Младший брат Мадары Учиха

Перед нами открывалась поляна. Небольшая, метров десять в ширину. Деревья вокруг неё стояли кольцом, отбрасывая длинные утренние тени. Земля здесь мягкая, покрытая мхом и прелой листвой. Тихое место. В другой ситуации, наверное, даже красивое. Но сейчас оно выглядело как бойня. Тела. Четыре тела лежали на поляне, разбросанные в хаотичном порядке. Первый лежал лицом вниз. Молодой, на вид, не младше шестнадцати. Правда, для этого времени, он ещё долго прожил. Его спина представляла собой месиво из рваных ран. Кунай всё ещё торчал из области поясницы, войдя по рукоять. Пальцы правой руки вцепились в землю, словно он пытался ползти. Второй — чуть дальше, привалившись к стволу дерева. Этот выглядел чуть старше, может, на один-два года. Его горло было перерезано. Аккуратно, почти хирургически. Один глубокий поперечный разрез. Кровь залила всю переднюю часть одежды и впиталась в мох под ним, окрасив его в бурый. Третий лежал на боку, свернувшись, как ребёнок. Его руки прижимали к животу что-то мокрое и блестящее. Я моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд, и тут же отвернулся. Потому что понял, что именно он прижимал. Четвёртый… Он лежал на спине, раскинув руки, и его открытые глаза смотрели в утреннее небо. Юноша. Может, тринадцать или четырнадцать лет на вид. На левой стороне его груди расплылось тёмное пятно, а рядом на земле лежал окровавленный сюрикен. Я стоял и смотрел. Не мог не смотреть. Глаза просто отказывались закрываться. Мозг отказывался отворачиваться. Какая-то часть меня понимала, что нужно оценить ситуацию, проанализировать раны, осмотреть поляну. Но другая часть просто стояла и не могла сдвинуться с места. Я четыре с половиной года, как пребываю в этом мире. И вот это — первое, что я по-настоящему вижу на войне. Не тренировочные сенбоны. Не мишени из дерева. Не мирно спящий медведь. А настоящих мертвецов. Людей, которые утром, возможно, точно так же завтракали рисом и собирались на задание, а теперь лежали на мокрой от крови земле, глядя в небо пустыми глазами. Ноги подогнулись. Они казались мне ватными. Я едва удержался, чтобы не упасть на колени. Дрожь, которую я просто не мог сдерживать, колотила всё тело. Воздуха в лёгких не хватало, а желудок продолжало крутить. Я открыл рот, чтобы было легче дышать, ведь нос забивал запах мертвечины и крови. — Изуна! — Мадара мгновенно оказался рядом. Его рука легла мне на спину, когда я согнулся и упёрся ладонями в колени. — Изуна, дыши. Дыши, слышишь меня? Ответить ему я попросту не мог. Лишь молча кивнул, продолжая пытаться глотать воздух ртом. В ушах звенело, а перед глазами расплывалась картинка. — Закрой глаза и не смотри, — приказал он. — Просто дыши. Послушав совета старшего, я закрыл глаза и просто дышал. — Прости, — выдавил я между вздохами. Голос был хриплый и дрожащий. — За что? — его ладонь продолжала лежать на моей спине. — Мы ведь должны... — Ты ничего не должен, — перебил он. — Тебе четыре года, Изуна. «Если бы», — подумал я, но промолчал. — «Я ведь уже…» Мысль оборвалась. Потому что я понимал, что тело не слушало моего разума. Оно реагировало по-своему, и ничего с этим поделать я не мог. Прошло, наверное, с минуту, может, чуть больше, дыхание стало ровнее. Тошнота, наконец-то, отступила. Я медленно поднял голову. Мадара смотрел на меня сверху, и в его чёрных глазах плескалось беспокойство. — Нии-сан, — я сглотнул. — Ты осмотрел их? Он кивнул. Его рука медленно убралась с моей спины. — Осмотрел, — голос упал. — Это… наши. Команда Рёты. Меня пробрало. — Что? — Их отряд. Рёта, двое из резерва клана и