Черное сердце: Анатомия безумия Беллатрисы Блэк

«Известен наперёд Твой следующий ход Когда поверишь, что непобедим Всего один

Внезапный поворот Судьба своё возьмёт Закон её суров Порядок нерушим Не стоит спорить с ним»

(с) Рок опера «Орфей»,

ария Аида «Герои».

Глава 23.  Суд. Она шла по коридорам  здания Визенгамота  в  грязной робе, направляемой  эскортом из мракоборцев  среди  которых  выделялся  один мужчина с протезом  вместо ноги, опирающегося на  свой посох и с искусственным глазом, который казалась непрерывно сканирует окружение  на наличие возможных опасностей. Его репутация, как их  эхо от его посоха,  шла намного впереди  него. «Интересно…А один на один..?». В это же мгновение  его  волшебный  глаз сфокусировался на Волшебнице и волосы  на затылке встали дыбом. Улыбка коснулась губ Беллатристы. Когда до зала заседания оставалось несколько шагов большая двухстворчатая дверь  тихо открылась, приглашая всю процессию войти. Пред ней предстал  просторный зал с кучей  журналистов, праздных зевак и возможно родственниками жертв. Но это было неважно. Возвышаясь  над всеми  восседал совет, свободных мест практически не было, пустовало только  одно  - в самом центре совета. Проходя  мимо  людей она слышала, как  они шепчутся, кто-то  даже  пару раз выкрикнул «Убийца». «Как хорошо, что они  знают свое место». Не успев  расположиться на  скамье на против совета, как  ее ту же  окружили  те кто ее сопровождал. В то время как некоторые старались не пересекаться ней  взглядом, Дамболдор смотрел на нее по отечески, этот  взгляд  прожигал сожалением и болью. Волшебница  лишь хмыкнула себе под нос. Писклявый голос  разрезал  воздух и отразился от стен. - Всем  встать! -  шум встающих  людей прокатился по залу, встали все, кроме  одной, смотрящей на всех с неприкрытым вызовом. - Для Блеков нужно отдельное приглашение? – Раздался голос одноглазого мужчины. - Ну раз вы настаиваете... – Белатриса  подчеркнуто медленно  встала и  легкий звук цепей наполнил помещение. Через несколько  секунд вошел сухопарый, подтянутый, пожилой человек, в безупречно свежем костюме и галстуке, поверх которых была надета мантия судьи. Бартемиус Крауч. Сев на свое место он взмахом  палочки призвал на стол материалы. «Какая кипа бумаг. И всё это — чтобы обосновать то, что они уже решили». Крауч старший легким кивком  головы позволил всем сесть. Тот же противный голос возвестил. - Слушается  дело за номером восемьдесят один дробь одиннадцать  лк. Суд пройдет в несколько этапов. Вначале заслушаются обвинения фигурантов  дела по отдельности, а затем суд вынесет  приговор. Сторону  подсудимых представляют  сами подсудимые, так как  не кто не захотел их защищать. «Помолчи. Все мы знаем, что это фарс, а приговор уже известен». Детали  фигурантов  Рудольфуса Лестренджа, Рабастана Лестренджа и Бартемиуса Крауча младшего будут рассмотрены в назначенные судом дни. При звуке имени сына глаза судьи  наполнились болью, но быстро  взяв себя в руки Крауч  старший  оценил настроение  зала. Суд одинаков для всех и произнес. - Белатриса Лестрендж,  давайте вы с экономите всем время. Вы отрекаетесь от Сами знаете кого, раскаетесь в своих преступлениях и возможно суд это учтет.         - Я  же не ты, что бы отрекаться от семьи. – С этими словами волшебница  засмеялась, вся ее поза подчеркивала, что она тут главная. - Хорошо. – Бартемийс с такой силы сжал перо, что переломил его пополам. – Думаю это можно  расценивать как отказ. Гул людских голосов  возрастал лавинообразно, переход в уровень базарного гама был  предотвращен требовательными ударами посоха, которые катились по залу и отражались от стен лишь для то чтобы   усилится и смыть  ропот толпы. После восстановленной тишины он продолжил. - По мимо неуважения к суду вас, мисс Блек, застали на месте преступления при использовании рунной магии на спине Арчибальда Грейнджера, как ни будь прокомментируете? -Безразличная тишина была ему ответом, волшебница изучала свои ногти их вид ее волновал больше, чем весь этот цирк. -  А он между  прочим  умер, но это видимо вам безразлично, так у нас тут по списку ваших «подвигов» похищения,  использование  непростительных, еще и пытки высокоуважаемых мракоборцев Франксиса и Алисы Лонгботтом   до полного  безумия! – На последних  словах он уже сорвался  на крик. - Барти, - со скучающим  видом Беллатриса  посмотрела ему прямо  в глаза. – Ты все сказал? Что – то  у тебя не здоровый вид,  прогуляйся по парку,  вечерний  воздух благотворно влияет на здоровье. Тишина повисла  в зале суда. «Вот же сука» -  Подумал Крауч старший. Но  сказал. – В карцер ее и пусть  до решения с нее глаз не спускают!-  с этими словами опустил молоток на подставку и глухой стук захватил весь зал. После этих слов он вышел прочь из зала. Карцер  встретил  ее  сырым, затхлым воздухом и отделкой из камня, который поглощает всю магию. Даже если Беллатриса убрала все сигнальные и защитные чары бежать  от сюда было невозможно. После того как  дверь  закрылась за ней, хромой мужчина   начал было  уходить, но остановился и не поворачиваясь произнес. – Жалько, что такая могущественная волшебница примкнула к Нему, такие люди нам бы не помешали. – Так же внезапно замолчал и лишь стук удаляющегося  посоха доносился до нее. Следующие  несколько дней она думала над этой  фразой, - «Что он затеял?». Иногда до нее доносились  голоса  мракоборцев, которые  ее сторожили. Но утром перед тем как ее отвели в зал суда она услышала обрывок  фразы – «Говорят они все отреклись от Сам знаешь кого». «Слабаки». Ей выдали  ее одежду. «Значит сегодня...». Лица конвоиров сменились, все кроме одного,  хромой все так же ее  сопровождал. Когда она вошла Рудольф и Рабастан уже сидели на скамье, поздоровавшись взглядом она  села  рядом.  Последним  привели Крауча  младшего,  на него было жалко  смотреть. «Скорее всего  он точно отрекся от Него». Через несколько минут появился  ухоженный и гладко выбритый, лучащийся от предвкушения Бертемиус Крауч, но на этот раз старший. - Мы увидели  все доказательства, а так же заслушали свидетельства. –  Было видно, что Краучу хотелось по быстрее озвучить  заранее заготовленный вердикт. – Защита не предоставила нам нечего. Беллатриса, вас обвиняют в том, что вы вместе с Родольфусом Лестрейнджем, вашим мужем... и Рабастаном Лестрейджем... а также Бартемиусом Краучем-младшим... подвергали пыткам при помощи заклятия Круциатус Фрэнка и Алисы Лонгботтом... до тех пор пока они не лишились рассудка. Как вы можете объяснить своё поведение?» Она снова рассмеялась. — Крауч! — крикнула она. — Я тебя знаю! Ты всегда был ничтожеством! Твой отец был ничтожеством! А твой сын…Твоя мать сегодня защищала тебя, Крауч, — сказала Беллатриса, и голос у неё был холодный и презрительный. — Твоя мать умоляла о пощаде... слёзно умоляла... чтобы её сыночка не отправляли в Азкабан вместе с остальной нечистью... — Невменяемость, — сказал Крауч ледяным голосом. — Не принимается. Вас признают виновными в применении Непростительных заклятий. Приговариваю вас к пожизненному заключению в Азкабане. Уведите их. Противный глухой  звук  от удара молотком на второй раз в ушах волшебницы не стал  лучше. Их выводили по отдельности, когда настала ее очередь проходить  обратно тот самый коридор она обратилась к своим конвоирам. - Мальчики, вы  что в самом деле боитесь закованной  в цепи женщины? – она засмеялась, наслаждаясь  каждой секундой этого момента. Некоторые мракоборцы побелели от ее смеха почти до мертветского состояния. Но в кошмарах этот  смех их преследовал не одну неделю.