Сломанный сынок

      ...подойдя ближе, мужчина ударил парня по лицу – первая пощечина, другая, третья: все как одна жесткие, хлесткие, безжалостные – и, приподняв подбородок жертвы, плюнул ему в приоткрытый рот.       С блаженным стоном между губ парня просунулся беспокойно покачивающийся из стороны в сторону язычок, в тот же миг, без какого либо стеснения принявшийся увлеченно, с нескрываемым вожделением слизывать густую, горячую пенку отовсюду, где он только мог достать ее своим крохотным кончиком.       Связанные за спиной руки заерзали, выкручивая мышцы плеч в безумные узлы.       — Хочешь поиграться с ним? — заметив это, мужчина носком лакированного до блеска ботинка чуть придавил начинающий привставать член парня к его животу. — Разве я уже раньше не говорил тебе...       Ледяные пальцы дернули за ошейник, поднимая парня в воздух с такой силой, что он в миг потерял возможность свободно дышать.       — ..."твой обмылок будет вставать только по моей команде". И, как бы ты мог уже заметить к данной минуте – впрочем, не будь ты так увлечен усердным слизыванием моего плевка со своей грязной глупенькой рожицы – данной команды не было, Хаято.       Подвешенный за горло, Каваджири Хаято принялся то и дело вяло всхрипывать, втягивая воздух вновь и вновь нервными, почти не дающими насыщения глотками.       Все его личико тотчас же налилось кровью.       — Про... с... тт...       — Что?       — Про... сть...ттте...       Кира Йошикаге нахмурился:       — Нет, нет, нет... Не могу разобрать ни единого слова. Неужели ты так и не научился разговаривать со старшими, как того требуют приличия? И... — вторая ладонь схватила эрегированный член парня, жестоко дернув тот несколько раз по всей длине, — ...этот кривой отросток все еще стоит.       — Ее...       — Что?       Мучитель с раздражением прикусил край нижней губы и слегка опустил парня, позволяя тому упереться самыми кончиками пальцев ног об холодный сырой бетон. С наслаждением втянув затхлый воздух подвала иссушеным горлом, тот в ответ простонал одно-единственное слово:       — Еще...       Застыв на мгновение будто бы в нерешительности, мужчина вдруг рассмеялся во весь голос: хохот волной разошелся по крошечному помещению, сбивая со стен клочки запыленной паутины.       — Ну и какая же ты... — продолжая смеяться, Кира почти добродушно похлопал Хаято по щекам, отпуская, — ... какая же ты все-таки безнадежная, помешаная на ебле шлюшка.       Рухнув на пол, тот несколько минут лежал неподвижно, жадно всасывая воздух. Мышцы лица безжалостно ныли, а где-то в глубинах черепа, чуть позади глаз снова и снова, с каждым биением сердца взрывались всполохи невыносимой боли, засыпая все поле зрения жгучими искрами.       Он ведь и в самом деле собирался убить его...       — Ну-ну, вставай, не целый же день ты тут лежать собрался. — Кира наступил ботинком на бок Хаято, поворачивая его лицом кверху. — Смотри-ка, твой оловянный солдатик все еще стоит. Тебе бы не помешало у него кое-чему поучиться. А впрочем, знаешь что...       Наклонившись к самому уху, мужчина шепнул:       — ...может, его просто стоит отрезать?       Борясь с безрассудным, отчаянным неверием, лицо парня медленно исказила ледяная волна страха. Он немигающим и каким-то даже пустым взглядом смотрел на своего палача, точно силясь разглядеть в какой-то неприметной, сокрытой от него детали спасительное объяснение: хоть что-то, позволящее ему обратить все в до жути несмешную шутку.       Неловко задвигав ногами, Хаято как мог попытался скрыть торчащий член между бедер.       — Нет, давай уже не...       Пенис несколько раз дернулся, и из него выстрелила тонкая струйка. Кира медленно, механически наклонил голову, и его губы в миг сжались в тонкую линию – на сатиновых сиреневых брюках и кремовых ботинках блестели свежие капельки семени.       — Нет-нет-нет!.. — заметив это, парень заворочался на полу и подполз к ногам мужчины, собираясь любой ценой убрать все за собой: хотя бы даже и своим собственным языком. — Я все в миг исправлю, вот так... Ничего страшного... Ничего...       Пинок под ребра уронил его обратно.       — Кусок дерьма.       Отойдя к стоящему посреди комнаты дивану, застеленному плотной пленкой, Кира Йошикаге поднял свой портфель и вытянул из него телефон, набирая чей-то номер.       — Здравствуйте... Да... Прошу прощения, буду вынужден задержаться... да, не больше чем на полчаса, точно... — поминутно кланяясь воздуху, Кира говорил виноватой лебезяще-вежливой скороговоркой. — Точно так... Да, сын шалит... Да, ничего страшного... Обязуюсь отработаю все вплоть до минуты... Еще раз прошу прощения. До свидания.       Сунув трубку обратно, мужчина повернулся к жертве, стягивая с себя тугой галстук.       — Пришло время настоящего отцовского воспитания.

