Брат

      Коттедж встречает нас скромно. Хотя оно и понятно, денег на что-то грандиозное у родителей не нашлось, ведь большинство собираются оплачивать своим чадам вышку, так что бюджет на наш праздник, символизирующий свободу от тюрьмы под названием «школа», был жестко ограничен.              Сам дом небольшой, в два этажа, кирпичный. В окнах отражается закат, из-за этого белые шторы внутри становятся малиновыми. Территория вокруг почти не украшена, только подстрижен газон и по краям посажены кусты каких-то ягод.              Как и обещали, нас досмотрели. Мы, конечно, смеялись с этого, но по факту каждый подросток был оскорблен до глубины души. И дело не в том, что нам запретили алкоголь. Дело в самом запрете и тотальном контроле. Они буквально говорят: ты пока для меня никто, на крайний случай ребенок. Точно не тот, кто равный. И сейчас речь не о «для родителей мы всегда будем детьми», здесь это не прокатит. В лицо летит табличка: твоя личность нихуя не значит. Твои слова тоже. Я здесь главный. На секундочку: нам есть тут восемнадцать всем.              Кроме Саши.              Когда меня досмотрели, я специально показательно беру брата за руку и иду мимо «секьюрити», чтобы Сашу не тронули.              - Стоять, Вов, ну ты же понимаешь, что я его посмотрю. – говорит мне глава родительского комитета. Раньше я думал, что только мне не повезло с родителями, пока не узнал горькую правду. Исключения из правил не я. А те, кто не травмирован и имеет нормальное детство. Эта женщина, к сожалению, входит в список ебанутых предков, по ее дочери Венеры, что боится надеть что-то кроме толстовки, да мешковатых штанов, (при этом имея прекрасную фигуру), о многом говорит.              - Нет. Я за него сам отвечаю, не волнуйтесь. Ему нет восемнадцати, и я не позволю, чтобы вы ему заглядывали под футболку и щупали штаны. – процедура сама по себе противная. Давайте начнем с того, что по просто гениальной идее, это проходило не в самом коттедже, а на границе праздника и улицы: в воротах в общем.              Девчонки просто показывали животы и в коротких юбках делали поворот вправо-влево, и довольные вбегали. Они же девочки!!! Они точно не могут пронести алкоголь!!! Их так не воспитывали!!!              А нас, пацанов, досматривают так, словно мы хотим тут все взорвать. Было бы что конечно… В общем, по стереотипам, нам досталось. Но я еще могу на это закрыть глаза, потому что вижу этих придурков и их мамаш последний раз, Саша, конечно, тоже, но…              Да, во-первых, я хочу его защитить. Это огромное желание исходит от мизерного процента понравится Саши в романтическом плане. Во-вторых: хочу, чтобы он видел меня опорой. А это отличная возможность. На него тут, итак, во все глаза смотрят. Думаю, ему не комфортно. И почему я не включил мозг раньше? Стоило это предусмотреть.              - Вов, давай вот без этого. Ты хороший мальчик, сам все понимаешь. – противная женщина берет меня за руку и начинает двигать в сторону.              От такой наглости давлюсь своим же возмущением. Это, блять, вообще, что было? Только хочу возразить, как вижу абсолютно испепеляющий взгляд Саши.              Он стоял позади, но вышел вперед. Руки вжаты в кулаки, вены вздулись. Голова опущена и смотрит исподлобья. Так дико и хищно. Необузданная ненависть. Когда Саша открывает рот, то первая мысль – это вызвать экзорциста. Он почти шипит, а в самом голосе плохо скрываемая, или вообще специально нескрываемая угроза.              - Ну давай. Рискни.              И я и тетка в шоке. Мы просто смотрим на него. Саша продолжает:       - Умничка, правильное решение.              В миг становится более спокойным и заходит за мою спину. Теперь неспокоен я. Такое ощущение, что мы с родителями повторили какой-то сценарий из фильма ужасов.       «Скромная семья, пытающееся наладить отношения со своим сыном-подростом, берет к себе из детского заброшенного черного совсем-не-подозрительного дома мальчика. Но ребенок, кажется, не от мира сего. Кто же спасет мальчика от злого духа? Или спасаться здесь остается лишь семье?»              Жуть.              Только эта мысль проникает в голову, как кое-что замечаю. Сашу трясет. Руки холодные. Он защитил себя, но сам пока боится. Научился показывать зубки, но не держать удар. Руки Саши мягкие, но сейчас задеревенели от тихого страха в нем.              Решаю действовать, пока мамаша не опомнилась. Что-то или кого-то проматерив, женщина делает вид, что все идет строго по плану. Ну удачи.              Веду нас внутрь.              На часах почти десять вечера, солнце еще не село, но на грани. Очень хочу посмотреть на закат. И показать Саши. Может он этого не знает, но для меня это свидание. Да не предел мечтаний, но почему нет? Его на выпускной не позвали же.              В здании легко ориентироваться, так что хочу сразу пойти к лестнице. Но вижу, как мой мелкий демонёнок жадно смотрит на рулеты из лаваша. Глазами, мне кажется, что он уже их все съел и готовится искать стратегические запасы. Из его рта разве что слюни не текут для полноты картины.              - Давай возьмем и пойдем на второй этаж?              Руку Саши я все еще не отпускаю. Он не против.              Мне нравится это. Негласное правило: ты можешь вести себя странно при мне, я тебя пойму и приму. Странно ли то, что я держу парня за руку, что младше меня на два года? Да. Но Саша не думает о том, что это для кого-то странно. Ему хорошо в моменте.              - Ага, - в подтверждение своих слов брат кивает и сам тянет меня к понравившемся рулетикам.              Он долго может смотреть, принюхиваться и надавливать на тот или иной продукт. Видимо то, что он станет поваром было не шуткой. Саша гурман. Это я заметил еще пару дней назад, когда понял, что разнообразие блюд на семейном ужине выросло раза в три. Саша хоть и сам боится родителей, но уверенно переделывает под себя.              Вот и сейчас, прежде чем взять какой-то рулет с розовой начинкой в свою тарелку, Саша подносит его к носу, прикрывает глаза и за доли секунды определяет:       - Краб, творожный сыр, зачем-то чеснок и яйцо.              Тихо восхищаюсь.              - Будешь такой? – Саша спросил и посмотрел в глаза. Его изумруды сейчас прекрасны как никогда в свете этого заката. Почему я раньше с ним не гулял вечерами? Оттенок становится еще более насыщенный и глубокий, добавляя немного коричневого, что выгодно подчеркивает золотой ободок вокруг зрачка.              Кудрявые волосы были заранее уложены им назад, что придает ему некой строгости. Белая рубашка отлично дополняет образ. Интересно, он так наряжался для кого? Себя или…              - Вов? – легкая усмешка слетает с его губ, и брат закатывает глаза. – Ладно, сегодня ты ешь тоже что и я. Научу тебя, наконец, разбираться в еде.              «Наконец»? А с какого момента в твоей красивой головушке появилась эта идея?              Отмираю, киваю, уплываю.              Саша накладывает еще пару вариантов рулетов, тарталеток и бутербродов. Что-то он брал, но в гримасе ужаса возвращал на место. Так же иногда одного взгляда Саше было достаточно, чтобы понять: это точно нет.              Если честно, я не понимал по каким критериям судит это рыжее облако. Как по мне тут съедобно абсолютно все. Абсолютно!              Когда закуски были в руках, причем моих, мы отправились за стол с напитками.              - Привет. – слышу я сбоку. По голосу узнаю кто это и искренне не понимаю, как ее сюда впустили? Лиза – девочка с приветом. Сама по себе добрая, но вот увлечения у нее, мягко говоря, странные. Она предпочитает играть не в видео игры, не в крестики-нолики, или шахматы, а на чувствах людей. Весь класс был свидетелем, как она каждый квартал находила новую жертву ее любви и почти выпивала досуха скандалами, интригами, провокациями. При этом наш класс она не трогала. То ли мы ей не нравились и слава Богу, то ли она понимала, что мы ее вышвырнем. Как ни крути, а общий враг объединяет лучше чего угодно.              