Младший брат Мадары Учиха

Прошло два года с тех пор, как тоу-сан провёл проверку, а Мадара обрёл шаринган. С тех пор многое изменилось. Старший брат с каждым днём становился сильнее. Его шаринган поначалу был нестабильным, и он плохо мог его контролировать. Но постепенно он стал привыкать к нему, а сами глаза укрепляться. Один томоэ превратился в два. Благодаря чему движения Мадары стали точнее, а реакция более пугающей, чем раньше. Что же касается меня… Моё тело, пусть и по-прежнему оставалось ограничено возрастом, но за эти два года оно заметно окрепло. Настолько, что кунаи перестали казаться свинцовыми гирями. Стойка, которая в первые недели заставляла мои ноги дрожать после нескольких минут, теперь держалась уверенно. Точность бросков выросла настолько, что восемь из десяти сюрикенов попадали в центр мишени с пятнадцати шагов. К тому же старший начал обучать меня управлению природной стихии. Несмотря на то что основной стихией клана Учиха был огонь, вместо шара у меня получалась не более, чем «отрыжка дракона». Впрочем, с драконом я, конечно, погорячился. Скорее маленького дракончика, который в попытках создать мощный поток, получает просто тонкую струйку пламени, которая тут же гаснет, как только выходит из лёгких. Как бы я ни пытался, огонь для меня был запретной стихией. Во всяком случае, пока. Другое дело — молния. Ещё до тренировок я читал свитки и пытался повторить печати, в чём, как оказалось, за семейным столом, — уличил меня Кагэцу. В то время у меня не получалось что-то сделать, так как я совсем не понимал, как именно нужно использовать чакру. Но после тренировок с Мадарой, когда я узнал основные принципы, я попробовал повторить техники, которые были описаны в тех свитках. Печати там принадлежали не только стихии огня, но и молнии. Кстати, свитки с техниками стихий ветра тоже были. Но я не до конца понимаю, откуда они взялись. Насколько мне было известно, никто из представителей клана Учиха не владел ветром. Впрочем, заострять на этом внимание не было смысла. Возможно, даже уместно предположить, что для клана любые техники, даже которые невозможно изучить, будут полезны. Всё же эта информация могла многое подсказать о потенциальных врагах. Так вот, снова открыв свитки и запомнив несколько комбинаций, я постарался воспроизвести их на одной из тренировок. Так как в этом времени никто ещё не мог проверить, к чему у тебя большая предрасположенность, всё приходилось проверять на практике и методом подбора. И да. У меня получилось. Сложив печати, указанные в свитке, моя ладонь покрылась разрядами молнии. Не скажу, что этим можно кого-то убить, однако как электрошокер данная техника работала отлично. В общем, выбить на некоторое время потенциального врага из строя этим разрядом вполне возможно. Однако несмотря на свои не самые впечатляющие результаты по использованию природной чакры, часть свободного времени я по-прежнему тратил на другое. А именно, яды. За последние года я значительно расширил арсенал. Кимори-со и хисоки стали лишь начальной ступенью. В книгах нашей семейной библиотеки и библиотеки госпожи Тамаэ (несмотря на свой скверный характер, с этой старухой удалось договориться) я нашёл упоминания о десятках других растений, которые при правильной обработке превращались в средства, способные парализовать, ослепить, вызвать галлюцинации или удушье. Каждое из них я методично изучал, собирал и проверял. Сначала на мелких зверях — мышах и кроликах, которых ловил в лесу. Потом, когда осмелел, на более крупной дичи. Мадара, естественно, помогал. Пусть и не одобрял до конца мои действия. Он был моими ногами, когда мне не хватало скорости; моими руками, когда мне не хватало силы; и моим щитом, когда мы углублялись в лес слишком далеко. И