Однажды я вернусь

Дорогие читатели, эта часть — эпилог. Она исключительно плод моей фантазии, так что не ищите логику, а просто порадуйтесь за моих героев. 🤗✨🫶

***

Начало осени 2005 год. — Танечка Викторовна, как же я рад видеть тебя! — чуть полноватый, но очень красивый мужчина зашёл в кабинет к Татьяне. Он положил на стол пакет. — Это тебе, моя королева. Он галантно поцеловал ей руку. — О! Лукас! — Татьяна расплылась в улыбке. — Как же я рада тебя видеть! Она терпеливо подождала, пока Лукас закончит целовать ей руку, потом встала из-за стола, сделала шаг навстречу — и они крепко обнялись. — Что это? — она кивнула на пакет. — О! Сущие пустяки. — Лукас махнул рукой. — Так, маленькие сувениры из Берлина. Конфеты, шоколад, духи. Для поднятия настроения. — Лукас… спасибо большое. — Татьяна улыбнулась. — Если хочешь, давай перейдём на немецкий? — Буду благодарен. Лукас говорил по-русски не очень — но так, что в принципе понять его можно было. И даже очень хорошо. Они перешли на его родной язык. Татьяна знала в совершенстве три языка: французский, английский и немецкий. Она заканчивала Институт иностранных языков в Симферополе — и теперь могла разговаривать с Лукасом без малейшего акцента, легко и свободно. — Ты давно приехал? — Татьяна налила Лукасу кофе, поставила перед ним чашку и присела напротив. — Нет. Я приехал вчера, но ненадолго. — Лукас отпил кофе и довольно прикрыл глаза. — Ты же знаешь: работа, модели, фотографии… Он поставил чашку и посмотрел на Татьяну серьёзнее. — Но у меня к тебе есть разговор. Я хочу открыть журнал. Не глянцевый, не про моду, а… как бы сказать… Журнал с фотографиями красивых людей. Женщин и мужчин из разных стран, в том числе, конечно, и из твоей страны, дорогая. Татьяна слушала внимательно, не перебивая. — Я даже название придумал: «Фрайраум». Свободное пространство. — Лукас сделал паузу, давая ей прочувствовать слово. — Вот представь: красивая природа, места, здания… и красивые люди. Как тебе идея? — Лукас, это прекрасно. — Татьяна улыбнулась. — Я уже представляю эту красоту. — Да… но вот в чём проблема. — Лукас вздохнул. — У меня есть агент, Клавдия. Ну, ты её знаешь. Татьяна кивнула. — Так вот, она подобрала шесть… ну, условно, моделей. Женщин — красивых, русских. И шесть мужчин. У каждого планируется по несколько фотографий. Как пробный вариант. — И? — Татьяна почувствовала, что сейчас будет «но». — И с женщинами проблем нет. А вот мужчины… ваши… да… — Лукас развёл руками. — С ними сложно. Нашли только четверых. А нужно ещё двое. Ну, или хотя бы один. Он посмотрел на неё с хитрым прищуром. — И да, предугадывая твой вопрос: мне не нужны модели с показов мод. Они сильно… как это… худые. — Он сморщился. — Мне нужны обычные красивые парни. Понимаешь? Живые. С характером. Пауза. — Есть у тебя такие? — Найдём, если надо. — Татьяна задумчиво помешивала кофе. — Постараюсь помочь. Можно среди творческих людей поискать… ну, конечно, не именитых, а начинающих. — Нет. — Лукас покачал головой. — Мне нужны ОБЫЧНЫЕ, понимаешь? Люди обычных профессий. Вот такие, как твои братья. Он выдержал паузу, а потом понизил голос до шёпота: — Хотя, если честно… я думаю, что не очень-то они и братья. А? Я прав? Кивни, можешь не отвечать. Татьяна чуть покраснела — и коротко кивнула. — Во-о-от. — Лукас довольно откинулся на спинку стула. — Кто из них двоих твой брат? — Платон. — О-о-о! — Глаза Лукаса загорелись. — Он чертовски красив. Такой брутальный грек. Он согласится? — Не думаю… — Татьяна с сомнением покачала головой. — Он же работает в органах. — Ну и что? — Лукас даже руками всплеснул. — Я же не в «Плейбой» зову сниматься! Пусть даже будет в форме. Это даже круче. И я гарантирую полную конфиденциальность. Журнал выйдет исключительно в бумажном формате и только в Берлине. Он подался вперёд. — И Юлиан тоже очень красивый. Честно? Я бы их обоих забрал с собой в Берлин. Работа, карьера, деньги. Ну и что греха таить — любовь. Там им будет комфортно. — Я давно им предлагала в Лондон или Париж переехать. — Татьяна вздохнула. — Но Платон… ему совсем чуть-чуть осталось до пенсии. — Ой, детка… — Лукас улыбнулся. — Ну какая пенсия? Он же ещё такой молодой! — Лукас, не вникай. — Татьяна замахала руками. — Ему это надо. А Юлиан… — она усмехнулась. — Смотрит ему в рот. Как Платон скажет, так и будет. Лукас понимающе кивнул. — Ну, давай попробуем. — Татьяна допила кофе. — Я сегодня к ним зайду и вечером тебя наберу. — Хорошо, моя девочка. — Лукас поднялся, галантно поцеловал ей руку. — Я буду ждать. Лукас ушёл, а Татьяна подошла к окну. «Можно, конечно, можно давить на Платона через Юлиана. Платон любит и очень нежно относится к Юлиану. Выполняет все его просьбы. Но разве так правильно?» — у неё не было аргументов. Хотя любовь — вот главный аргумент. Но пока Платон был непреклонен.

