Золотая искра Египтуса: Возвращение Сокола

      Холодный свет земной луны пробивался сквозь жалюзи спальни Лео, разрезая комнату на серые и черные полосы. Юноша лежал на животе, зарывшись лицом в подушку, чтобы сдержать всхлипы, которые рвались из самой груди. Спина горела, словно к ней приложили раскаленное железо. Каждый вдох отзывался резкой, пульсирующей болью, распространяющейся от лопаток до поясницы.       Это не было битвой с мумиями. Это не было славным сражением за судьбу Египтуса. Это было унизительное, расчетливое наказание в «идеальном» пригородном доме.       Его приемные родители, мистер и миссис Уолкер, всегда гордились своей сдержанностью. Но сегодня их терпение лопнуло. Постоянные отлучки мальчика, его внезапные исчезновения, его секреты, которые он не мог доверить им — людям, которые «дали ему всё», — стали последней каплей. — Мы делаем это для твоего блага, Лео, — холодный голос отца всё еще звенел в ушах. — Если ты не ценишь нашу заботу, возможно, дисциплина научит тебя уважению.       Ремень свистел в воздухе с методичной жестокостью. Сначала Лео пытался оправдаться, потом просил прощения, а под конец просто замолчал, кусая губы до крови. Он не использовал силу Ока Ра. Хотя мог бы разорвать эти путы, мог бы отшвырнуть отца через всю комнату, но что-то внутри него — древнее, глубоко запрятанное чувство сыновьего долга и бесконечного одиночества — заставило его принять этот удар. «Амон бы никогда так не поступил ...» — пронеслась в голове непрошеная, чужая мысль.       Парнишка вздрогнул. Кто такой Амон? Почему это имя всплывает в моменты самой черной боли? Он заставил себя забыться тяжелым, лихорадочным сном.       Утро наступило слишком быстро. Солнце Ра в Египтусе не знало жалости к тем, кто не выспался. Лео с трудом поднялся с кровати, чувствуя, как рубашка присохла к свежим рубцам на спине. Каждое движение было пыткой. Он осторожно надел свою обычную толстовку, стараясь не тревожить раны, и активировал браслет.       Золотой город встретил его привычным шумом, но сегодня этот шум казался невыносимо громким. Мальчик шел по коридорам дворца, пошатываясь. Его лицо было бледным, почти прозрачным, а под глазами залегли глубокие тени.       На тренировочной площадке его уже ждал Кефер. Золотой Фараон стоял к нему спиной, проверяя остроту своего меча. Услышав шаги, он обернулся, и его взгляд мгновенно зафиксировался на фигуре ученика. — Ты опоздал, Лео, — начал фараон привычно-строгим тоном, но тут же осекся. — Что с тобой? Ты выглядишь так, будто сражался с легионом Анубиса в одиночку. Лео выдавил подобие улыбки. — Просто... плохая ночь, Кефер. Мало спал. Готовился к тесту в школе.       Сын Ра нахмурился. Он подошел ближе, и Уолкер непроизвольно отшатнулся, когда рука Фараона потянулась к его плечу. Это движение было резким, испуганным, полным затравленного ожидания удара.       Рука Кефера замерла в воздухе. В его глазах отразилось замешательство, сменившееся тяжелым подозрением. — Ты боишься моего прикосновения? — Нет! Нет, конечно, — быстро заговорил юноша, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. — Давай просто начнем. Я готов.       Фараон промолчал, но его челюсти сжались. Что-то было не так. Очень сильно не так.       Тренировка началась в бешеном темпе. Кефер, ведомый странным беспокойством, давил сильнее обычного. Он хотел вытрясти правду, заставить его проявиться. — Двигайся, Лео! Твоя реакция замедлилась! — кричал он, нанося размашистый удар плашмя.       Лео заблокировал удар, но отдача прошла через всё тело, отдавшись невыносимой вспышкой боли в спине. В глазах потемнело. Мир качнулся. Красные пятна расплылись по периферии зрения.       «Вставай, маленький принц... папа просто играет...» — голос в голове стал громче.       Юный фараон сделал выпад, но его ноги подогнулись. Он тяжело рухнул на колени, едва успев выставить руки. Рубашка на спине натянулась, и он почувствовал, как раны открылись, и теплая влага начала пропитывать ткань. — Довольно! — голос золотого фараона прогремел над ареной. — Лео, встань. Это не усталость. Ты ранен. Почему ты не сказал мне? Кто посмел напасть на тебя на Земле? Эксатон? Анубис?       