Право на нежность

      Чонгук проснулся за минуту до будильника. Тело, годами приученное к идеальному графику, знало время лучше любых часов. Даже когда на сон уходило меньше трёх часов, внутренний хронометр не давал сбоев. За окном только начинало сереть небо, город ещё спал, но Чонгук уже открыл глаза и уставился в белый потолок.       Его голова гудела словно старый телевизор на фоне, а веки критически отказывались подниматься, но хотя бы мозг уже включился в рабочий режим. Первая его мысль была о плане. До трёх ночи он продумывал каждую деталь. Раз за разом возвращался к одним и тем же пунктам, останавливался на десятках вариантов, отметал их и начинал заново. В конечном итоге он вывел для себя три направления, три опоры, на которых будет строиться его стратегия.       Первое: научиться слушать. Чтобы понять Тэхёна он должен был услышать его слова и делать выводы. А уж с анализом информации у него никогда не было проблем.       Второе: щенок. Комочек лежал в клинике на восстановлении после сложнейшей операции, а Чонгук, уже заявивший, что приютит малыша, до сих пор не проявлял интереса. Тэхён наверняка это заметил и сделал выводы. И теперь пришло время проработать первое впечатление.       Третье: никакого давления. Абсолютное «нет» грубой настойчивости и попыткам соблазнения по типу букетов или подарков без причин. Чонгук не был идиотом, и первым делом изучил омежьи форумы, пролистал десятки видео с мнениями о навязчивых ухажёрах. «Стрёмно» и «пугающе» — так охарактеризовывали подобные жесты в интернете и Тэхён, судя по всему, думал так же. Чонгук не собирался пополнять ряды тех, кого обсуждают и осуждают.       Он сел на кровати и яростно растёр лицо ладонями, пытаясь прийти в себя. Кожа горела, но мысли уже раскручивались, выстраиваясь в чёткую последовательность: изучить материалы по содержанию щенков, составить список покупок, возможно посоветоваться с друзьями, у которых есть питомцы, и заказать всё необходимое. К моменту выписки Комочка квартира должна быть готова для его комфортного пребывания.       Чонгук не знал, испытывает ли он к этому лохматому комочку хоть что-то. Он видел его всего единожды и мог ли он назвать тот импульс искренней жалостью, которая могла перерасти в любовь? Пока что это было не важно, ведь Комочек был частью его плана, а планы он привык соблюдать.       Он встал, нащупал ногами холодные тапочки и направился в ванную. По пути бросил взгляд на пустой угол гостиной, где планировал поставить лежанку. Надо будет изучить, какие модели лучше. Нужны ли собакам ортопедические? А есть ли вообще такие? С бортиками или без? Всё это требовало времени, которого и так было в обрез.       Чтобы привести голову в порядок, он включил ледяную воду. Напор был сильным и оттого казалось, что он не моется, а покрывается ледяной коркой. Чонгук зашипел сквозь зубы, но не отодвинулся. Холод отрезвлял. Вымывал из головы туман, оставляя только чистую, жёсткую необходимость действовать.       Где поставить миски? — думал он, намыливая волосы. — На кухне, у стола? Щенок будет путаться под ногами по утрам. Может, в гостиной? Будет грязно.       Он тряхнул головой, отгоняя раздражение. Раньше его не волновали такие мелочи. Раньше он вообще не думал о питомцах. И сейчас, честно говоря, не особо думал. Щенок был инструментом, средством, с помощью которого можно было достичь цели. Чонгук не позволял себе обманываться, ведь он заботился не о собаке, а о том впечатлении, которое эта забота произведёт.       Вода стекла по спине, унося с собой остатки сна. Чонгук выключил кран, закутался в полотенце и подошёл к зеркалу.       Оттуда на него смотрел человек, которого он знал всю жизнь. Тёмные глаза, в которых всегда жила лишь твёрдая уверенность, густые вечно хмурые брови. И чёрные волосы, пережившие все его подростковые эксперименты.       Он провёл рукой по зеркалу, убирая капли, и выдохнул.       — Ты знаешь, что делать, — сказал он вслух. — Просто следуй плану.       Отражение кивнуло. Чонгук криво усмехнулся. Разговаривать с самим собой вошло в привычку уже давным-давно. Он даже перестал считать себя сумасшедшим, списывал на то, что это просто способ сохранять рассудок.       На кухне его ждал завтрак, которого не хотелось. Готовые блюда из доставки не манили, желудок молчал, но есть было нужно чтобы сохранять мозг в рабочем состоянии. Чонгук схватил упаковку с сэндвичем и запустил кофеварку. Говядина в сочетании с кислым помидором казалась резиновой. Он жевал, почти не чувствуя вкуса, а мысли снова возвращались к планированию.       Корм для пса нужно будет где-то хранить. Для этого придётся выделить отдельное место в шкафчиках. Хотя с этим проблем не возникнет, половина из них всё равно пустовала.       В гардеробе его ждала приготовленная заранее одежда: тёмно-синий костюм, галстук в тон, белая рубашка и чёрные носки. Базовая классика. Чонгук оделся на автомате, но когда дошёл до галстука, пальцы вдруг замерли.       Обычно этот процесс не требовал участия мозга, его руки знали своё дело лучше любого механизма. Но сегодня они словно впервые видели этот кусок ткани.       Он смотрел на своё отражение, на руки, завязывавшие этот узел тысячи раз, и вдруг вспомнил тот взгляд в клинике. Когда Тэхён стоял в дверях операционной. Когда их глаза встретились всего на секунду. В этом взгляде была только усталость и что-то, что Чонгук не мог расшифровать, но отчего внутри всё переворачивалось.       Галстук выскользнул из пальцев. Чонгук выругался сквозь зубы. Громко, смачно, так, как позволял себе только в полном одиночестве. Неопределённость просачивалась даже в такие мелочи, в то, что всегда было идеально отлажено. Он начал заново. Когда галстук принял приемлемый вид, Чонгук посмотрел на себя в зеркало. Стряхнул невидимые пылинки с пиджака. Поправил пуговицы. Расправил стрелки на брюках.       Всё было идеально.       Именно так это и должно выглядеть для остальных.       Офис встретил Чонгука привычным гулом. Гудение кондиционеров смешивалось с голосами сотрудников и звонками телефонов, создавая ту особую атмосферу деловой активности, которая была ему так знакома и почти родна. Здесь он чувствовал себя на своём месте, здесь всё подчинялось его воле и решениям.       Он прошёл в свой кабинет, который всегда выглядел строго и невозмутимо, под стать хозяину, и опустился в большое кресло, повернувшись к окну. Просторное помещение с панорамными окнами, открывающими вид на весь город, всегда действовало на него успокаивающе. Здесь всё всегда находилось на своих местах: рабочий стол стоял у окон, ровно посередине, шкафы с папками ровным строем, сохраняя долгие годы кропотливой работы.       Чонгук включил компьютер и сразу увидел, что в папке «Входящие» скопилось четыреста двадцать три непрочитанных письма. К ним добавятся новые сообщения, которые придут сегодня, а ещё были отчёты, требующие проверки, и встречи, которые невозможно отменить.       — Работаем, — сказал он пустоте кабинета, и его голос прозвучал неожиданно громко в тишине.       Пальцы забегали по клавиатуре, отвечая на письма, помечая срочное и откладывая второстепенное. Чонгук переключался между задачами с привычной скоростью, его мозг работал чётко, как отлаженный механизм, но где-то на периферии сознания, в самом дальнем углу, постоянно присутствовало что-то ещё.       Вечером нужно заехать в клинику, чтобы собрать информацию, узнать, что необходимо купить, и составить подробный список. Мысль о предстоящем визите то и дело возвращалась, мешая сосредоточиться на работе.       Чонгук отогнал её и снова углубился в отчёт, но цифры вдруг перестали складываться в стройную картину. Он перечитал один абзац три раза, прежде чем осознал, что не запомнил ни слова.       — Чёрт, — выдохнул он, чувствуя, как раздражение начинает закипать где-то внутри.       В этот момент в дверь постучали.       — Да, — бросил он, даже не поднимая головы от монитора.       Дверь приоткрылась, и в кабинет заглянула секретарша. В её руках была папка с документами, а в глазах читалась настороженность.       — Господин, — начала она осторожно. — Вы просили напомнить о совещании в десять. Уже без пяти минут.       — Я помню, — ответил он, по-прежнему не поднимая головы.       — И ещё… — девушка замялась, переступая с ноги на ногу. — Начальник финансового отдела просил связаться с ним. Говорит, срочно по вчерашнему отчёту.       — Хорошо, я позвоню.       Чонгук наконец поднял взгляд и встретился с ней глазами. Девушка смотрела на него с каким-то странным выражением, будто видела перед собой не привычного начальника, а кого-то совершенно нового.       — Что-то ещё? — спросил он, и в его голосе прозвучали нотки усталости, которых он сам не ожидал.       — Нет, — быстро ответила она и, словно испугавшись собственной смелости, поспешно добавила: — Извините.       Дверь закрылась, и Чонгук снова остался один. Он откинулся в кресле и уставился в потолок. Два года она боялась его, два года он был для неё бездушным начальником, который требовал только результатов. И сейчас она смотрела на него точно так же, как и в первый день стажировки. Но что-то изменилось внутри него самого. Он чувствовал это под кожей, хотя и не мог объяснить словами.       Чонгук посмотрел на свои руки, лежащие на столе. Они не дрожали. Пульс был ровным. Внешне всё оставалось под контролем. Тогда почему же внутри разрасталось это липкое, тягучее чувство, будто он вот-вот развалится на части?       Он сжал кулаки и убрал их под стол, словно пряча от самого себя эту внезапную слабость. Пальцы побелели от напряжения, но Чонгук заставил себя разжать их, положить ладони на столешницу и глубоко вдохнуть. В груди всё ещё колотилось, но он уже взял эмоции под контроль или, по крайней мере, так ему хотелось верить.       Взгляд упал на часы в углу монитора. Без пяти десять. Совещание, которое он не имел права пропускать, должно было начаться с минуты на минуту. Чонгук поднялся, одёрнул пиджак и на секунду замер, глядя на своё отражение в тёмном экране телефона. Тот человек, что смотрел на него оттуда, не выглядел собранным и спокойным. Но именно таким его и должны были видеть остальные и сейчас он обязан был нацепить маску, чтобы не пропасть в этом мире кровожадных хищников.       Он вышел из кабинета и направился в переговорную, стараясь не думать о том, что творится внутри его головы. Шаги гулко отдавались в пустом коридоре, но чем ближе он подходил к двери, тем громче становился гул голосов, что означало, что коллеги уже собрались и ждали только его.       Чонгук толкнул дверь и вошёл.       Совещание прошло как в тумане. Он сидел во главе стола, слушал доклады, кивал и задавал вопросы, но голос его звучал ровно лишь потому, что привычная маска сидела идеально. Внутри же шла борьба, которую никто не мог увидеть.       — Ты подводишь людей, — шептал внутренний голос, пока менеджер из отдела разработки рассказывал о новых показателях. — Ты не слышишь, что они говорят. Ты пропускаешь ошибки. Ты перестал быть тем Чон Чонгуком, который доводил проекты до совершенства.       Чонгук сжал челюсть и заставил себя слушать. Всё, что сейчас обсуждалось было важно, ведь это было будущим их компании, соответственно, это было его заработком и стабильностью, с которой в последнее время начались проблемы. Всё это было его работой. Но слова влетали в одно ухо и вылетали из другого, не задерживаясь.       Все его мысли были заняты лишь тем, как он должен сегодня себя повести в клинике. Пальцы нещадно чесались от желания прикоснуться к чужим рукам, хотя бы на секунду почувствовать тёплые руки доктора Кима, услышать его голос и почувствовать лёгкий запах лесной опушки.       — Господин Чон, — окликнул его кто-то, и он моргнул, прогоняя туман. Перед ним стоял молодой менеджер с указкой в руках, которой он очерчивал взлёты и падения в графике, который Чонгук только сейчас заметил.       — Согласен, — сказал он, даже не вникнув в суть. — Продолжайте.       Он поймал на себе взгляд Намджуна, сидевшего напротив. В глазах друга читалось беспокойство, и Чонгук едва заметно покачал головой, давая понять, что сейчас не время для разговоров.       После совещания он заперся в кабинете и позволил себе минуту слабости. Прислонился спиной к двери, закрыл глаза и выдохнул так, будто только что пробежал марафон.       — Что ты делаешь? — спросил он себя вслух. Голос в пустоте кабинета прозвучал глухо, почти жалко. — Ты вкладываешь силы в проект, который может провалиться. Ты тратишь время на щенка, который тебе даже не нужен. Ради чего?       «Ради него, — ответил другой голос, тот, что жил где-то глубоко внутри и не подчинялся логике. — Ради того, чтобы он увидел. Чтобы понял, что ты серьёзно.»       — А если не поймёт? Если снова откажет?       Значит, будешь искать другой подход.       Чонгук открыл глаза и посмотрел в потолок. План был чётким и выверенным: изучить всё о щенках, подготовить дом идеально, показать Тэхёну, что он способен на ответственность. Доказать, что он не просто альфа, который хочет получить своё, а человек, которому можно доверять.       — Это инвестиция, — сказал он пустоте. — Долгосрочная инвестиция.       Голос звучал уверенно, хотя доказывать это было некому, в кабинете, кроме него, никого не было. Да и кому он врал? Себе? Чонгук прекрасно понимал, что сам во всём этом увяз. Сам влип по самые уши. Сам придумал этот план, сам поверил в него, и теперь ему же предстояло расхлёбывать последствия. Как всегда.       Он провёл ладонью по лицу, чувствуя, как под пальцами натягивается уставшая кожа. В груди всё ещё жило то странное тепло, которое появлялось каждый раз при мысли о Тэхёне. Чонгук пытался не обращать на это внимания, списать на гормоны, на инстинкты, да на что угодно, но оно не уходило.       — Ладно, — выдохнул он, возвращаясь за стол. — Работаем.       Пальцы снова легли на клавиатуру, стараясь отогнать образ холодного омеги.       В пять часов вечера в кабинет вошёл начальник финансового отдела. Пак Минсу был мужчиной лет пятидесяти, с седыми висками и вечно озабоченным выражением лица, которое за десятилетия работы в компании стало почти его второй натурой. Он знал своё дело идеально, и Чонгук всегда ценил это качество в нём. Сейчас в руках у Минсу была толстая папка с отчётами, и вид у него был такой, будто он нёс не бумаги, а бомбу с часовым механизмом.       — Господин Чон, — начал он без предисловий, даже не присаживаясь. — Нам нужно обсудить бюджет на следующий квартал. Есть несколько предложений, для которых нужна помощь ваших подчинённых.       Чонгук кивнул и жестом предложил ему сесть. Минсу опустился в кресло напротив и тут же разложил бумаги на столе, будто хотел поскорее избавиться от этой ноши.       — Смотрите, — он ткнул пальцем в график, испещрённый красными отметками. — Затраты на маркетинг выросли на семь процентов в этом месяце, но появился приток новых клиентов. Так же есть необходимость сменить часть поставщиков…       Чонгук смотрел на цифры, но видел совсем другое. Перед глазами стояла маленькая ветеринарная клиника в старом районе, которую он уже начал изучать через спутниковые снимки и редкие отзывы в интернете. Он видел Тэхёна, который работал за троих, потому что денег на нормальный штат скорее всего не было. Видел старое оборудование, которое давно требовало замены. Видел, как клиника едва держится на плаву, зажатая со всех сторон многоэтажными офисниками и сетевыми ветцентрами.       — Господин Чон? — голос Минсу вырвал его из этих мыслей, и Чонгук моргнул, возвращаясь в реальность. — Вы слушаете?       — Да, — ответил он автоматически, хотя не слышал ни слова из того, что говорил финансовый директор. — Продолжайте.       — Я обсудил это с директором отдела маркетинга, — Минсу перевернул страницу и ткнул в другой график, испещрённый пометками. — Если мы сделаем от лица компании пожертвование в один из известных фондов, это может дать нам неплохой пиар-эффект и, возможно, налоговые льготы.       — Нет, — перебил Чонгук, и слово вылетело раньше, чем он успел его обдумать.       Минсу замер, не закончив фразу. Пауза затянулась ровно настолько, чтобы стать неловкой, и Чонгук уже пожалел, что не подумал, прежде чем говорить.       — Пожертвуем малому бизнесу, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Возьмём под крыло… ну, допустим, ветеринарную клинику.       Минсу замер с открытым ртом, глядя на него так, будто Чонгук только что предложил распустить отдел продаж. Недоумение на его лице сменилось лёгким шоком, и он явно пытался подобрать слова, чтобы вежливо спросить, не сошёл ли начальник с ума.       — Такой жест от компании может хорошо повлиять на имидж, — Чонгук говорил ровно, хотя внутри всё ещё колотилось от собственной внезапной идеи. — Поддержка малого бизнеса, социальная ответственность. Это работает на репутацию не хуже любой рекламы. Я попрошу Намджуна составить список кандидатов на согласование. К завтрашнему утру у вас будут бумаги.       Минсу смотрел на него ещё несколько секунд, потом медленно кивнул, собрал бумаги и вышел. Дверь за ним закрылась с тихим щелчком, и Чонгук остался один.       Он откинулся в кресле и уставился в потолок. Список кандидатов. Намджун составит список. А Чонгук проследит, чтобы в этом списке оказалась одна конкретная клиника в старом районе.       Чонгук вышел из офиса в половине восьмого. Коридоры, обычно заполненные до позднего вечера сотрудниками, сейчас были пусты и безжизненны. Только равномерный гул кондиционеров нарушал тишину, да где-то вдалеке слышался звук работающего пылесоса. Чонгук шёл к лифту, и его шаги гулко отдавались от стен, подчёркивая, насколько он здесь один.       В холле уборщица мыла пол. Увидев его, она удивлённо подняла голову, ведь обычно Чонгук уходил гораздо позже, часто за полночь. Она работала здесь несколько лет и привыкла, что этот человек в дорогих костюмах появляется, когда все уже давно разошлись по домам.       Чонгук прошёл мимо, даже не взглянув в её сторону. Просто не заметил её присутствия.       На улице моросил мелкий, противный дождь. Чонгук вздрогнул плечами, поднял воротник пальто, и зашагал к знакомому переулку между двумя бизнес-центрами. Эта часть улицы выглядел несуразно, пережиток прошлого в современном мире. Клиника пряталась в глубине, зажатая с двух сторон стеклянными громадами, чудом уцелев при застройке этого района.       В тот момент, когда Комочку требовалась помощь Чонгука ноги сами привели к этой клинике. И теперь, когда Чонгук вновь стремился к этому месту, он шёл пешком уже осознанно, по выученному наизусть маршруту, ведь даже будучи в офисе он мог краем глаза увидеть этот самый проулочек. Машина осталась на подземной парковке офиса потому что ехать было бессмысленно, клиника находилась в двух шагах.       Чонгук свернул в переулок, и привычный шум большого города вдруг стал приглушённее, словно кто-то нажал невидимую педаль, делая мир вокруг тише и медленнее. Стеклянные фасады небоскрёбов остались позади, здесь было тесно, а старые стены из выцветшего кирпича помнили время, когда город был ниже, небо шире, а время текло иначе. Фонари нависали над улицей молчаливыми смотрителями, ещё не включённые, но уже внимательно следящие за порядком старыми камерами на высоком столбе. Капли дождя, застрявшие в листве единственного дерева, роняли воду на асфальт с равномерным, успокаивающим ритмом.       Из небольших окон маленькой клиники лился жёлтый свет, тот был тёплый, цвета маргарина, забытый вкус которого Чонгук даже почувствовал на корне языка. За стеклом клиники мелькали тени. Персонал готовился к закрытию: медсестра переносила коробки с медикаментами, администратор кружила вокруг ресепшена, поправляя бумаги. Чонгук смотрел за этим размеренным движением и сам не заметил, как на душе стало всего чуточку легче, а на лице появилась лёгкая улыбка.       