Прямоугольник

Сколько прошло? свет как сканер движется по комнате слева направо. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Пятен на полу уже не сосчитать. Они въелись в дерево так глубоко, что стали частью узора. Отпечатки ладоней на партах наслаиваются друг на друга — её поверх его, его поверх её. Сейчас в комнате двое. Она сидит на парте, скрестив ноги, уткнувшись в очередную книгу. «Хрономагия и временные коллапсы». Глаза красные, под ними тени, глубокие. Он вплотную. Почти касается плечом. — Слушай, — говорит она, не поднимая головы. — Здесь написано про якоря. Если петля замкнулась на эмоциональном всплеске, якорь может быть не один. Иногда их два. — Два? — он смотрит на неё. Близко. Очень близко. — Два человека, связанных моментом. Тот, кто умирает, и тот, кто не даёт умереть. Если они оба живы в петле… — То что? — То петля может держаться на обоих. И разорвать её можно только… Она замолкает. — Только? — Только если один из якорей исчезнет. По-настоящему. Он молчит. — То есть я должен умереть. — Или я, — тихо говорит она. — Если я исчезну, петля разомкнётся. Ты будешь свободен. Он смотрит на неё. — Нет, — говорит он. — Что? — Нет. Не смей даже думать об этом. — Малфой, если это единственный выход… — Я сказал — нет. Он берёт её за подбородок. Поворачивает к себе. Она замирает. — Ты — единственное, что у меня есть, — тихо говорит он. — В этом аду. Единственное, что не меняется. Единственное, ради чего я вообще просыпаюсь. — Малфой… — Не смей исчезать. Слышишь? Она смотрит на него. Глаза широкие, в них — страх. — Ты… — шепчет она. — Ты не в себе. — Я в себе. Впервые за долгое время. И он целует её. Медленно. Руки нежно касаются лица, кудрей. Она не отвечает — просто замирает. А потом — пощёчина. Звонкая. Хлесткая. Он отшатывается, трёт щёку. — Ты… — она соскакивает с парты, пятится. — Ты что творишь, Малфой?! — То, что чувствую. — Ты ничего не чувствуешь! Ты сломан! Ты сам сказал! Ты убивал! Ты… — Да, — перебивает он. — Я убивал. Я сломан. Я трус. Я выбирал себя снова и снова. А ты — единственное, что я не хочу терять. Она смотрит на него. Глаза мокрые. — Ты не имеешь права. Ты не можешь просто… просто взять и…Я не люблю тебя. — Знаю. — Тогда какого чёрта?! Он молчит. Она вытирает глаза рукавом, хватает сумку, книги падают на пол, она не поднимает. — Грейнджер… — Не ходи за мной. Дверь хлопает. Шаги затихают. Он стоит один. Смотрит на дверь. Потом медленно поворачивается СЮДА. Подходит к стене. Прямо в упор. Кладёт руку. Кончики пальцев касаются, где-то сверху. Чувствуется их дрожь. Телефон вибрирует. — Она всё, что у меня есть, — тихо говорит он. — Ебучая константа в этом гнилом аду. Пауза. Пальцы движутся, запуская вибрацию. — Я получу её. Пока эта блядская жижа не дошла до головы. Он трогает свою руку. Порез. Чёрная кровь проступает сквозь ткань. Гниль поднялась выше — почти до плеча. — Время есть, — шепчет он. — Наверное. Уходит. Дверь закрывается. В комнате тихо. Книги валяются на полу. Пыль оседает на них. На стене, остался тёмный след — там, где он касался пальцами.