Брат

      Все лето мы проводим в таких боях. Родители миленько думают, что мы отлично ладим. А мы за их спинами разве что ножи не кидаем! Каждое утро у меня начинается с:              - О, утречко брат!              Потом мама отворачивается, и он выдает это:       - Вижу ничего не изменилось, миллионы лет эволюции все же прошли мимо тебя.              Я в долгу не остаюсь:       - Ты забыл список кого должен бояться? Так я там первый!              За столом сидим не рыпаемся, но в случае чего удары наносим с выверенной точностью, любой снайпер бы давно позавидовал. Эта ошибка эволюции и жертва аборта любит мне подмешивать в чай соль. Потому я периодически просто беру и меняю наши кружки, пока мама не видит. Его это дико бесит. Только хочет отнять, и ту на те! Надзиратель поворачивается. Победа!              Хер ты при мамочке своей любимой скажешь, что чай у нее не вкусный. Саша, к сожалению, понял суть игры на выживание с моими родителями. Ты либо притворяешься, что они замечательные – либо летишь в детский дом по пути ставя мировой рекорд по скорости.              Уж не знаю как, но Саша догадался, что они «исправляют» свои ошибки, потому не выдержат, если и с ним «провалятся». Он мне как-то заявил:              - Жизнь у тебя, конечно, не завидная, но и я свой шанс терять не собираюсь. Сдашь меня – я тебя в ответ закапаю. – при этом, не доставая даже до моего плеча братик смотрел снизу вверх так грозно, что я на секунду поверил.              - Тебе жизнь не дорога? Или быстро умеешь бегать? Я тебя с девятого этажа не через лестницу спущу, и ты забудешь, как чушь такую нести. – меня это бесит откровенно и сильно. Потому что ему шестнадцать, мне – восемнадцать! И он меня ни во что не ставит.              Прижимаю его к стене в коридоре. Мы часто сюда уходим чисто порычать друг на друга, а потом возвращаемся в комнаты. Саша немного ударяется головой и жмурится, а потом берет меня так же, как и я его – за ворот футболки.              Между нами, почти искрит.       Выглядит это смешно, но что поделать. Мы оба не выросли.              Только в отличие от него, я вижу в нем человека, подростка, напуганного и очень бесячего парнишку. А он – угрозу. Он действительно боится, что его занова сдадут с пометкой «не подошел», занова нужно будет выживать в том аду.              По-хорошему нам бы все это прекратить и скооперироваться. Но сил остановиться нет, особенно когда эта рыжая катастрофа рушит все подряд! Серьезно! Это не пацан, это гребанная собака! Хаски!              Что ни день, то «дыщ, бац, бабах!». Не может он спокойно жить. То придет с прогулки весь в синяках или с порванной одеждой, то притащит помойную крысу домой. Мама орала, как сумасшедшая. Отец еле держался, чтобы не отпиздить пацана. А я только этого и ждал! Давай! И свою суть покажи и мелкого высели.              Но нет, он, блять, сдержался. Меня бы за такое уже отпевали…              Как-то на мой немой вопрос «Ты не охренел ли?», что был задал одним испепеляющим взглядом, потому что Саша прямо из рук стащил сочный кусок арбуза что я очищал от семечек добрых пять минут! Он ответил так:              - Я иду в комплекте с валидолом. – и снова улыбка довольно пожравшей акулы.       - Ты чудовище! – шепчу я, потому что в зале, где мы уничтожаем арбуз, есть еще и мама.       - Не правда! – почти по-детски возмущается он, смотрит так невинно, что даже немного становится стыдно за свои слова. - Я ангел и на самом деле несу только добро, - потом снова меняется в лице на клыкастую касатку - только не всегда доношу.              Стыд отменяется! Он монстр!       Свои экзамены я сдал на высший балл. Хотя нервничал ужасно. Еще и любимый и такой милый братик на кануне экзаменов купил тарантула и принес мне в комнату. Я чуть не умер от страха!              Все предметы я сдал. И как только мне выдали аттестат подал документы в Питерский вуз и поставил родителей перед фактом, что уезжаю.              Я к этому диалогу готовился два дня. Реакция могла быть любой. Вот просто любой! От игнорирования, до похвалы. От призрения, до признания моей самостоятельности. Но мне просто сказали:              - Хорошо.              И все? Да, все. Они не спросили куда, сколько стоит вуз, на что я буду там жить и как собрался туда переехать? Есть ли общага, насколько мои слова правда… Что если я просто брошусь под поезд...              Их это не интересовало. Как и я. Как и моя жизнь. Становится так больно, что сидеть оставшийся вечер в кругу «семьи» я не могу. Даже маску спокойствия не держу. Просто устал.              Ухожу в свою комнату и мечтаю потеряется. Нет людей – нет боли.              Но мои планы по рыданию в подушку прерывает стук.              - Тебе что? – открываю я дверь своей комнаты, хотя не хотел, но, если не открою – меня мама потом отчитает.              Саша стоит больно довольный. Такие глаза хитрющие, уже в пижамку переоделся. Я от него подвох за версту чувствую. Клянусь! Я почти вижу, как у него из-за спины хвост красный виляет. Чертило хренов.              - Да вот, хочу удачи пожелать. – с его стороны предложение само по себе подозрительное. Он мне скорее пожелает разбиться на самолете по пути к мечте.              