***

— Мальчики, привет! — Татьяна сияла с порога. Она обняла и поцеловала обоих, протянув коробку с тортом. — Попьём чайку? — Конечно, проходи скорее! — Юлиан забрал у неё куртку и сумку, всё аккуратно поместил в шкаф. — Я сейчас поставлю чайник. — У меня есть разговор к вам. — Татьяна прошла в комнату и села на диван. — И очень серьёзный. — Мы все во внимании, дорогая сестрёнка. — Платон улыбнулся, но в душе уже знал, о чём пойдёт речь. Он, конечно, понимал: она снова начнёт говорить про переезд. Об этом говорили её глаза. И торт. Она сама не замечала, что когда хотела говорить об этом, приходила к ним именно с этим тортом. «Птичье молоко» — с красивой птицей на коробке. Платону действительно нужно было доработать до пенсии. Оставалось по всем параметрам всего ничего — полгода. И он давно решил сдаться. Потому что любил Юлиана сильно и очень трепетно относился к нему. Но его напрягало другое. Он мог быть нежным только когда они находились дома. На людях — приходилось скрывать, прятать взгляды, убирать руки. И единственное, что его сдерживало, — это то, чем они «там» будут заниматься. Ведь без денег, как ни крути, жить сложно. Юлиан всё ещё работал официантом. И всё так же не тяготел к учёбе. А ведь они повзрослели на целых пять лет. Но к удивлению Платона, Юлиан не изменился — ни внешне, ни внутренне. Разве что стал ещё красивее. Впрочем, как и сам Платон. Время, любовь и обоюдная забота сделали своё дело. — Мне нужна ваша помощь. — Татьяна сделала паузу, собираясь с мыслями. — Помните моего друга Лукаса? Немца… ну такой… — Конечно помним. — Платон ответил за двоих, чуть улыбнувшись. — Что с ним? — Не-е, с ним всё хорошо. — Татьяна замахала руками. — У него проблема. И она рассказала всё. О Лукасе, о журнале «Фрайраум», о красивой природе, о нехватке мужчин-моделей. О том, что нужны обычные, живые, красивые парни. Не с подиума. Юлиан слушал молча. Глаза его горели — идея про фото на природе зацепила сразу, где-то глубоко, там, где живёт мечта. Платон же ничего не думал. Он просто слушал. — Ну и что скажете? — Татьяна переводила взгляд с одного на другого. — Я за, — выдохнул Юлиан и сразу добавил: — Но как Платон скажет, так и будет. Взгляды устремились на Платона. Он помолчал, собираясь с мыслями. — Тань, я не против. — Голос его был спокойным, ровным. — Пусть твой Лукас пофотографирует Юлиана. Да и осень в этот раз красивая… Он посмотрел на Юлиана, потом на сестру. — Но вот я… я пас. Не то чтобы я боялся этих фото. Я не готов морально. Я и так совмещаю работу со своей запретной любовью, а ещё и эти фото… Не могу. Он сделал паузу. — Но знаешь что… Ровно через полгода я хочу вернуться к разговору о переезде. Но не раньше. Поэтому, если Юлиан согласен — пусть примет участие в этом проекте. — Кстати о переезде… — Татьяна тут же попыталась развить тему, но Платон легко, но твёрдо остановил её жестом. — Тань, не сейчас. Сейчас я даже слушать не буду. Вернёмся к разговору через полгода. — Ну, мои хорошие, я пошла. — Татьяна поднялась, поправила сумку на плече. — Юлиан, завтра жду тебя у себя к девяти. Клавдия у Лукаса — ох и… одним словом, любит, чтобы всё с утра было. Ну, а мы подстроимся. Сейчас Лукаса обрадую. Пока-пока! Она выпорхнула за дверь так же стремительно, как и появилась.

