Картография Молчания

Устал. Я здесь ужасно исхудал. Казалось бы, Меня друзья позвали отдохнуть. Но с каждым новым часом Я начинал желать Убраться побыстрее восвояси. Однако же не мог. Боялся их обидеть. Я мысленно считал. Подсчитывал, как долго мне идти, Как долго здесь ещё мне оставаться. И понимал — Меня едва ли хватит не сорваться. Когда же наконец пришёл домой, Я смог вдохнуть спокойно полной грудью. Прилёг, смотрел я тупо в потолок. Поймал себя на мысли: «А если я исчезну завтра? Не то чтоб насовсем… На пару дней хотя бы. Куда-нибудь подальше от людей И никому об этом не сказать…» Я встал. Собрал рюкзак. Палатка, спальник, Нож, фонарик. Чуть-чуть еды и прочей мелочовки. Все гаджеты я отключил и положил в комод. Когда собрался — вспомнил друга. «А он, наверно, будет волноваться». Тогда я черкнул на листике бумаги, О том, что я вернусь, И прочь пошёл куда глаза глядят. Решился покорить леса. Купил билет. Полдня езды. А ближе к вечеру дошёл до перевала. Я так устал, Что сил хватило только на палатку. Не ел, Не пил, Прилёг на спальник. И под звенящей тишиной Уснул я раньше, чем пересчитал овец. На следующий же день Проснулся очень поздно. Долго лежал, прислушиваяся к тишине. И постепенно становилось лучше. Здесь не было людей. Вдали шумел ручей, Вблизи шумели птицы. Где-то в кронах цокала белка, Роняя вниз пустую скорлупу орехов. А ветер гладил сосны И те звучали долгим, тихим скрипом. Сквозь ветви и листву виднелось солнце, Рисуя на земле золотые острова. Чуть позже я собрал все силы И вышел погулять. Сходил к ручью, Умылся, поглядел на рыбок. Вода была прозрачной, как кристалл. А вдоль брегов тянулись кустики черники, Уже тронутой первой синевой. Набрал я горсть, И кисло-сладкий сок Напомнил мне, что я ещё живу. Со временем я перестал считать деньки. Я просто жил. Вкушал дары природы. Я просто шёл. Видал и горы, и закаты. Смотрел, как гаснет свет на склонах, Как медленно туман вползает в ельник, Как пахнет прелой хвоей и грибами. И каждый раз не мог сомкнуть я рта — Настолько было здесь прекрасно. Порой бранил себя, что всё оставил дома И не имел возможность сохранить Хотя бы отблеск этого покоя. Но тут же утешал себя, Что это — только повод повторить. День на седьмой Решил — пора. Свернул палатку, Прибрал кострище, Засыпал угльки землёй. В последний раз прошёл вдоль реки, Коснулся ледяной воды ладонью И поспешил. Зашёл в квартиру. Под сотню сообщений от знакомых и друзей, Примерно столько же голосовых. Одно: «Ты жив вообще?» А через час все собрались вокруг меня. Галдят, перебивая, кто первей: — Куда пропал? — Мы думали — тебя украли! — Ты хотя бы написал нормально! Я сижу с краю, наблюдаю. И так я рад. Я рад всех их увидеть. Когда же поутихли, Я выдохнул: — Да так… Ходил немного погулять.