была ещё одна вещь. Та, о которой даже старший не знал. Я начал употреблять свои яды в пищу. Не в тех концентрациях, которые наносил на оружие, разумеется. Это было бы самоубийством. Вовсе, нет. Хватало микродоз. Крошечных, едва ощутимых на языке. И так каждый день. Начиная с таких мизерных порций, что даже мой детский организм реагировал лишь лёгким бурчанием в животе и кратковременной тошнотой. Митридатизм. Так это называлось в моём прошлом мире. По имени царя Митридата VI, который с детства принимал яды в малых дозах, чтобы выработать иммунитет. Древний и примитивный метод, но рабочий. Особенно в нынешнее время. Если клан Митараши владел ядами, как утверждал тоу-сан, то я должен быть готов. Не только атаковать, но и выстоять, если ударят в ответ. Вот только я не собирался рассказывать об этом Мадаре. По крайней мере, не сейчас. Он и так чересчур обо мне переживал. Один раз, правда, был случай, когда я чуть не спалился. Неправильно рассчитал дозу, в следствии чего меня ждала неделя ада. Я думал, что умру, но, к счастью, Тамаэ помогла мне справиться с сильным жаром и ломкой костей, которые я ощущал после употребления лунного кровивника. Каа-сан в те дни не отходила от меня и умоляла тоу-сана перестать мучить меня тренировками, обвиняя его в моём нынешнем состоянии. Однако тот, в свою очередь, был непреклонен и говорил, что если я умру от такой мелочи, как отравление (мне пришлось соврать, что я съел что-то не то), то, возможно, так будет даже лучше. В клане Учиха не должно быть слабаков. Особенно если речь идёт о его сыновьях. Впрочем, после таких слов я никак не мог выкинуть из головы один случай, когда он пришёл в мою комнату поздно ночью и молча сидел рядом со мной, держа за руку. Возможно, это было лишь моими галлюцинациями, вызванными высокой температурой. Но… Я отчётливо помню его голос после этого. — Не смей умирать… Слышишь, Изуна..? — его голос был хриплым и слегка дрожал. — У меня нет никого важнее вас… Но, наверное, это был просто сон. Наверное..? . — Готов? — голос Мадары вырывает меня из размышлений. Я поднимаю на него глаза. Мы стоим на пороге нашего дома. Утро раннее, солнце едва поднялось, и воздух ещё пропитан ночной прохладой. Старший брат стоит, закинув руки за голову и слегка потягиваясь. За это время он подрос ещё больше. Плечи стали шире, а в черты лица стали более жёсткими и угловатыми. Он всё ещё улыбался мне так же, как раньше, но теперь между улыбками я чаще замечал тень усталости в его глазах. — Готов, — кивнул я. — Тогда не будем терять времени, — он развернулся ко мне спиной и присел. — Залезай. Привычным движением я запрыгнул на его спину. Чакра мягко притянула мою грудь к его лопаткам. Мы направлялись в лес. Сегодняшней целью был северо-восточный склон, где я в прошлый раз заметил несколько кустов синеватой травы. Если мои предположения были верны, то это был «хигураши», по-другому — небесная удавка. Возможно, такое название связано с тем, что растение обладает мощным нейротоксическим действием, способное вызывать дыхательный паралич при контактном воздействии. А, возможно, просто с тем, что оно было синего цвета и имела изогнутые формы. В любом случае я хотел собрать его и изучить поближе. Ну а для Мадары это была ещё одна возможность потренировать сенсорику в условиях реального леса. Его шаринган позволял видеть чакру, а значит, в теории, он мог заранее обнаружить присутствие чужаков. В теории. Однако как только Мадара приготовился к прыжку, на пороге дома показалась каа-сан. Её тело было более исхудалым, чем когда я впервые открыл глаза в этом мире. Лицо бледное и осунувшееся. Но даже несмотря на болезненный вид, который появился у неё несколько месяцев назад, она всё ещё оставалась очень красивой