трое молодых, — Мадара стиснул зубы. Его челюсть заходила ходуном, а в глубине глаз показалась ярость. — Тоу-сан отправил их в разведку два дня назад. — А Рёта? — я схватил его за рукав. — Рёта среди… — Нет, — старший покачал головой. — Четверо убиты. А Рёту не вижу. И ещё одного… — Одного..? — Сэйдзи, — пояснил Мадара оглядевшись. — Он из побочной ветви. — Побочной? — непонимающе сморгнул я. Впервые слышу такое название в нашей семье, если честно. Кажется, что-то подобное было в клане Хьюга, если я не ошибаюсь. Но что-то не припомню, чтобы в клане Учиха кто-то носил печать. — Его мать не из нашего клана, — пояснил он, а затем добавил тише: — Она обычная. Теперь понятно. Что-то вроде «грязнокровки», как сказал бы один небезызвестный антагонист. Я заставил себя выпрямиться. Ноги всё ещё дрожали, но уже не так сильно. Когда я развернулся к поляне, мой взгляд скользнул по телам. Четверо мёртвых, а двое отсутствуют. Как и сказал Мадара. — Нужно найти их, — сказал я. Старший кивнул. Он активировал шаринган и начал сканировать местность. Его красные глаза медленно двигались из стороны в сторону, отслеживая малейшие признаки чакры. — Там, — через несколько секунд указал он рукой. — Два слабых источника. Метров тридцать, за оврагом. Мы двинулись в указанном направлении. Мадара шёл впереди, а я вслед за ним. Он не предлагал нести меня, и я не просил. Сейчас обоим нужно было двигаться аккуратно. Предполагаю, что это связано с врагами, которые всё ещё могли находиться где-то поблизости и отследить нас по чакре, если Мадара бы решил передвигаться по деревьям. Овраг оказался неглубоким, но с крутыми стенками, заросшими корнями и мхом. На дне, в тени деревьев, я, наконец, увидел их. Рёта лежал на боку, прижавшись спиной к стволу поваленного дерева. Его лицо было серым. Не бледным, а именно серым. Глаза закрыты. Губы слегка приоткрыты, синюшные. Из правого бедра торчал обломок древка. Похоже на дротик, который сломался при попытке выдернуть. Из левого предплечья медленно сочилась кровь, но рана выглядела поверхностной. Рядом с ним был второй. Если верить старшему, то это и был Сэйдзи. На вид он младше Рёты. Видимо, лет восемь. Он лежал на спине, и его грудная клетка мучительно медленно вздымалась и опускалась. Рот приоткрыт, дыхание хриплое и со свистом. Словно ему не хватает воздуха. На его правой руке виднелся длинный порез от локтя до запястья, замотанный грязной тканью, пропитавшейся бурым. Мадара спрыгнул в овраг первым. Подбежал к Рёте и прижал пальцы к шее. — Пульс есть, — выдохнул он с облегчением, которое тут же сменилось тревогой. — Но очень слабый. Спустившись следом, я подошёл к Рёте. — Можно мне? — обратился я к старшему. Кивнув, Мадара не стал препятствовать. Он чуть отодвинул в сторону, уступая мне место. Я присел рядом со вторым. Положив ладонь ему на лоб, оценил его состояние. Горячий, но не критично. Скорее, субфебрильная температура. Зрачки… я чуть приподнял ему веко. Зрачок сужен, и реакция на свет была вялая. Оглядев его ещё раз, я задумался. Его состояние не было похоже на то, которое приходит после ранения. — Мадара, — я повернулся к нему, и мой голос прозвучал ровнее, чем я ожидал. Видимо, мне, наконец-то, удалось переключиться внутри. — Это яд. Старший, который в этот момент осматривал Сэйдзи, резко обернулся. — Яд? — Видимо, у обоих, — кивнул я, бросив взгляд на второго раненого. — У них симптомы одинаковые. Это явно не от ран. — Митараши, — Мадара процедил это слово сквозь стиснутые зубы. — Они снова устроили засаду со своими союзниками… — Нужно определить тип яда, — я перебил его, уже оглядываясь