Думаю, что поздоровалась она со мной, уже хочу сказать приветствие и тихо свалить, как вижу, что это она не мне. А Саше.              - Привет. – отвечает брат.       - Как зовут? – Спрашивает Лиза и смотрит… так же как на всех своих жертв.              Нет.       Нет!       НЕТ!               Я тебя грохну! Только через мой труп! Только. Все несчастные парни после нее еще год ходили, как вернувшиеся с войны. Она им так психику ломала. И это еще относительно здоровые пацаны с семьей и поддержкой.              Хочу увести брата нахер от сюда, без напитков обойдемся. Только слабо тяну его в сторону, как понимаю, что тело Саши как вкопанное.              - Саша. А тебя? – улыбается брат и смотрит ей в глаза.       - Лиза. Ты как тут оказался? – проявляет она интерес, и я готов поклясться, что на самом деле ей срать. Просто надо как-то вывести жертву на диалог.       - Я с братом. – не дает он ей информации ни на грамм больше, чем надо. Не спрашивает в ответ, что говорит о его безразличии.              Но почему тогда Саша улыбается?       И смотрит так…              Если бы мы были в манге, то по всем законам я должен стать в эту секунду тотально белым от осознания: Саша тоже вышел на охоту.              Тут нет жертвы. Случайно столкнулись два хищника, что готовы проверять друг друга. Саша возможно хочет поиграть. Я видел этот его взгляд, когда мы еще цапались, и когда он вьет веревки из родителей.              Прямо сейчас в его голове сотни сценариев, среди которых он выберет самый интересный. Саша вообще нуждается в моей защите? Или это мне пора расти? А мальчик то уже понял правила игры.              - Почему ты кажешься мне знакомым? – неожиданно задает вопрос Лиза.       - Потому что вы знакомы. Лиза.              Зрачки девушки сужаются до крошечной точки. Думал, что так бледнеть невозможно, но явно ошибался. Саша же улыбается, как маньяк.              На все это я смотрю с лицом: Какого хрена?!?              - Ты! –Лиза, звереет на глазах.       - Я. Но, прежде чем ты устроишь драку, советую подумать. Рядом стоит человек, что меня защитит. Так что давай не портить друг другу отдых.              Саша разворачивается и победно валит. Именно валит. Может со стороны выглядит словно это легкий шаг, но я знаю как он ходит обычно. Как улитка. До сих пор не знаю как при этом он умудряется что-то «снести» на своем пути?              Последний раз смотрю на Лизу. Еще никогда я не видел, чтобы кто-то доводил ее до такого состояния. Становится страшновато. Она же отомстит.              Догоняю брата уже на лестнице.       - Саш, ты объяснишь?              Мы молча поднимаемся на вверх, заворачиваем в первую попавшеюся комнату, и только сейчас я замечаю, что в руках у Саши два стакана вишневого сока. Жидкость в них трясется. Саша переживает из-за встречи сильнее, чем хочет показать. Дабы не попасться он сразу ставит их на журнальный столик.              - Саш? – закуски отправляются к напиткам.       - Все нормально, просто я с ней из одного приюта. Мы друг друга ненавидим. Но ее забрали в тринадцать.              Что ж. Это объяснило буквально все. Начиная с неадекватного увлечения Лизы, заканчивая их перепалкой, но почему? С чего все началось?              - А…       - Нет, Вова, даже не спрашивай.              Развожу руки в стороны, показывая, что сдаюсь. Хотя хер там плавал. Я тоже не желе бесхребетное, могу и сам все узнать и у тебя в том числе.              