женщиной. — Снова на тренировку? — тихо произнесла она, когда мы со старшим удивлённо обернулись в её сторону. — Каа-сан… — также тихо ответил Мадара, но не стал продолжать. Лишь молча кивнул ей. Женщина выдержала паузу, глядя сначала в глаза старшему сыну, а потом в мои. Я видел, как в них плескалась усталость вперемежку с волнением. Однако она ничего не сказала нам. Лишь протянула свёрток, аккуратно завёрнутый в толстые листья бамбука. Мадара принял его одной рукой, отпустив мою ногу, и кивнул. — Это онигири, — сухо пояснила спустя ещё несколько секунд паузы каа-сан. — Если проголодаетесь. — Д-да, — с некой неловкостью в голосе ответил Мадара. — Спасибо. После этого Аяно ничего не сказала. Она лишь одарила нас очередным молчаливым и уставшим взглядом, а затем направилась обратно в дом. Перед тем как убрать свёрток за пазуху, старший постоял несколько секунд в тишине, провожая каа-сан взглядом. Он тяжело вздохнул. — Ну что пойдём? — натянув едва заметную и кривую улыбку, уточнил у меня старший обернувшись. — Угу, — лишь кивнул я ему в ответ, и мы отправились в сторону леса, как и было запланировано. [Спустя пятнадцать минут] — Красиво, правда? — на ходу бросил Мадара, перепрыгивая с ветки на ветку. Он имел в виду лес. Золотистый утренний свет пробивался сквозь кроны деревьев и рассеивался на тысячи мерцающих пятен, которые скользили по листве и стволам. Воздух пах хвоей, влагой и свежестью. Птицы перекликались высокими трелями, а где-то далеко, совсем на границе слышимости, журчала вода. — Угу, — отозвался я тихо. Из головы никак не уходил образ каа-сан. Почему-то в груди начало зудеть от переживания за неё. — Что-то не так? — видимо, заметив мой потухший тон, Мадара удивлённо вскинул бровь, обернувшись в мою сторону. — Каа-сан, — я опустил взгляд вниз, а вместе с ним и голову на плечо брата. — В последнее время она мало ест. Мадара сделал паузу и испустил тяжёлый вздох. — Она всё ещё переживает за нас, — его взгляд направился вперёд. — Сейчас даже сильнее, чем раньше. Я покосился в его сторону. — Кагэцу недавно снова вернулся в отряд после ранения, — поясняя, продолжил он. — Рёте и Токуме всё чаще приходится сражаться с другими кланами, — снова вздох. — Ну и мы… — Что… мы? — Мы тоже будем задействованы. Она же прекрасно понимает, что тебя тоже скоро приурочат, ну и засунут в какой-нибудь отряд, — он фыркнул. — Иначе зачем всё это… Тут он был прав. Тренировки, которые мы проводили со старшим, действительно, проходили не для развлечения. А я уже потихоньку подходил к тому возрасту, когда меня спокойно могли послать на миссию клана. Пусть и по обычному шпионажу, но всё же. — Значит, — продолжал я свои размышления. — Думаешь, это просто из-за переживания? — А из-за чего ещё? — он повёл одним плечом. — И я даже могу её понять в этом. Знаешь, — продолжал брат, мягко приземляясь на очередную ветку. — Иногда мне хочется просто уйти сюда и не возвращаться. Построить дом у реки, жить с семьёй, ловить рыбу, — он усмехнулся. — Глупо, да? — Нет, — честно ответил я. — Неглупо. — Хах, — он фыркнул. — Рёта бы сказал, что я размяк. — Вряд ли он так бы сказал. — Думаешь? — Угу, — кивок. — Он бы сказал, что ты идиот. — Мм, тоже верно, — он засмеялся, и эхо его смеха рассеялось между стволами. Мы преодолели ещё пару сотен метров. И в этот момент Мадара замер. Его ноги, только что плавно перебиравшие ветки, остановились как вкопанные. Тело напряглось. Мышцы спины, к которой я прижимался, стали твёрдыми. Я почувствовал это раньше, чем увидел или услышал что-либо. Просто потому, что привык к движениям старшего, как к своим собственным. Каждое такое напряжение, словно предупреждало об опасности. — Нии-сан? — тихо произнёс я. — Тихо, — одними губами ответил Мадара. Его