Пустотел

Утро. Завтрак прошёл почти незаметно — лишь лёгкая сытость напоминала о том, что они вообще ели. Собравшись, они оделись в чёрное. Жан надел рубашку и галстук — всё-таки им нужно было заехать в школу, а лишний повод для придирок завуча ему был ни к чему. Он был отличником, но форму никто не отменял. Мигелю досталась старая рубашка Жана — всё ещё в отличном состоянии — и брюки. Вещи были чуть великоваты, но сели на нём неожиданно хорошо, будто подбирались именно под него. Он машинально провёл ладонью по ткани, словно проверяя её на ощупь. Телефон Жана внезапно упал на пол. — Чёрт… — прошипел он, поднимая его и протирая экран. — Он у меня уже раз сто падал. Живучий, зараза. Жан поймал взгляд Мигеля и неловко улыбнулся. — Кстати… мы же так и не обменялись номерами. У тебя есть соцсети? Или хотя бы номер дай, чтобы быть на связи. Мигель кивнул и сел на пол рядом с рюкзаком. Он начал доставать вещи — аккуратно, одну за другой. Среди них оказалась книга. Он задержался на ней чуть дольше, чем следовало, а потом быстро убрал, прикрыв другими вещами. — Ого, ты любишь читать? — с интересом спросил Жан. Мигель тихо вздохнул. — Да… У меня дома были полки с книгами. Но я редко читаю. А.. нщё соцсетей у меня нет — могу только номер дать. — Подойдёт, — кивнул Жан. Мигель достал кнопочный телефон и включил его. Выражение лица Жана изменилось слишком резко, чтобы это не заметить. — Ты… с кнопочным ходишь? — Ну да, — спокойно ответил Мигель, поднимаясь. — У меня есть плеер и ноутбук, чтобы скачивать музыку. Мне хватает. Он поймал на себе этот взгляд — удивлённый — и вдруг почувствовал неловкость. Захотелось спрятать телефон, будто в этом действительно было что-то постыдное. Он опустил глаза, крепче сжимая его в руке. — Ну ничего, — хмыкнул Жан. — Попрошу родителей купить тебе нормальный. Будем крутыми пацанами с «сифончиками». Невзначай потряс своим айфоном, хоть и был весь в царапинах, но Мигель знал какой он дорогой и поджал губы пожав плечами. Жан стал диктовать цифры. Мигель послушно вводил номер. Короткий гудок — и контакты были сохранены. — Да ладно, — сказал он тише. — Мне не нужен дорогой. Обычного хватит. — Ну ладно, — усмехнулся Жан. — Значит, обойдёшься. Второй раз не предложу такого! Он хмыкнул с улыбкой и хлопнув его по плечу, вышел. Мигель остался у зеркала. Посмотрел на своё отражение всё такое же он и забыл когда у него было счастливое выражение лица в зеркале. Может, тогда когда он в детстве был в Сеуле с мамой, а может тогда, когда его радовали оценки. Он с трудом вспоминал эти моменты, всё было словно давно прошедший сон. Хороший сон. Брюнет хлопнул себя по щекам — Приди в себя, Мигель.. Прошептал своему отражению и вздохнул. Тяжко, словно с грузом на плечах. Первый день в школе. Пусть они будут там недолго, но опыт подсказывал, первое впечатление очень важно, так же как и последующее, поэтому стоит быть аккуратнее в этом плане. Он аккуратно уложил тёмно-каштановые волосы и попытался улыбнуться. Сначала чуть-чуть. Потом — с зубами. Всё напрасно. Мысль о похоронах накрыла резко. Улыбка тут же спала, стала натянутой, чужой. Он надел олимпийку и, закинув на плечо свой рюкзак, после чего вышел. В школе родители ушли к директору — отдавать документы. Парни остались у двери в кабинет 205. Он смотрел на эту цифру долго.. или ему так показалось когда услышал голос рядом. — Ты готов? — спросил Жан. — Ну… не знаю, — неуверенно ответил брюнет, поправляя одежду и потряс руками словно готовясь к драке, после чего опустил вдоль тела и сжал кулаки.. — Значит, пойдём. Жан постучал и, не дожидаясь ответа, приоткрыл дверь. — Здравствуйте, Лия Смит, это мой брат, Мигель. Его переводят к нам. Можно он со мной посидит урок? Учительница стояла у доски. Взгляд — спокойный, но внимательный. — Здравствуй, Жан. Хорошо, — она кивнула и посмотрела на Мигеля. — Мигель, хочешь представиться? — Эм… можно я завтра? — неловко улыбнулся он. Скорее жалко. Она кивнула и вернулась к примеру. Мигель сел рядом с братом, чувствуя на себе взгляды. Перешёптывания не стихали, но вслух никто ничего не говорил и не спрашивал. Урок прошёл быстро. Они вышли в коридор к родителям. И снова всё по кругу. Машина. Дорога. Когда они приехали, Мигель вышел первым. Холодный воздух сразу пробрался под одежду — олимпийка почти не спасала. Он закрыл дверь и посмотрел вдаль. Ограждение. А за ним — ряды выстроенных каменных плит, казалось бесконечные. Взрослые уже заметили родственников — обнимались, разговаривали, кто-то даже смеялся. Казалось, только Мигель чувствовал, где они находятся. На похоронах его матери. Он засунул руки в карманы. Смотря на них так словно обвиняя их в безразличие. Жан встал рядом и положил руку ему на плечо. — Ты как? — тихо спросил он. — Если хочешь… можешь поплакать. Это нормально… — Я не хочу плакать. Мигель мельком глянул на него. К ним подошли мужчина и женщина. Они были слишком похожи — если бы не кольца, их легко можно было бы принять за брата и сестру. У женщины, чьё имя, как он понял, Роуз — каштановые волосы с проступающей сединой. Лицо мягкое, почти тёплое. Но этот взгляд… Мигель не верил ему. Он никому тут не верил. Недоверие для него привычный фактор. Мужчина — Агнест — седину не скрывал. Она даже шла ему. Волосы уложены назад, взгляд прямой, слишком внимательный. Словно он рассматривает. Наблюдая, прожигает, словно ждёт ошибки. Роуз улыбнулась шире. — Ого… это ты Мигель? Так вырос. Я помню тебя совсем маленьким… Ты прямо копия отца. От наших генов ничего и не осталось, да? Она взяла его за руку, повертела, словно разглядывая товар. Неприятно. — Ты хотя бы помнишь его? — продолжила она мягко. — Он ведь привёз вас в этот свой Сеул… и бросил. Оставил одних. Ужас, правда? Улыбка на её лице была странной. Слишком лёгкой для этих слов. Мигель коротко кивнул, но просто для так называемой галочки. Её прикосновения вызывали только одно — отторжение, скорее из-за наигранности. — Да, помню. У меня есть фотография. Роуз замерла на секунду. Потом рассмеялась — резко, громко, уткнувшись в плечо мужа. — Какой же ты… Она не договорила, только покачала головой, всё ещё улыбаясь. Но в этой улыбке не было ничего тёплого. Мигель стоял, не двигаясь. Он не сразу понял, что именно его задело и почему это всё ощущается… так обидно. В голове лишь мелькнула мысль ни к тому ни к сему: «Она вообще в своём уме?»