Кефер опустился перед ним на одно колено, его голос дрожал от сдерживаемого гнева. Он протянул руку, чтобы помочь юноше подняться, и на этот раз ребенок не успел увернуться. Правитель подхватил его под мышки, и пальцы Фараона коснулись спины Лео через тонкую ткань.       Уолкер не выдержал. Он вскрикнул — тонко, по-детски, — и тут же закусил губу, но было поздно.       Кефер замер. Под его пальцами была не ровная поверхность спины, а рельеф из опухших, израненных полос. Он медленно отстранился, его лицо превратилось в маску из застывшего ужаса. — Сними это, — прошептал он. Его голос был тише шелеста песка, но в нем слышалась мощь надвигающейся бури. — Кефер, не надо... это просто недоразумение... — пробормотал Лео, чувствуя, как сознание начинает уплывать. — Сними... Свою... Одежду... Лео. Это приказ твоего Фараона.       Дрожащими пальцами парнишка стянул толстовку и рубашку. Когда ткань оторвалась от спины, он не смог сдержать стона.       Кефер смотрел на спину мальчика, и в его душе что-то окончательно рухнуло. На бледной коже Лео, среди следов от прошлых битв, ярким багрянцем горели свежие следы от ремня. Ровные, параллельные полосы, нанесенные с холодным расчетом. Это не было делом рук воина. Это было делом рук того, кто должен был защищать.       Шестьсот лет назад Золотой фараон видел подобное. Он видел рабов, которых истязали их хозяева. Но видеть это на Уолкере... на мальчике, который стал для него смыслом существования... — Кто? — выдохнул Кефер. Его глаза вспыхнули неземным золотым светом. — Кто сделал это с тобой?       Юный фараон сидел на холодном полу, обхватив себя руками. Он выглядел таким маленьким, таким беззащитным в лучах вечного солнца Египтуса. — Мои родители... — прошептал он, глядя в пол. — Они... они просто хотели, чтобы я был нормальным. Они не понимают. Они думают, что спасают меня. — Спасают? — сын Ра вскочил на ноги, его ярость была физически ощутима, она вибрировала в воздухе, заставляя мелкие камни на арене подпрыгивать. — Они посмели поднять руку на тебя? На ребенка? На Последнего Фараона? На...       Он осекся. Слово «сына» чуть не сорвалось с его губ.       Кефер тяжело дышал. Он подошел к Лео и, отбросив всякую дистанцию, опустился рядом с ним на пол. Его огромные, закованные в броню руки, способные крушить скалы, коснулись лица юношы с нежностью, которой мальчик не знал всю свою жизнь. — Лео... посмотри на меня, — попросил он.       Юноша поднял глаза, полные слез. В этот момент он не был воином Ра. Он был двенадцатилетним Амоном, который когда-то так же прятал слезы после падения с колесницы. — Ты сказал мне вчера, что чувствуешь себя гостем в их доме, — голос Кефера стал низким и вибрирующим от боли. — Я не понимал, насколько глубока эта рана. Клянусь Оком Ра, больше ни один удар не падет на тебя. Ни от врага, ни от тех, кто называет себя твоей семьей.       — Кефер, я не хочу быть обузой, — всхлипнул мальчик, прижимаясь лбом к холодному нагруднику Фараона. — У тебя и так много проблем... Эксатон, война... А я просто ребенок, который не может даже со своими родителями разобраться.       Золотой фараон обнял его. Мощно, надежно, закрывая своим плащом от всего мира. — Ты не обуза, Лео. Ты — самое драгоценное, что осталось у этого города. И у меня.       В этот момент Кефер принял решение. Он не знал наверняка, был ли Лео реинкарнацией Амона. Но глядя на то, как мальчик засыпает в его руках от истощения и боли, он понял одно: он больше не позволит смерти или жестокости забрать у него этого ребенка. — Спи, — прошептал Правитель, баюкая Уолкера, словно тот весил не больше перышка. — Твой настоящий отец здесь. И он больше никогда тебя не отпустит.       Лео не слышал этого. В его сне он снова бежал по золотым залам, и чья-то сильная рука подхватывала его, подбрасывая к самому небу, где вечно сияло солнце Ра.