Брат

      Ни о каком сне в ту ночь естественно речи и не шло. И в следующую тоже. И за ней.              Я настолько разнервничался о поцелуе, что старался не попадаться Сашке на глаза, но потом как выяснилось, он тоже. Мы убегали друг от друга. Но если моя причина понятна: стыд и неловкость. То почему прячется он? Я его напугал? Ему понравилось, и он не хочет спалиться? Ему было настолько противно?              В общем понятны причины моей бессонницы. Саша. Да, из-за парней я еще не лишался сна.              Даже мама заметила, что мы завтракаем в разное время. Обедаем только в ее присутствии, а ужинает Саша вне дома. Да, ему можно. Мне денег так и не дали.              Зато спасибо, что оплатили билеты в Питер и дали наличку на первый месяц проживания там. Мне уже за это стоит в ноги кланяться да руки целовать.              Я бы и дальше лежал на кровати и деградировал, смотря в потолок. Это стало мои любимым занятием за последнюю неделю. После очень успешно сданных экзаменов мой мозг, что работал годами в режиме нон-стоп, наконец-то мог отдохнуть. Первое время я правда чувствовал вину за то, что отдыхаю. Но когда в сотый раз доказал сам себе, что имею на это право, стало легче.              Но есть дела поинтереснее. Например, выкурить брата из комнаты и предложить пойти со мной на выпускной. Его нам организовывают родители в загородной коттедже. Аренда на два дня. Первый день – подготовка. При чем сервировать стол, ставить музыку будем не мы, а предки. Можно было бы порадоваться, если бы все дело было в чистом желании нам помочь. Родители собираются очень тщательно проследить, чтобы не было алкоголя, и мы покушали правильно. Нас еще будут досматривать тем же вечером перед вечеринкой, чтобы с собой не пронесли.              Глупо. На сколько я знаю, пара ребят тупо спрячет бухло в кусты и потом достанет оттуда. Все гениальное просто.              Ночью, как вы поняли, сама тусовка. А на второй день уборка. Убираемся уже мы, чтобы, так сказать, поняли всю ответственность. Ну давайте на чистоту? Не знаю как мое поколение, но мой класс дико ленивый. Ты просто не будем гадить изначально.              Шах и мат.              Дресс-кода, к счастью, нет. А это значит, что можно прийти хоть в костюме единорога, если хочешь всем намекнуть, как желаешь провести ночь – с наездницей. На самом деле думаю половина точно лишится девственности.              Наш класс не обделен уродами, но все же их меньшинство. А выпускной – это отличная возможность признаться в чувствах. Если отвергнут, то ты ничего не теряешь, потому что уже завтра вы не увидитесь. И, возможно, вообще никогда не увидитесь. Ну а если повезет, и чувства взаимны, то будете встречаться. Одни плюсы.              В общем, это должно быть весело. Иногда в моей голове проскальзывают мысли, что и мне признаются в чувствах, но я сразу гоню их. Во-первых: я в это не уверен. Ладно, подловили. Я не уверен, что достоин любви. Эту гребанную установку пока не убрать из головы, хоть бейся ею о пол. Во-вторых: мне видимо нравится Саша.              Это я понял на четвертый день взаимного бойкота. Когда заметил, что каждую ночь прокручиваю сцену с недопоцелуем и… придумываю реакцию Саши, где он отвечает взаимностью.              Боже, я когда это осознал, пытался задушить себя подушкой. Но не от бабочек в животе. А от душевной боли. Потому что это не так. Саша никогда не ответит мне взаимность.              Меня нельзя полюбить. Мне страшно, что меня полюбят, а я.. а не, забудьте. Не полюбят.              Это разрывает сердце. Потому что мне Саша нравится, а когда я понимаю, что это интерес не взаимен, то хочется прогуляться через окно.              Это сложно. Говорят люди усложняют себе жизнь. Что сложного просто поверить, что есть шанс на любовь? Все! Буквально все! Ты испытываешь отвращение к самому себе, тебе стыдно за себя такого. Сразу начинаешь думать, как себя изменить. Мысли об изменениях приводят к мыслям о том, что ты ужасен сейчас. А значит не достоин любви. Думаешь, ну может все-таки? И так начинается замкнутый круг, где в итоге ты просто ненавидишь себя.              