Сначала мы кушаем молча, просто пробуя рулетики, настраиваясь на атмосферу. Уже через пол часа, когда все родители уехали, прочитав перед этим безумно душную и откровенно никому не всравшуюся речь, начался праздник. Музыка лилась с первого этажа потоком свежести и навевала нам мысли о полной власти над своими жизнями.              Люди внизу танцевали, болтали, кто-то взял из комнат одеяла с простынями и устроил пикники на газоне. Кухня, насколько мне известно, используется для откровенных разговоров, бассейн, если бы он был у нас, нужен для предания разврату. Хотя все это я сужу по отрывкам разговоров и фильмов с такой тематикой.              Думаете ребята восемнадцати лет будут все это делать на трезвую голову? Да ни в жизни, к сожалению. Еще за пару часов до нашей крышесносной и безалкогольной вечеринки было все куплено чтобы она стала ровно противоположной. Алкоголь за определенную сумму был спрятан у соседа, как и разные игры восемнадцать плюс. Я про карточки и конкурсы, если что. Не про страпоны и зажимы.              Все то время пока мы кушали, у меня было четкое ощущение, то Саша не здесь. Его туманный взгляд, «зависание» пока жует и смотрит на дверь – все это делало его потерянным. Ну точно демон. Куда вот сейчас его душа улетела?              - Саш? Все хорошо? – хочется не только словами его поддержать, но и касаниями.              Взять за руку, почесать макушку, обнять.              - Да, просто я вспоминал наши с ней годы проведенние вместе. Ты случайно не знаешь знакомого гипнотизера?       - Тебе зачем?       - Хочу забыть их.              А вот тут я бы поспорил. Какой бы пиздец не творился в твоей жизни, ты можешь стать сильнее, мудрее, смышленее. Ну и давайте на чистоту. Все изменения происходят тогда, когда что-то рушится, ломается, стирается. После трагедии. После заветной фразы: «так больше нельзя» происходит рост. Изменения не происходят на комфорте. Если вам хорошо – поздравляю, вы в ловушке, вы перестаете развиваться. И если вы думаете, что «а я вот просто захотел быть лучше, у меня и так все хорошо было». Не было. Тебе уже что-то не понравилось, уже что-то было не так. Не достаточно, не правильно, не по душе.              Был бы Саша тем, кого я знаю сейчас? Вряд ли. Именно его трудности и сделали его таким: с клыками, готового бороться за место под солнцем; доброго, он понимает, как может быть плохо. Не потому ли он успокоил меня тогда? Он проходил это. Он понимал меня. Сострадание, безвозмездная помощь, забота. Я еще не встречал ни одного человека, кто рос в «тепличных» условиях, что действительно искренне хотели помочь. Они пекутся за свой комфорт и не понимают, почему сегодня Венере снова тяжело надеть футболку, почему просто упавшая ложка становится последний каплей у Кати, почему Егор скрывает что-то на запястьях. Тату, наверное, ага.              В общем я могу рассуждать бесконечно. Потому вы можете посчитать меня моральным уродом, но… Саша стал прекрасным именно благодаря боли.              «Цветок, распустившийся в непогоду — это редчайшая драгоценность...» - цитата из мультфильма «Мулан».       Как же тот дед был прав!              - Вова, давай потанцуем? – Саша стоит у окна и нервно перебирает низ рубашки. Мне нравится, когда он не боится показаться таким беззащитным, таким хрупким. И мне так же чертовски нравится его демоническая сторона!              - Давай.              Хотя кого-нибудь из нас стукнет осознание что это все ненормально? Парни не танцуют вместе. Не держатся за руки. Не смотрят так…              Саша видимо решил, что я достаточно пожил на этой планете, а значит можно бахнуть мне инфаркт. Он подошел почти в плотную, обхватил руками мою шею и с красными щеками, уткнулся мне лицом в грудь.              До меня только сейчас доходит, что музыка доносящаяся с первого этажа не энергичная. Она плавная, нежная и до мурашек приятная. Кажется ребята внизу уже в такой интересной кондиции. Еще чуть-чуть и будут песни маминой молодости.              Понимаю, что Саша позволяет себя вести.