голос стал сухим и жёстким. Он стоял на ветке не шевелясь. Его голова медленно повернулась влево, затем вправо. Я заметил, как его зрачки сузились, а потом по радужке проступила алая вспышка. Шаринган. Два томоэ в каждом глазу завращались, сканируя пространство вокруг нас. — Двое, — прошептал он, чуть наклонив голову. — Шестьдесят метров. Справа. Движутся в нашу сторону. Мой живот стянуло. — Вражеские? — Чакра незнакомая, — он покачал головой. Руки плавно переместились к набедренной кобуре. — Однозначно они не из наших. Шестьдесят метров. Это расстояние шиноби преодолевает за несколько секунд. Мадара молниеносно присел и одной рукой снял меня со спины, а второй указал вниз, на густой кустарник у основания дерева. — Прячься, — бросил он. — Ни звука. Что бы ты ни услышал — не высовывайся. Ясно? — Мадара… — Ясно? — повторил он, и красные глаза уставились прямо на меня. — Ясно, — кивнул я. Сконцентрировав свою чакру в ступнях, я быстро спрыгнул с ветки и нырнул прямо в заросли. Кусты были плотные, с жёсткими и мелкими листьями, которые больно царапнули по рукам. Но пришлось протиснуться глубже, пока ветви не сомкнулись вокруг меня, скрывая от посторонних глаз. Затем я опустился на землю и сел, прижав колени к груди. Потом замер. Мадара говорил, что с помощью шарингана можно замаскировать своё присутствие так, что враг не узнает, где ты. Поэтому Учихи были так страшны в бою. Но, к сожалению, этой силой я пока не обладал, а потому пришлось просто заглушить поток, как учил меня старший. Это действует менее эффективно, но тоже работало для того, чтобы тебя не обнаружили сразу. Сердце стучало так громко, что казалось, его удары можно услышать за десять метров. Я прижал ладонь к груди, пытаясь успокоиться. Вдох через нос. Выдох через рот. Медленно. И ещё раз. Сквозь просветы в листве видел, как Мадара стоит на ветке абсолютно неподвижно. Его правая рука сжимала кунай, левая была свободной. Ноги расставлены, корпус чуть наклонён вперёд, центр тяжести смещён. Он выжидал в боевой стойке, готовый к атаке. Тишина. Только птицы. Только ветер в кронах. Только стук моего собственного сердца. А потом раздался свист. Три сюрикена прорезали воздух одновременно, вылетев из чащи справа. Они летели веером, перекрывая пространство. Мадара не стал уклоняться. Его кунай описал короткую дугу перед ним, и металлический звон прорезал утреннюю тишину. Три искры вспыхнули в воздухе и тут же погасли. Сюрикены, отбитые одним движением, разлетелись в стороны и воткнулись в стволы деревьев. Я невольно сморгнул от удивления. Мне показалось, что старший видел траекторию ещё до того, как оружие долетело. Видимо, дело было в его шарингане. Теперь брат не стал выжидать дальше. В следующий миг Мадара оттолкнулся от ветки и рванул вперёд, прямо навстречу броску. Его фигура размылась и исчезла между стволами. Глухой удар и треск ломающегося дерева. А затем крик. Я вжался глубже в кусты. Сквозь листву и густые тени между деревьями я видел лишь обрывки происходящего. Движения, слишком быстрые для моих глаз. Это был первый настоящий бой шиноби, который я видел вживую. Мелькнул силуэт Мадары. Затем второй, незнакомый. Судя по его росту и телосложению, он был на несколько лет старше брата. В тёмной одежде, с закрытым до носа лицом. На его поясе висела белая повязка со странным символом. Этого символа я, если честно, не знал. Видимо, отличительный знак его клана. Внезапно руки незнакомца начали мелькать, складываясь в печати. После последнего жеста из его рта в сторону Мадары хлестнул поток воды. Он был тонким, словно нить. И судя по оставшемуся после его техники глубокого следа на толстом стволе дерева, очень острым. Поток направился по дуге. Старший бросил корпус вбок, проскользнув под