Решаю впустить его в свою комнату, потому что я старший. Да, вот так. Учусь самоутверждаться за счет мелкого и показываю кто тут главный. Осуждайте сколько угодно. Только помните, что я и сам с этим справляюсь отлично.              Он говорит что-то невнятное про свои контрольные и как это всегда тяжело. Я не слушаю. Меня больше интересует что он держит в руках? Простая белая маленькая коробка. Слишком подозрительно.              Сажусь за компьютерный стол и вхожу в полную боевую готовность. Истерика пока переносится. Саша идет к кровати и спокойно оставляет коробку на подушке.              И что-то еще прощебетав направляется на выход. Я вскакиваю и останавливаю его. Беру за запястье и тяну на себя. Вижу в его глазах панику. Он хочет уйти из-за чего происходит ситуация, как с тарелкой. Каждый тянет его руку к себе. И так же мы падаем. Но почему-то на меня. Хотя логично, я-то сильнее.              Сначала чувствую удар спиной о пол, это больно, но потом… Мне нравится вес его тела. Если честно, то я не помню, когда последний раз с кем-то обнимался. Прикосновение к чужому телу отдается приятной дрожью ...и болью, от осознания, что эти объятия не вечны. Хочу застыть в моменте. Хочу прижать его сильнее.              Почему мы не можем так всегда обниматься? Почему воюем? Он такой теплый, такой «родной». Тоже рыжий и сломанный, тоже шипит на весь мир. Предпринимаю попытку его приобнять.               Саша, кажется, не против.              Мы лежим на мне уже минуту и оба не хотим вставать. Своей грудной клеткой чувствую, как бьется его сердце. Так быстро. Но при этом он мирно дышит и даже положил голову мне на плечо.              Саша пахнет вкусно. Не знаю, что за шампунь ему купили, но позволяю себе уткнутся носом ему в макушку и глубоко вдохнуть. Волосы мягкие, пушистые.              Вижу, как он покрывается мурашками.              Рука Саши все еще у меня. Не знаю, что на меня нашло, но решаю переплести наши пальцы.              Он не сопротивляется.              Теперь бешено бьется уже мое сердце. Его рука такая теплая, нежная, мягкая. Весь он хрупкий, но такой колкий. От кого ты защищаешься? Устал сражаться, да? Потому и хочешь обрести дом?              Стараюсь не дышать, потому что боюсь, что потеряю то тепло, что разливается по моему телу. Будто я наконец-то нашел своего человека. Хоть кто-то кто будет на моей стороне. Мы хоть и ссоримся, но оба понимаем, что живем в клетке с монстрами. И когда отец начинает задавать ему «пугающие» вопросы, он неосознанно идет ко мне. На шаг или два подходит. Все так же улыбается, но стоит ближе.              Я же обхожу его и начинаю «привлекать» внимание. Будто мне не страшно! Очень! Но я же вижу, как Сашка побаивается прошлого военного с ПТСР.              Мелкий вторую руку заносит мне под плечо и удобнее перекладывается, утыкается носом в сгиб шеи. Ноги его разъезжаются в разные стороны, и он принимает позу ребенка на мне. Почти в кокон свернулся.              Слышу, как сопит. Ему нравится все это. Он может вообще первый раз себя в безопасности почувствовал? Свободной рукой обнимаю Сашу.              Он сжимает меня крепче в ответ. Поднимает голову. Смотрит в глаза.              Такой преданный и пугливый взгляд. Смотрит с ожиданием, надеждой и каким-то желанием. Осматриваю его лицо. Кожа пока идеальная, не то, что у меня – акне. Ресницы длинные, тоже рыжие и завитые чуть вверх. А глаза! Изумруды!              Мы смотрим друг на друга. Нет больше никакой войны. Все. Закончилась она. С победой обоих. Будто снова общаемся без слов. Только теперь говорим что-то хорошее. Перевести пока оба не можем. Не привыкли к хорошему в нашей жизни.              Опускаю глаза ниже. Губы у Саши все искусанные. Скорее всего от нервов. Я бы на его место их постоянно мазал, но он видимо не знает о существовании гигиенички. Впервые хочу позаботится о нем открыто. Их надо как-то смазать.              Без задней мысли поднимаю голову и облизываю его губы. Такие шершавые, но сладковатые. Мягкие при этом. Поднимаю глаза на Сашу и вижу его дикий шок.              - Блять…              Доходит до меня что я сделал и как это выглядело не сразу. Вот примерно сейчас! Какой же я идиот! Ему шестнадцать, о чем он подумал? Смотрит на меня, так словно я его сдал в детский дом. Почему в его глазах столько боли и страха? Саша, умоляю прости меня!              Я не хотел! Точнее хотел, очень даже, но не в том смысле!              - Я… Извини, это…              Саша моментально вскакивает и убегает. Я даже не успеваю ему и слово кинуть. Не успеваю оправдаться. Не могу понять его реакцию, не вижу понравилось ли ему, или нет? Придурок! Как ты мог!              Хочу просто помереть на месте. Мы могли бы подружиться, могли бы стать ближе после таких объятий, а я!?              Со всей силой бью себя по лицу. Тяну за волосы и жмурю глаза в попытки забыть этот мир.              Стыдно так сильно, что хочу выйти в окно. Это мог быть мой друг! Мой единственный друг! Слезы обиды катятся по щекам. Вина и отвращение к себе заставляют мир во круг превращаться в пыточную камеру. Больно просто существовать.              Зачем я сделал это!?