вокруг. — Быстро. Если не знать, чем именно отравлены, то подобрать противодействие невозможно. — И как ты это определишь? — Мадара уставился на меня, и в его голосе смешались надежда и отчаяние. Я замолчал на секунду. Мой взгляд скользнул по ране Рёты, затем по обломку древка, торчащему из бедра. — Кунай, — я протянул руку. — Мне нужен один из их кунаев. Тот, которым их ранили. Мадара без лишних слов поднялся и осмотрел пространство вокруг. Через несколько секунд он поднял с земли кунай, наполовину скрытый под палой листвой. Его лезвие было испачкано кровью, но под ней на самой кромке виднелся тусклый зеленоватый налёт. Мадара протянул кунай мне, держа его осторожно за кончик рукояти. — Это оно? — уточнил он у меня. Я взял его. Осмотрел лезвие. Взгляд зацепился за зеленоватую плёнку на металле. Она была неровной, нанесённая наспех, но довольно плотной. Въевшаяся в микротрещины на лезвии. Консистенция была маслянистая. Значит, основа жировая. Это позволяет яду медленно впитываться при контакте с открытой раной, не смываясь кровью. — Угу, — кивнув, подтвердил я его догадку. Но этого мне всё равно не хватит. Я, конечно, догадывался, что это может быть за токсин, но на глаз определить было очень сложно. Я поднёс лезвие к лицу и принюхался. Слабый, едва уловимый запах. Знакомо сладковатый, с горькой нижней нотой. Похож на хисоки, но не совсем. Что-то более сложное. Составной яд? Одного запаха оказалось недостаточно. Повернув кунай в руке, нашёл участок лезвия, где зеленоватый налёт был наиболее плотным. Провёл по нему подушечкой указательного пальца, собрав крошечную каплю на кончик. Я заметил, как Мадара следит за мной, и краем глаза увидел, как его тело чуть напряглось, а рука непроизвольно дёрнулась в мою сторону. Но он сдержался. Поднеся палец ко рту, я положил каплю на язык. — Изуна! — теперь уже Мадара не выдержал. Его рука метнулась вперёд, пальцы схватили меня за запястье. Но было поздно, вещество уже было на моём языке. Горечь. Первая волна — резкая и жгучая, похожая на раскалённый перец. Она ударила по рецепторам и тут же сменилась терпким, вяжущим привкусом, который обволок слизистую рта. Я на мгновение закрыл глаза, прислушиваясь к ощущениям. Жжение распространялось по языку к корню. Горечь с терпким послевкусием и лёгким онемением кончика. — Ты с ума сошёл?! — слышал я выкрики своего брата на фоне. — Ты хоть понимаешь… Но я пытался не слушать. Пытался абстрагироваться от его криков. Через три-четыре секунды, наконец, ощутил вторую волну. Лёгкое покалывание в дёснах. Характерный металлический привкус, как будто лизнул монету. — Ты вообще меня слышишь..?! Я слышал, но обрывками. Потому что уже оценивал следующую волну, которая поднималась от горла к вискам. Кратковременная и быстро угасающая. Наконец, я открыл глаза и сплюнул в сторону. Вытер рот тыльной стороной ладони. — Ты…! — голос Мадары был таким, словно он одновременно хотел ударить меня и расплакаться. — Ты только что...?! Что ты…?! Это же яд! Ты что, совсем..?! Его рука всё ещё сжимала моё запястье, а дыхание было сбивчивым, из-за чего слова были обрывистыми и не могли собраться в грамотные предложения. Я почувствовал, как пальцы старшего дрожат. Некоторое время я молча выжидал, пока, наконец, не заметил, как его ярость начинает потихоньку отступать. — Всё нормально, — сказал я ровным голосом, глядя ему в глаза. — Нормально?! — он почти кричал. Его красные от активировавшегося шарингана глаза буравили меня. — Какого… Ты сунул в рот боевой яд! Тот самый, от которого наших шиноби кладут пачками! Как это может быть… — Мой организм привык, — прервал