Черное сердце: Анатомия безумия Беллатрисы Блэк

Глава 5 Уроки превосходства. Зал для дуэлей в северном крыле Хогвартса был построен из старого, темного камня, потемневшего от веков магических вспышек. Низкие своды отражали звуки, и даже дыхание казалось здесь громче, чем следовало. На стенах висели знамена факультетов, их ткани трепетали от каждого порыва заклинаний, впитав в себя запахи сражений: озон, дым, пепел и медный привкус магии. По периметру — ученики, вперемешку слизеринцы и гриффиндорцы, шепчущиеся, переглядывающиеся. Кто-то улыбался, кто-то отступал подальше, будто предчувствуя, что этот бой не будет простым. В воздухе висело напряжение, как натянутая струна. У кафедры стоял профессор Хейл — высокий, худой, с лицом, выточенным усталостью и властью. В прошлом мракоборец, он двигался точно, экономно, без излишних жестов. Его глаза — серые, холодные, внимательные — будто сразу видели, где слабина у каждого. — Сегодня, — произнёс он негромко, но зал мгновенно стих, — мы проверим не силу заклинаний, а силу воли. Он медленно провёл взглядом по рядам учеников и остановился на ней. — Мисс Блэк. Мистер Вудхауз. На площадку. Тот самый Вудхауз — Тот самый гриффиндорец, который не давал пройти в библиотеку и всячески пытался третировать. Между ними зародилось сильное и искренние чувство. Он шагнул вперёд, покачивая палочкой в руке. Едва уловимая улыбка скользнула по лицу той, которую в будущем будут бояться. Беллатриса — спокойно, без тени смущения. Её шаги отдавались гулко, отмеряя ритм будущего боя. — Правила вы знаете, — сказал профессор. — Без заклятий тьмы. Без контакта. — Конечно, — усмехнулся Вудхауз. — Я не собираюсь калечить. Беллатриса посмотрела прямо в глаза — тихо, холодно, с короткой тенью улыбки. — А я — не обещаю. Шёпот пронёсся по залу, как волна. — Поклон, — приказал Хейл. Беллатриса поклонилась чуть, быстро — как хищник перед прыжком. Вудхауз — театрально, с преувеличенным жестом, будто уже уверен в победе. — Начали. Воздух взорвался светом. — Expelliarmus! — рявкнул Вудхауз.         Красный луч ударил в воздух, рассек камень, оставив ожог на полу. Беллатриса отразила заклятие почти не глядя: — Protego! Искры ударились в щит, осыпаясь по сторонам. В зале запахло палёным камнем. — Stupefy! — Protego Maxima! Щит вспыхнул, прозрачный, звенящий, как натянутая струна. Вудхауз обошёл с фланга, быстрый, гибкий. — Expulso! Взрыв разнёсся эхом, камни под ногами задрожали. Пыль упала с потолка. Несколько учеников вскрикнули. Беллатриса пошатнулась, но сразу же подняла руку, глаза сверкают: — Levicorpus! Он отлетел на пару футов в воздухе, но вывернулся, перекатился на колено, пальцы дрожат, но улыбка не исчезает. — Confringo! — выкрикнул он. Вспышка пламени окатила пространство, жар ударил в лицо. Волосы Беллы дрогнули, на щеке проступила тёмная линия гари. Она вдохнула этот запах — едкий, живой, настоящий — и будто проснулась. — Diffindo! — почти шепотом. Заклятие прошло рядом с ним, оставив на стене тонкий разрез. Он усмехнулся: — Промахнулась! — Нет, — ответила она, чуть улыбнувшись, — проверила дистанцию. — Depulso! — ярко, резким движением. — Protego! Они обменивались заклятиями одно за другим, почти не дыша. Снопы света пересекали зал, как молнии. В каждой вспышке — отражение лиц зрителей: страх, восторг, неверие. Запах озона густел, воздух становился вязким, тяжёлым. — Expelliarmus! — Rictusempra! — Incendio! — Aqua Eructo! — вода вспыхнула паром. Зал гудел. Пламя и пар завихрялись над их головами. Хейл стоял чуть в стороне, губы его сжались в линию, глаза следили за каждым движением. Он видел, как юная ведьма перестала защищаться — её шаги стали хищными, точными, будто она танцевала на грани. Она поймала взгляд Вудхауза. В нём мелькнула тревога. Беллатриса подняла палочку. — Confringo. — тихо, почти без дыхания. — Довольно! — требовательный голос Хейла. Но было поздно. Заклинание уже сорвалось — на кончике палочки взорвался свет, воздух содрогнулся. Каждая секунда была подобна часу. Она видела, как он поднимает руку, как на его лице появляется испуг, как искра света тянется к нему — и как между ними вдруг встаёт профессор. Сфера щита взорвалась, ударив их обоих. Пыль, дым, грохот. Ткань знамен сорвалась со стены. Вудхауз отлетел в сторону, рухнув на каменный пол. На его руке — кровь, на лице — растерянность и ужас. Когда адреналин схлынул он потерял сознание Наследница дома Блеков стояла посреди бури. Палочка в руке дрожала, дыхание сбилось. Факелы гасли и загорались вновь, отбрасывая