***

Когда за ней закрылась дверь, Платон обнял Юлиана за плечи и притянул к себе. — Ну что, малыш, — голос его был тёплым, с лёгкой насмешкой, — станешь скоро известным в неметчине? — Ну что ты такое говоришь? — Юлиан уткнулся носом ему в плечо. — Я согласился, чтобы помочь Лукасу. Он смешной. Говорит так… ну… — С акцентом говорит, — закончил Платон, — но он всё равно молодец. Самоучка. Хваткий. Он обнял Юлиана крепче, сильнее, вжал в себя. Поцеловал жарко, глубоко. — Как же я хочу тебя… Может, к чёрту эту посуду? — Ну, тогда прямо тут… — Юлиан обхватил его лицо обеими руками и притянул к себе, нежно, почти воздушно касаясь губами щёк. — И я хочу… быстро и жарко. Можем так? — Конечно. — Платон выдохнул это слово, и в нём не было ни капли сомнения. Он спустил с Юлиана домашние брюки, развернул его к стене и прижал руки одной ладонью над головой. Потом увлажнил пальцы и начал медленно, аккуратно погружать их — один за другим — в горячее тело любимого. Юлиан умел расслабляться так, что не требовалась дополнительная смазка. Это всегда удивляло Платона. Но не сейчас. Сейчас желание, возникшее от слов, от стонов — тихих, но страстных, — и то, как Юлиан насаживался на пальцы, просто выбило из головы все мысли. Платон, как и прежде, любил мягкий, неторопливый секс. Но иногда, когда он возникал спонтанно, был не против и такой близости. — Платон… входи… боже, я сейчас закончу… скорее. Платон вытащил пальцы и тут же вошёл разгорячённой плотью в податливое тело. Через несколько минут Юлиан запрокинул голову и издал тот самый звук, который Платон любил больше всего на свете: — Да-а-а-а… Платон подключил обе руки, держа его за бёдра, двигался быстрее, мощнее — но у него всё равно получалось нежно. Он кончил с выдохом. С ощущением полного счастья.

***

— Платон… а Платон… — голос Юлиана был сонным, тягучим, он жался к нему всем телом, рисуя на груди пальцем невидимые сердечки. — Ты правда не против переезда? — Нет, малыш, уже не против. — Платон погладил его по волосам. — Осталось подождать совсем чуть-чуть. Ну и потом выбрать страну и чем там заниматься. Но я надеюсь, что Леонид купит мою квартиру. Будет подспорье. — Да… было бы хорошо. — Юлиан устроился поудобнее, уткнулся носом в плечо. — Сладких снов, любимый. — И тебе, мой хороший. Прошёл месяц. Лукас передал журнал Татьяне с автографом и надписью: «Первый экземпляр для моей королевы». Фотографии получились шикарные — яркие, сочные. Она разглядывала его с улыбкой, не в силах оторваться. Лукас должен был приехать теперь зимой, в начале декабря, для зимней фотосессии в Москве. Журнал она показала своим мальчикам — и те тоже остались довольны. За Татьяной стал ухаживать один профессор — серьёзный мужчина, но по характеру такой же лёгкий на подъём человек. И она решительно приняла его предложение выйти за него замуж. Свадьбу отметили по-семейному. Из гостей был только Рудольф со своей Валюшей. Она долго держала оборону, но три года назад сдалась. Теперь они были парой — семьёй. Посидели по-домашнему. А вечером, когда празднование подходило к концу, Татьяна вышла с Платоном на балкон. Тот уютно расположился на всё том же плетёном стуле, всматриваясь в свой любимый монумент. — Платоша. — Татьяна села рядом. — Скоро приедет Лукас. Он хочет с тобой поговорить. Да, он, конечно, в курсе твоих дел по поводу работы, но ему нужно знать уже сейчас. — А что именно он хочет? — Платон затянулся. — Не понял. — Ну-у… Юлиан пойдёт к нему в модели, а потом, чуть позже, сделает его одним из агентов. Учёбу оплатит. А тебе он хочет предложить работу у его зятя в службе безопасности. Ну и, конечно, иногда делать твои фото. Платон выпустил дым в приоткрытое окно, глядя на огни монумента. — Хорошо. Мы поговорим с ним. Это хорошее предложение. — А жить где? — спросил он после паузы. — В Берлине? — Да. Квартира будет, как всегда, съёмная. Но потом, я надеюсь, вы заработаете кучу денег и купите себе домик. Платон улыбнулся. — Да… наконец-то с собакой. — И с ней тоже, — рассмеялась Татьяна. Конец весны. Берлин, 2006 год Платон вышел на пенсию, и они с Юлианом переехали в Берлин. Как Лукас и предлагал, работой были обеспечены оба. Татьяна поехала с ними. А как без неё? Всё проверить, всё обустроить для своих любимых людей. И сейчас, когда квартира сверкала чистотой и уютом, они втроём стояли на большом балконе и смотрели на город. Берлин просыпался в мягких лучах утреннего солнца. Внизу, под балконом, шумели кроны старых лип — их только начинала трогать зелень, молодая, яркая, пахнущая весной. Чуть дальше угадывались черепичные крыши, за ними — шпили церквей, острые и устремлённые в небо. Город не спешил, он дышал ровно, спокойно, как человек, который много повидал, но не утратил способности радоваться новому дню. Где-то вдалеке блеснуло окно, поймав солнечный луч, и тут же погасло — будто подмигнуло. По улице прошёл первый трамвай, тихо, почти бесшумно, только лёгкий звон рассыпался по утренней тишине. Берлин был другим. Не Москва, не Сургут. Здесь пахло иначе — кофе из открытых окон, цветущими липами, свободой. — Ну что, мои хорошие, — Татьяна первой нарушила молчание, — кажется, вы дома. Платон обнял Юлиана за плечи, притянул к себе. Тот молча улыбнулся, положил голову ему на плечо. — Да, — тихо сказал Платон. — Дома. Вот теперь точно всё. 💛