я его. Мадара осёкся. Его рот остался приоткрытым, а фраза повисла на полуслове. — …что? — Мой организм привык к ядам, — повторил я, мягко, но уверенно высвобождая запястье из его хватки. — Почти, — добавил. — Что это, чёрт возьми, значит? — несмотря на то, что брат выглядел больше шокированным, чем злым, в его голосе всё ещё оставалась ярость. Я вздохнул. — Я каждый день принимал их в малых дозах. Уже около полугода. Тишина. Мадара стоял передо мной, и выражение его лица менялось. От шока к непониманию. От непонимания к чему-то, похожему на ужас. — Ты… ел свои яды? — произнёс он медленно. — Те самые, которые ты делал для оружия? — В микродозах, — уточнил я. — Не таких, что наносил на оружие, а в меньших. Чтобы организм постепенно привыкал. — Привыкал… — повторил он, а затем его лицо снова исказилось от злости. — Да когда тебе вообще это в голову пришло?! Я задумался на несколько секунд. — Наверное, в тот момент, как мы вернулись от реки после нашего первого эксперимента, — пожал плечами. Старший снова выдержал паузу. Я видел, как его рот слегка открывается и закрывается обратно в молчании. Он был похож на рыбу, которую выкинули на сушу. — Подожди… — на его лице показалось осознание. — Так тот случай с твоим жаром..? — Я перебрал с дозой, — спокойно перебил я его, возвращая взгляд в сторону Рёты и его напарника. — Немного. — Немного?! — Мадара стиснул зубы. — Ты хоть понимаешь, как я переживал в те дни?! Мы могли потерять тебя. И вообще, как ты… — Мадара, — я снова посмотрел на брата, заставив его на мгновение замолчать. — Нам нужно спешить, — я кивнул в сторону второго брата. — У нас нет сейчас на это времени, иначе, они умрут. Эти слова, кажется, наконец подействовали. Мадара сморгнул и посмотрел на Рёту. Затем на Сэйдзи. На их посеревшие лица, на синюшные губы, на то, как мучительно медленно поднимались и опускались их грудные клетки. Его челюсть сжалась. — Ты прав. Вернёмся к этому вопросу позже, — он опустился вниз. — Нужно скорее доставить их… — Мы не успеем, — не уводя задумчивого взгляда с Рёты, мотнул я головой. — Не успеем? — обернувшись и округлив глаза, уточнил Мадара. — Но… — он медленно перевёл взгляд обратно на раненных. — Нужно оказать им помощь прямо сейчас. Если я прав… — я выдержал небольшую паузу, сглотнув ком, который начал скапливаться в горле. — То у нас немного времени. — Ты знаешь, что нужно делать? — в голосе старшего послышалась дрожь. — Полного противоядия я не сделаю, — оглядевшись по сторонам, глаза начали быстро сканировать местность. — Но могу замедлить действие яда и поддержать сердце. Этого должно хватить, чтобы довести их до поселения, и госпожа Тамаэ смогла оказать помощь дальше. Мадара кивнул, глядя на меня, а затем снова поднялся на ноги. — Что нужно? — спросил он. Голос вновь стал жёстким. — Мне нужно пять минут и правильные травы. Если я всё правильно определил, то яд составной и здесь всего три компонента… Мадара слушал не перебивая. Его красные глаза следили за мной. — Что искать? — казалось, старший уже готов был бежать по моему первому указанию. — Нет, — я мотнул головой. — Мне самому нужно их найти. Подойдя к стене оврага, я начал карабкаться вверх, вцепляясь пальцами в корни. Мадара подхватил меня снизу и подтолкнул. Оказавшись на краю, тут же огляделся. Вокруг был густой и влажный лес. Подлесок был заросшим, но разнообразным. Первое, что мне было нужно — стимулятор. Что-то, что поддержит сердечный ритм и поднимет давление. Мои глаза забегали по земле и кустам, затем по основаниям стволов. В трёх метрах от меня у подножия старого дерева торчали знакомые