резкие, дергающиеся тени. Профессор, выпрямившись, повернулся к ней. — Что вы наделали? — его голос звенел тишиной. Беллатриса не ответила. Только провела пальцем по щеке, где осталась сажа, и посмотрела на него прямо. — Вы велели проверить силу воли. Я проверила. — В лазарет! — скомандовал он помощнику. — Быстро! Она стояла неподвижно. В глазах — холодный, спокойный свет. Ни капли вины. Ни страха. Только тихое, почти неуловимое удовольствие от того, как легко, как сладко подчиняется сила, если перестать её бояться. —  Мисс  Блек, после уроков  к директору. Голосом бывшего мракоборца казалось можно было резать сталь. Когда её выводили из зала, ученики расступались молча, как перед хищником. Кто-то отводил глаза, кто-то шептал: — Она его чуть не убила… — Нет, ты видел? Она даже не дрогнула… Беллатриса шла прямо, не торопясь. Палочка в руке всё ещё тёплая. Каждый шаг звучал в ушах, как удары сердца. Это был не урок. Это было рождение Кабинет директора Хогвартса был залит мягким, тёплым светом. Пахло воском, пергаментом и слабым дымком камина. Сквозь окна сочился вечер — золотистый, спокойный, как будто за пределами этих стен не происходило ничего страшного.         Но в этом спокойствии было что-то обманчивое. Всё вокруг Беллатрисы будто звучало приглушённо: часы на стене тикали с нереальной медлительностью, огонь трещал как-то слишком громко. Она стояла у двери — ровно, руки опущены, палочка убрана. На лице — ничего. Только свет от камина скользил по скулам, выхватывая из тени её глаза — глубокие, внимательные, живые. Перед ней — директор Дамблдор. Его глаза, как всегда, были ясными, но сейчас в них не было ни добродушия, ни привычной мягкости. Лишь усталое, холодное понимание. — Мисс Блэк, — начал он, тихо, — я полагаю, вы знаете, почему вы здесь. — Из-за Вудхауза. Её голос был спокоен, почти равнодушен. — Он жив, — ответил Дамблдор. — Но не появится на уроках в ближайшие две недели. Беллатриса кивнула, будто это его, а не её должно было волновать. — Профессор Хейл говорит, что вы продолжили бой после того, как он отдал приказ остановиться. — Он сказал «довольно» — уже после того, как заклинание ушло, — она ответила без колебаний. — То есть вы вините обстоятельства, а не себя? — Я констатирую факт, сэр. Дамблдор тяжело выдохнул, прошёлся мимо неё к окну. За стеклом — тёмное небо, полосы дождя. — Беллатриса, — сказал он, оборачиваясь. — Вы — одарённая ведьма. Но магия — это не воля к власти. Это ответственность. Вы позволили ярости управлять собой. Она подняла взгляд. — Я позволила магии быть тем, чем она должна быть, — тихо произнесла она. — Силой. Не игрушкой. — Силой, да. Но не разрушением. — Иногда они неразделимы. Дамблдор приблизился, поставил ладони на край стола, глядя ей прямо в глаза. — Вы ведь не хотели убить его? Она молчала. Время будто растянулось. Где-то в углу тикали часы — тихо, отчётливо, как пульс. — Хотела, — наконец сказала она. — В ту секунду — да. Он не вздрогнул, только отвёл взгляд. — Почему? — Потому что могла. Ответ был почти шёпотом, но в нём не было ни вызова, ни раскаяния. Лишь констатация. Дамблдор опустился в кресло. На мгновение его глаза стали совсем усталыми, как будто он видел не ученицу, а прорезь будущего, в которой горит чёрное пламя. — Вы не понимаете, что стоите на краю, — сказал он. — Там, где сила перестаёт быть даром и становится проклятием. Беллатриса чуть склонила голову. — Край — это просто место, где другие останавливаются. Он ничего не ответил. Только откинулся в кресле, позволяя ей говорить — а она больше не хотела. Молчание затянулось. Лишь треск пламени, редкий порыв ветра за окном. Дамблдор взял перо, медленно провёл по пергаменту. — Вы отстранены от дуэльных занятий на месяц, — сказал он наконец. — И я настоятельно рекомендую вам провести это время в размышлениях о том, что случилось. Она кивнула, шагнула к двери. — Мисс Блэк, — позвал он. Она обернулась. — Вы ведь понимаете, — его голос был мягким, — что сила, которой вы так гордитесь, может уничтожить вас раньше, чем кого-либо ещё? Беллатриса посмотрела прямо в глаза директора. — Если это случится, — сказала она спокойно, — значит, я была достаточно сильна, чтобы выбрать, кем стать. Она открыла дверь и вышла. Коридоры Хогвартса были пусты. Свет факелов дрожал, отражаясь в её зрачках. Воздух пах дождём, мокрым камнем и чем-то новым, неуловимым — свободой. Беллатриса шла медленно, чувствуя под пальцами гладь палочки. Она всё ещё ощущала вибрацию магии — как отголосок бури под кожей. И улыбнулась, почти невидимо.