———

      — ...да, и не забудь убрать за собой, ты...       Кира вновь аккуратно повязал галстук и посмотрел в зеркало, приглаживая темные с проседью волосы.       — ...жалкая пародия на человека.       Он вышел, оставляя после себя лежащего на пленке в центре комнаты в луже собственной мочи парня.       Прошло достаточно много времени, прежде чем парень смог хотя бы немного приподняться на локтях, всем естеством содрогаясь от боли с каждым лишним движением. Тело было покрыто гематомами и ссадинами; даже на лице – его Кира обычно щадил ради спокойствия матери – даже там, на скулах горели парочка небольших синяков, а щека изнутри кровоточила, заполняя рот мерзким металлическим привкусом.       Усаживаясь полностью, Хаято потер изрезанные дужками наручников запястья.       Кира уже однажду пробовал убить его, и непременно будет пытаться и в будущем, а пока что всего лишь истязая всеми рожденными его больной фантазией способами... но...       Но когда наступило время, когда он искренне полюбил эти муки?       — Почему я такой идиот?       Слезы пробили дорожки на грязных щеках.       Хаято встал, прошел пару шагов и без сил упал лицом вниз на диван. Между саднящих ягодиц по внутренней стороне бедер побежала вязкая капля: Кира всегда кончал внутрь, наваливаясь сзади и крепко держа его за загривок... Парень так ненавидел эту привычку самую первую сотню соитий, ну а теперь – а теперь чувство подчинения каждый раз наполняло его каким-то неестественно глухим непроницаемым спокойствием, почти что приятно заглушающим собой постоянно сверлящий мозги голос разума.       "Сражайся, борись... Не можешь спасти себя – спаси кого-то еще..."       Он устал. Годы прошли с тех пор, как Кира пришел в его дом, заковал его жизнь в свои черные цепи: чертовы годы бесплодной борьбы жертвы с забавляющимся над ее жалкими потугами хищником.       Все началось с того раза в ванной? А может, было что-то еще раньше?       Он уже начал забывать... Даже ненависть истерлась со временем, оставив внутри его сердца лишь тупое смирение.

———

      Член Киры до упора вошел в горло Хаято, нещадно терзая его изнутри.       — Хорошо. И на этот раз без зубов, какой умница, — мужчина гладил волосы парня с издевательской нежностью, между тем управляя движениями головы. — Ты такой молодец, сыночек. Пожалуй, следует почаще тебя воспитывать...       Ни о чем не думать, ничего не слышать, ничего не чувствовать...       Член парня заперт в крошечной клеточке уже целую неделю: он болит и адски чешется, но Кира непреклонен к мольбам:       — Не бойся, я освобожу тебя, но только когда буду точно знать: он уже больше не поднимется.       Ни о чем не думать, ничего не бояться, ни на что не надеяться...       Ладонь прижала лицо Хаято к паху Киры, и он почувствовал, как в его горло брызнуло густое семя. Несколько секунд без доступа к кислороду, и вот он свободен: лежит на бетонном полу, харкая спермой.       Кира наклоняется над ним и нежно, любяще целует в щеку.       — Ты даже не знаешь, как я рад, что смог найти такую послушную шлюшку-сыночка. Как хорошо, что ты есть, мой милый, любимый, сладкий Хаято. Я так люблю тебя.       Сердце парня на миг сжимается от наслаждения за секунду до того, как упасть сквозь все двадцать тысяч кругов Ада...

fin