плотные стебли с тёмно-зелёными, блестящими листьями. Цубаки-со. Её корень содержал вещество, по действию похожее на атропин. Стимулятор сердца. Я подбежал и начал копать руками. Земля здесь была мягкая и влажная. Пальцы быстро разгребали грунт, добираясь до корня. Я вытащил его и стряхнул. Второе, что было необходимо — абсорбент. То, что может связать часть токсинов в желудке и крови. Я метнулся вправо, вспомнив, что видел по дороге. У ручья, который стекал по камням в нескольких шагах, росли низкие, раскидистые кусты с пепельно-серой корой и мелкими жёлтыми цветами. Суми-хана. Активированный уголь этого мира, только в форме живого растения. Её стебли при высушивании и измельчении дают порошок с мощными адсорбирующими свойствами. Но даже в свежем виде сок стеблей способен частично связывать токсины. Я сломал несколько стеблей. Из надломов потёк мутный и вязкий сок. Третье — анальгетик. Так как двое раненых пребывают в болевом шоке, организм тратит ресурсы на реакцию вместо того, чтобы бороться с ядом. Ну и здесь мне могла помочь моя старая знакомая — кора ивы. Та самая, что помогла мне в случае с Кагэцу. Я оглянулся. Ивы здесь не было. А до реки было слишком далеко, я просто не смог бы успеть. Зажмурив глаза, я задумался. Что может дать такой же обезболивающий эффект? Через несколько секунд мои глаза распахнулись. Мятное дерево! Я вспомнил кусты с мелкими зазубренными листьями, которые росли на склоне оврага. Они содержали эфирные масла с отвлекающим и лёгким анестезирующим действием. Не идеально, но в текущей ситуации сойдёт. Я вернулся обратно к оврагу и нашёл куст. Сорвал горсть листьев и сунул за пазуху. Когда я спустился вниз, Мадара уже сидел между двумя ранеными. Он перебинтовал рану Сэйдзи чистой тканью, оторванной от своей собственной одежды. — Вода есть? — спросил я, уже раскладывая собранное на плоском камне. — Фляга, — Мадара достал из-за пояса, а затем потряс, словно проверяя содержимое. — Но только половина. — Этого хватит. Я разбил корень цубаки-со двумя камнями. Мои руки были маленькими, и удар получался слабый. Поэтому приходилось бить снова и снова, пока корень не размочалился в бесформенную волокнистую массу. Затем выжал сок стеблей суми-ханы прямо на размочаленный корень. Мутная жидкость смешалась с кусочками корня. Листья мяты я размял между ладонями. Растёр их до состояния влажной кашицы, выдавливая масло. Терпкий и холодящий запах тут же ударил в нос. Затем смешал всё это во фляге, залив водой. Потом встряхнул. Не самый идеальный отвар, учитывая, что сделан наспех, и без точной обработки и дозировки. Но в данной ситуации это было всё, что я мог сделать. — Готово, — я поднял флягу и посмотрел на брата. Мадара не спрашивал, что я намешал и не выражал сомнений. Он просто кивнул и подвинулся к Рёте. — Я подниму ему голову, — сказал он. Его руки аккуратно приподняли голову второго брата. Рёта тихо и хрипло застонал, сквозь стиснутые зубы. Его веки дрогнули, но не открылись. Я поднёс горлышко фляги к его губам. — Рёта, — позвал я. — Рёта, это лекарство. Тебе нужно выпить это. Зелёная жидкость потекла ему в рот. Рёта закашлялся. Часть выплеснулась на подбородок, но он сделал глоток. Потом ещё один. Его лицо скривилось. Видимо, вкус был чудовищным. Я отвёл флягу и подождал. Дыхание Рёты немного выровнялось. Совсем чуть-чуть, но я видел, как удлинился интервал между вдохами, и синюшность губ ослабла на полтона. Цубаки-со начала работать, стимулируя сердце и расширяя бронхи. Суми-хана связывала часть токсинов, замедляя их всасывание. — Теперь Сэйдзи, — я переместился ко второму. Здесь ситуация