Отвратительно! Можно просто никогда не влюбляться? Чтобы не испытывать все это.              Хочу исчезнуть. Так проще. Не хочу разочаровывать Сашу, хотя он даже не любит меня. Не любит. Вот и правильно делает. И не надо такого как я…              Чтобы совсем не сойти с ума, решаю рискнуть и попробовать пригласить брата на свой выпускной, исходя из разговоров мамы, я понял, что у Саши выпускной тоже будет, только вот он на него не пойдет. Не подружился с одноклассниками. Его не пригласили. Не удивительно, ведь чаще всего с детдомовскими не хотят даже общаться.              Значит ли это, что он точно согласится? Обидно, наверное, вот так сидеть дома, пока ребята из твоего же класса отдыхают и живут полную и насыщенную жизнь? Мне было бы очень…              Так что была не была.              Отрываю свою задницу от кровати и даю себе пять секунд, чтобы понервничать от души. Затем открываю дверь и на полной уверенности в своем провале иду в комнату к Саше. Жаль, что пройти нужно метр.              Заношу руку над дверью и глубоко вздыхаю. Нет, не могу! Через левое плечо поворачиваюсь назад к себе, начинаю делать шаг, как останавливаюсь. Бесит, что я такой слабак.              Снова поворот, занос руки и … сердце пропускает удар. Страшно жуть. Ну вот чего ты боишься? Делаю вдох и выход. Прикрываю глаза.       - Да не бойся ты так, я таких милых не ем.              Подпрыгиваю на месте, и проклинаю весь белый свет. Он это видел? Все видел? Как давно тут стоит? Чувствую, как щеки алеют против воли, хочу провалится сквозь землю и помереть там. Оплакивать не обязательно. Некому будет.              Опускаю глаза, не в силах держать контакт с Сашей. Он был облокочен на стену в двух метрах от меня с чашкой чая. Видимо возвращался с кухни. Что ж, «хлеб» он взял, а я ему «зрелище» предоставил. Как же стыдно.              Саша проходит ближе, а я уже не дышу, неловкость режет воздух и не дает дышать.              Он открывает дверь и отходит в сторону, как бы приглашая. Мне от этого еще хуже. Желание уйти в комнату и не появляться в его жизни больше никогда катастрофически огромное. Я бы так остро не реагировал будь у меня хотя бы стабильная самооценка на высокой планке. Ну и, если Саша не был мне симпатичен. А у меня ни того, ни другого. Так что имею право тут помирать от позора.              Мы заходим внутрь и только сейчас понимаю, что я тут впервые. Насколько известно, Саша не впускал никого, даже маму и папу. И знаете, что удивительно? Они и не пытались войти!!! Какого черта спрашивается!?              Бывшую комнату родителей я не узнаю, мне кажется, что ее и никогда тут и не было. Первое что бросается в глаза – это плакат рыжего хаски что в смешной позе упал и жопка поднята к верху, а лапы в разные стороны. Ну такое мог поставить только он.              Дальше понимаю, что эта комната мне полностью напоминает Сашу. В каждой детали его почерк. В «неправильно» заправленной кровати, что прикрыта рыжим пледом с белой клеткой. Кружки с водой, чтобы споласкивать кисти. Мелочь по типу игрушек-антистресс, брошенного собакена под столом, шорты с футболкой на спинке стула. Он даже шторы поменял! Они с рыжими енотами.              Здесь везде Саша.              Я не могу за него порадоваться. Мне хочется рыдать. Моя комната напоминает мне тюрьму для психически больного. Серые тона, идеально выглаженные простыни, всегда зашторенные окна. На полках ни пылинки, порядок и чистота. Книги и грамоты. Кубки и медали. На люстре не хватает веревки, а на столе мыла.              В глазах защипало, понимаю, что плакать при нем нет никакого желания. Резко разворачиваюсь, чтобы позорно сбежать.              - Стоять! – Саша загораживает мне путь и толкает на кровать. Но учитывая нашу разницу в росте получается у него плохо, хотя надо отдать должное – время он выиграл. Успел повернутся и закрыть дверь на замок. На встроенный замок. Свой я покупал и сам прикручивал.              Обида душит. Стекло в горле причиняет такую боль, что отдает в виски. Стираю слезы и предпринимаю попытку вновь уйти.              - Не уходи прошу! – Саша смотрит так нежно и просит так искренне, что стыдно осушатся. Но еще хуже тут остаться.              - Отойди, я хочу уйти. – пытаюсь пройти к двери, но брат всеми силами наваливается на меня и хватает в охапку, пытаясь обездвижить. Глупо. Я сильнее.              Хочу начать вырываться и, если потребуется подраться, как чувствую, что меня медленно, с опаской гладят по спине.       Это становится последней каплей. Никто еще не утешал меня в мои истерики. Ноги подкашиваются, и мы в объятиях садимся на пол. Мне стыдно быть перед ним таким. Кажется, что я буду ему противен.              - Отпусти, - почти шепчу с перерывами на шмыганье, поднимаю глаза и тону в его ласки. Саша смотрит так, словно есть только я. Все его внимание мое. Он меня видит. Он меня слышит.              От этого становится еще хуже. Я же привяжусь к нему, еще сильнее влюблюсь, а он найдет себе другого друга и женится, нарожает детей.              Утыкаюсь ему в шею и в истерики повторяю:       - Хочу исчезнуть, хочу исчезнуть…              Мне обидно! Мне ужасно это все обидно! Сколько можно так жить? Почему вы так поступили со мной? Почему у меня нет такой комнаты? Почему?       - Вова, ты не исчезнуть хочешь, а чтобы тебя нашли. – Саша садится поудобнее, на мои колени, и теперь наши глаза на одном уровне. Он поднимает мне мокрые щеки и стирает с них слезы.              Теперь его обнимаю я, но делаю это не осознанно, просто понимаю, что мои руки уже на его талии.              - Ты и так невидимка для всех. Для родителей, для друзей в школе, для прохожих, для ребят с секций. Тебя не замечают. – он говорит тихо, не старается добить, а просто говорит факты. А мне больно. Это режет по живому. – ты хочешь, чтобы тебя нашли. Увидели. Спросили, как дела…              - Замолчи! – я не хочу это слышать, не хочу признавать, что мне тоже нужно простое человеческое общение, что хочу иметь друзей. Признать это, значит признать, что у тебя этого нет и ты неудачник.              - Хочешь заботы и ласки…       - Замолчи!       - Поддержки, и чтобы за ужином на тебя тоже накрывали…       - Хватит!       - Чтобы обнимали, когда совершал победы и хвалили…       - Прекрати!              Со всей силой толкаю Сашу в грудь, чтобы хотя бы так до него дошло, как мне тяжело тут находится. Но вместо ожидаемого – отпустить меня, получаю совершенно обратную реакцию. Он только крепче меня прижимает к себе и заставляет уткнуться головой ему в шею.              Хочу, чтобы он прекратил это все. Зачем он так?              - Давай дружить? – Саша гладит по голове и, несмотря на все мои попытки вырваться, продолжает успокаивать.              Дружить? Я не хочу дружить. Точнее не так, и дружить я тоже хочу. Но не только. Мысли роем кружатся в голове генерируя сотни сценариев наших взаимоотношений. Где-то мы так и остаемся друзьями, где-то начинаем встречаться, а где-то, и это самый частый сценарий, я все порчу, и мы перестаем даже общаться.              Но, разве я не для того столько читал психологию, тренировался себя хоть чуть-чуть уважать и пробовал исправлять гнилые сценарии в своей голове? Может я все же смогу? Если я хочу с ним иметь отношения, то может мне хотя бы не быть соплей с ним?              Что я могу дать ему сейчас? Ничего. И даже больше – проблемы. А если буду хотя бы сильнее по духу? Я смогу дать ему безопасность.              В груди появляется надежда, что я еще на что-то способен и могу ему понравится. Какая дикая энергия бурлит в груди и желание показать, что могу быть лучше, чем сейчас – бьет по голове.              Замираю. Саша тоже. Медленно поднимаю на него голову, и я улыбкой на лице, которую, как не пытался не могу скрыть, говорю:              - Давай.              Саша вмиг меняется в лице. Паника и растерянность исчезают. Щеки горят алым, и он тоже улыбается.              Мы начинаем ржать оба.              После такого тяжелого разговора становится так легко от простой фразы, что напряжение, блуждающее по венам и колющее сердце, отпускает.              Может у меня есть шансы? Я смогу ему понравится?