А потом он шагнул ближе к двери и почувствовал запах леса. Свежесрубленное дерево, влажная кора, что-то дикое и чистое, что не должно было присутствовать в этом городе из стекла и бетона. Аромат был едва уловимым, приглушённым стенами и расстоянием, но Чонгук узнал бы его из тысячи.       Тэхён был здесь. В клинике. Где-то за этими стенами, может быть, в операционной, может быть, в небольшой комнатке отдыха. Чонгук не видел его, но был полностью уверен в этом. Тело реагировало раньше разума: сердце пропустило удар, ладони стали влажными, а в груди разлилось знакомое, уже почти привычное тепло.       Он толкнул дверь, и привычный запах клиники, смесь антисептиков, лекарств и того самого леса, который теперь был везде, накрыл его с головой.       Соён перебирала документы за стойкой. Увидев его, она едва заметно вздохнула. Последнего, чего ей хотелось перед самым концом рабочего дня, это разборок между настойчивым клиентом и уставшим доктором. Её плечи чуть напряглись, пальцы замерли на папке, но лицо быстро приняло профессионально-вежливое выражение.       — Господин Чон? — она отложила небольшую жёлтую папку в сторону. — Доктор Ким уже отлучился домой. Можете прийти завтра пораньше.       Чонгук усмехнулся уголком губ. Он мог чувствовать аромат леса прямо сейчас, здесь, за спиной Соён, где-то в глубине клиники. Тот был слишком отчётливым, чтобы быть просто шлейфом за ушедшим омегой.       «Она врёт», — понял Чонгук. Не потому, что она была плохой лгуньей, просто он был слишком чуток. И Тэхён, скорее всего, стоял сейчас за одной из этих дверей, прислушиваясь, надеясь, что Чонгук уйдёт.       — Я не к нему, — сказал Чонгук, не подавая виду. Голос звучал ровно, будто он ничего не заметил. Он быстрым движением вынул телефон из кармана пиджака, пальцы сами открыли заметки и пролистнули к одному из самых новых списков, к тому, который он начал вести после того, как понял, забрать щенка всё же придётся. — Я хотел спросить насчёт пса. Как он? Восстанавливается?       Соён удивлённо подняла брови, похоже, она ожидала всего, только не вопросов о собаке. Но довольно быстро взяла себя в руки, возвращая нейтральное выражение лица.       — Медленно, но верно, — она говорила ровно, будто читала карту пациента. — Операция была очень сложная. Была задета лапа, пришлось собирать кости буквально по кусочкам. Но он ещё малыш, кости заживают быстро, хотя и требуют времени и покоя. Доктор Ким сказал, что если бы вы принесли его на полчаса позже, шансов было бы гораздо меньше.       Чонгук почувствовал, как внутри всё сжалось. Действие, которому он тогда не придал даже малейшего осмысления: просто подобрал, просто побежал, просто не мог иначе; оказалось столь значительным для чужой маленькой жизни. Это знание легло на плечи неожиданной тяжестью.       — Доктор Ким… он сам делал операцию? — спросил Чонгук, и в этот раз вопрос прозвучал не так ровно, как хотелось бы. Где-то в глубине клиники скрипнула половица, и Чонгук невольно замер, прислушиваясь. Но звук не повторился.       Соён посмотрела на него внимательно, будто пыталась прочитать что-то в его лице. Пауза затянулась на секунду дольше, чем нужно для простого ответа.       — Да, — сказала она будничным тоном и снова опустила глаза к документам. — Доктор Ким сейчас наш единственный практикующий хирург.       — Кстати, — добавила Соён, будто вспомнив что-то важное, — малыш у вас доберман. Чистокровный, судя по всему. Очень странно, что он оказался на улице.       Чонгук кивнул, переваривая информацию. Доберман значит, порода крупная, требующая серьёзного подхода. Это повлияет на многое, ведь он даже предположить не мог, что маленький комочек в его руке мог стать какой-то большой собакой в будущем. Он сделал несколько пометок в телефоне, чувствуя, как внутри включается режим планирования: информация была получена, нужно было сформировать полноценный план.       — Что нужно купить в первую очередь? — спросил он, подняв взгляд от экрана. — Я хочу подготовиться. Чтобы всё было готово, когда щенка можно будет забрать.       Соён улыбнулась, она вряд ли она ожидала, что альфа в дорогом костюме будет так серьёзно подходить к вопросу ухода за собакой.       — Большую лежанку, лучше ортопедическую, на вырост, — начала перечислять она, загибая пальцы. — Миски на подставке, чтобы не наклонялся слишком низко, это очень полезно для здоровья спины. Ошейник с адресником обязательно. И подготовьте дом: уберите провода, мелкие предметы, всё, что можно сгрызть или проглотить.       Чонгук записывал, чувствуя, как внутри постепенно складывается картинка. Заводить собаку было таким же важным шагом, как и заводить маленького ребёнка, ведь животное и ответственность за него ложились на его плечи. Но это не было большой проблемой, Чонгук был уверен, что няни существуют не только для детей, но и для собаки найти человека за хорошую плату не станет проблемой.       — Корм для щенков крупных пород, премиум-класса, — продолжила Соён. — Разные игрушки для жевания. Доберманы любят всё грызть, так что запаситесь.       — Понял. Спасибо.       Чонгук убрал телефон и, прежде чем уйти, заглянул через стекло в комнату за спиной администратора, где держали выздоравливающих животных. Комочек спал в клетке, которая стояла прямо напротив окошка, свернувшись калачиком. Лапа была забинтована, но дышал он ровно и спокойно, совсем не так, как в тот первый вечер, когда его маленькое тело сотрясала дрожь, а дыхание было прерывистым и слабым.       Чонгук постоял несколько секунд, глядя на щенка, потом развернулся и вышел. На улице он глубоко вдохнул влажный вечерний воздух, пытаясь выветрить из лёгких запах леса, который преследовал его с той самой секунды, как он переступил порог клиники. Бесполезно. Аромат въелся в кожу, словно он растёр по рукам и телу сосновые иглы. Чонгук провёл рукой по лицу, чувствуя, как дрожат пальцы.       Но он не обернулся. Не стал смотреть на окна, за которыми, возможно, стоял Тэхён. Не стал доказывать, что знает, что ему солгали. Это было бы ужасно глупо. Возможно стрёмно и пугающе, как писали на форумах. Он решил придерживаться своего плана и обязан был соблюдать каждый пункт.       «Нет, — подумал Чонгук. — Он не хочет меня видеть. И я не буду навязываться.»       В голове уже складывался новый список дел на завтра: изучить предложения по лежанкам, выбрать корм, заказать доставку до двери на вечер. А после можно будет прийти, чтобы навестить щенка.       Потому что только так можно произвести новое, лучшее впечатление.       Чонгук вышел из переулка на широкий проспект, где стеклянные башни подсвечивались холодным синим светом. Здесь, в двух шагах от старой клиники, снова шумел город, люди спешили вернуться в офис для того, чтобы завершить горящие проекты, кто-то бежал домой. Люди вновь зажужжали в большом рабочем улье большого города.       Чонгук вздохнул и направился на парковку, чтобы забрать свою машину.

***

      А в клинике у окна остался стоять Тэхён. Он смотрел, как фигура альфы удаляется по переулку, и не мог заставить себя отойти, даже когда Чонгук скрылся за углом большого многоэтажного здания. Только тогда, когда последний кусочек тёмной ткани растворился в сумерках, он позволил себе медленно выдохнуть, со свистом выпуская воздух из лёгких, будто всё это время вообще не дышал.       Лбом он прислонился к холодному стеклу. Пальцы, сжимавшие подоконник, постепенно разжимались, а ведь он даже не заметил, как сильно сжимал их всё это время. Тэхён смотрел на пустой переулок, на мокрый асфальт, отражающий жёлтые пятна фонарей, и не понимал, что именно чувствует сейчас. С одной стороны его накрыло облегчение, что альфа вновь не принёс какой-то дурацкий букет или неуместный подарок, но внутренняя омега орала, что он должен был выйти, соблазнить своего альфу и затащить в семейное гнездо, чтобы нарожать кучу идеальных по генам детишек. Это ведь идеально.       — Мне кажется, он понял, — тихо сказала Соён, заглядывая в комнату отдыха.       Тэхён вздрогнул. Он не слышал, как открылась дверь, забывшись в собственных размышлениях.       Соён стояла на пороге, прислонившись плечом к косяку. В её голосе не было осуждения, только усталая нежность старшей сестры, которая слишком долго смотрит, как младший брат мучает сам себя.       — Я люблю тебя, милый, но больше врать не буду, — сказала она, и в её глазах мелькнуло что-то тёплое и одновременно строгое. — Разберитесь уже. Хватит прятаться.       Тэхён криво усмехнулся уголком губ. От окна не повернулся.       — Не хочу. — Слова вылетели быстрее, чем он успел их обдумать. Голос звучал глухо, почти жалобно, и Тэхён поморщился от того, как это прозвучало. — Не будешь меня покрывать и я буду устраивать сцены каждую встречу.       — Врёшь, — Соён даже бровью не повела.       — Вру, — согласился Тэхён.       Между ними повисла привычная тишина, та, что бывает только между людьми, которые знают друг друга давно и не боятся молчать вместе. За стеной медсестра, спешащая домой, выключила свет в коридоре, и комната отдыха погрузилась в полумрак, освещённый только уличными фонарями да бледным светом монитора в углу.       Тэхён провёл рукой по лицу, чувствуя, как дрожат пальцы. В груди бешено колотилось сердце. Организм реагировал на близость истинного хуже, чем на три бутылки энергетика за раз, и Тэхён ненавидел себя за эту слабость.       — Пойду домой, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал буднично, но пальцы всё равно дрожали, когда он подхватил свой потрёпанный большой рюкзак, стоявший у стены. — Вечерний обход закончил. Не забудь проверить у всех воду на ночь, хорошо?       Соён кивнула, не двигаясь с места.       — Завтра придёшь?       Тэхён застегнул рюкзак, проверил, на месте ли ключи и зачётка.       — У меня зачёт по паразитологии завтра, — он наконец повернулся к ней, и в его усталых глазах мелькнула тень улыбки. — Приду только вечером. Но телефон всегда доступен, примчусь, если что-то срочное.       — Поняла. — Соён шагнула вперёд и мягко похлопала омегу по плечу, как делала всегда, когда чувствовала, что ему нужна поддержка. — Доброй ночи, доктор.       — Доброй ночи. Тэхён вышел в коридор, прошёл мимо тёмных кабинетов, мимо клеток со спящими пациентами, мимо стеклянной двери, за которой всё ещё горел свет в комнате выздоравливающих животных. На секунду замер, глядя на спящего Комочка, и вдруг поймал себя на мысли, что снова думает о Чонгуке.       Он тряхнул головой, отгоняя наваждение, и толкнул дверь на улицу. Ночной воздух был влажным и свежим, пахло мокрым асфальтом и приближающейся осенью. Переулок был пуст, только тени от фонарей тянулись по лужам длинными жёлтыми полосами. Тэхён посмотрел в ту сторону, где несколько минут назад исчез Чонгук, и заставил себя повернуть в другую.       Он шёл медленно, чувствуя, как усталость разливается по телу ноющей головой и дрожащими кончиками пальцев. Совмещать работу и учёбу для него было тяжело, но к этой тяжести он уже привык. В кармане завибрировал телефон, это было сообщение от Соён: «Ты забыл студенческий на стойке. Завтра заберёшь».       Тэхён убрал телефон и ускорил шаг. Впереди ждала пустая квартира, учебники по паразитологии и бессонная ночь перед зачётом.       И ни одного альфы, который стоял бы под дверью с цветами и шоколадом, требующих от него свиданий и любви.       — И слава богу, — сказал Тэхён вслух, но голос прозвучал неуверенно даже для его собственных ушей.       Он свернул за угол и исчез в темноте большого района, оставив позади клинику, где мирно спал маленький доберман, ожидающий скорейшего появления своего хозяина.