была хуже. Пульс у него ещё слабее, чем у Рёты. Мадара снова поддержал голову, а я влил остатки снадобья. Сэйдзи даже не закашлялся. Я сел на землю рядом и положил ладони на колени, ощутив мелкую дрожь в пальцах. Адреналин отходил, а с ним уходило и то спокойствие, которое позволяло мне действовать. Мадара сел рядом. Мы оба смотрели на двух раненых. — Сколько у нас времени? — тихо спросил старший. — Час, — прикинул я. — Может, полтора. Это же не противоядие… — я сделал паузу, подбирая слова. — Я просто замедлил действие яда, но не остановил его. Их нужно доставить к Тамаэ. И желательно… — я поджал губы. — Как можно быстрее. Мадара молча кивнул. Его взгляд остановился на Рёте. И я увидел, как в глубине его чёрных глаз блеснул страх. Затем он коротко выдохнул и поднялся на ноги, сбросив остатки рваной рубахи. — Я понесу обоих, — заявил он. — Рёту на спину, Сэйдзи на руках. — Ты… — Смогу, — перебил он, и в его голосе не было ни тени сомнения. — Я смогу. Он подошёл к Рёте и начал аккуратно поднимать его. Второй брат снова застонал, но Мадара действовал быстро и точно. Взвалил его себе на спину, закрепив руки на плечах. Затем подхватил Сэйдзи на левую руку. Я видел, как мышцы на руках Мадары вздулись от напряжения, а ноги слегка подогнулись. — Нии-сан, может… — Побежишь рядом, — перебив меня и полностью проигнорировав предложение, которое я хотел сделать, он посмотрел на меня. — Я не буду двигаться быстро, так как, — он бросил быстрый взгляд на Рёту, — не смогу. Так что, ты не отстанешь, — пауза. — Надеюсь. Он попытался усмехнуться, но улыбка вышла кривой и тут же сошла. — Хорошо, — я кивнул. — Тогда идём. . Лес вокруг расступался, и, спустя время, я начал узнавать деревья. Ту раздвоенную сосну, мимо которой мы проходили сегодня утром. Камень, похожий на медвежью голову, у тропинки. Поваленный ствол, заросший мхом. Мы были уже близко. Когда за деревьями, наконец, показались первые крыши поселения, я невольно остановился на мгновение и вдохнул полной грудью. — Мадара, — я окликнул его. — Добрались. Старший кивнул. Его лицо блестело от пота, а волосы прилипли ко лбу. Рубахи на нём не было, лишь бинты и рваная ткань, но он продолжал идти. Шаг за шагом, не сбавляя темпа. Ни разу за всё время он не попросил остановиться. Ни разу не сказал, что устал, и ни разу не дрогнул. Только сейчас я понял, насколько сильным был Мадара не только во время первой войны с Хаширамой, но и уже сейчас. В таком раннем возрасте. — Стража! — голос Мадары взорвал тишину поселения. — Раненые! Немедленно вызовите Тамаэ! Два стражника у ворот вскочили с мест. Их глаза расширились при виде Мадары, несущего два тела. И я заметил, как их ошарашенные взгляды скользнули и по мне. — Быстрее, — прохрипел старший, и его колени, наконец, подогнулись. Он упал на одно колено прямо у ворот, но, даже падая, Мадара не выпустил Сэйдзи из рук. Я подбежал к нему и коснулся плеча. Его кожа была горячей, мокрой и дрожала от непрекращающейся вибрации. — Нии-сан, — прошептал я. — Мы добрались. Ты молодец. Мадара поднял на меня взгляд. Его шаринган давно деактивировался, а в обычных чёрных глазах блестела влага. Он ничего не сказал и просто кивнул, слегка дрожа подбородком. А вокруг уже поднималась суета. Крики, топот и чьи-то руки забирали раненых. Затем знакомый хриплый голос Тамаэ, ругающейся на кого-то, что открыли не ту дверь. Я стоял рядом с Мадарой и смотрел, как Рёту и Сэйдзи уносят в дом. Прошло меньше часа с тех пор, как я дал им самодельный отвар, сделанный буквально на коленке. Этого должно было хватить. Должно же?.. Во всяком случае, я надеялся на это.