струёй, которая срезала ветку за ним с хирургической точностью. Ветка упала, с грохотом ударившись о землю. А Мадара уже был рядом с противником. Его кунай чиркнул по предплечью мужчины. Ткань лопнула, и на ней тут же расползлось тёмное пятно. Шиноби зашипел от боли, отшатнувшись, но тут же контратаковал резким ударом коленом в корпус. Мадара подставил локоть. Удар пришёлся в предплечье, и я увидел, как его ноги скользнули по земле от силы столкновения. Их разница в массе, в длине рук, в физической силе была видна. Но Мадара не отступал. Его красные глаза, даже на расстоянии, казались двумя угольками, горящими в тени между ветвей. Внезапно слева мелькнул второй силуэт. Второй шиноби. Он был чуть ниже первого, но более юркий. Незнакомец появился из-за дерева, зайдя Мадаре с фланга. В его руке тускло блеснул кунай, и он нанёс удар в спину брата. — Мадара! — крик вырвался из моего горла, прежде чем я успел его остановить. На мгновение выкрик замедлил второго шиноби, который бросил быстрый косой взгляд в сторону моего укрытия. Мадара резко развернулся. Шаринган прочитал движение за мгновение до того, как лезвие достигло цели. Его тело скользнуло в сторону, пропуская кунай на расстоянии нескольких сантиметров от рёбер, и в одном плавном движении его нога описала широкую дугу. Удар пришёлся в подбородок второго шиноби. Такой, что голова мужчины откинулась назад, а его тело оторвалось от земли. Он отлетел на несколько метров, ударился спиной о ствол дерева и сполз на землю. Но первый был ещё на ногах. Он снова быстро формировал печати. Даже я мог оценить скорость. Но Мадара был быстрее. Его пальцы сложились в знакомую последовательность. Подъём к губам. — Катон, — прошептал он. — Гокакю но дзюцу. Огненный шар. Не тот крошечный, которым тоу-сан проверял меня два года назад. Полноценный, размером с человеческий рост. Он вырвался из губ Мадары и устремился к первому шиноби. Незнакомец бросился в сторону и успел. Почти успел. Край пламени лизнул его правое плечо. Ткань вспыхнула, и в воздух ударил запах горелой материи и палёных волос. Шиноби покатился по земле, сбивая огонь. Его крик оборвался хрипом. Мадара не дал ему подняться. Два прыжка, и он оказался над ним. Быстро и точно кунай опустился вниз. Лезвие вошло в основание шеи, там, где ключица перетекает в горло, и тут же вышло. Тело дёрнулось и обмякло. Из раны хлынула кровь, растекаясь по опавшей листве тёмной, густой лужей. Мадара выпрямился и развернулся ко второму. Тот лежал у ствола дерева, оглушённый от удара, но ещё в сознании. Его руки дрожали в нервных попытках нащупать кунай на поясе. Старший подошёл к нему в три шага. Его лицо было совершенно пустым. Ни ярости, ни жалости, ни отвращения. Просто… ничего. Кунай вошёл точно между рёбер. Послышался хриплый крик. Тело второго шиноби вздрогнуло, выгнулось, а затем тоже обмякло. . Тишина. Она обрушилась на лес неожиданно. Казалось, что даже птицы затихли. Мадара стоял над телом второго. Его спина поднималась и опускалась от тяжёлого, рваного дыхания. Кунай в руке испачкан кровью, капли которой медленно стекали с лезвия и падали на землю, оставляя крошечные тёмные пятна на листьях. Он постоял так несколько секунд. Затем небрежно вытер кунай о свою рубаху и убрал его обратно в кобуру. Я заметил, как шаринган деактивировался. Алый свет в глазах потух, уступая место привычной черноте. — Изуна, — позвал он. Голос был хриплый, немного сипловатый. — Можешь выходить. Я выбрался из кустов. Ветки царапнули лицо и руки, но я не обратил на это внимания. Мои ноги слегка подкашивались, но не от физической усталости. Скорее от картины, которая передо мной раскрывалась, и адреналина, который продолжал охватывать тело, отбиваясь нервным сердечным ритмом. Мой взгляд скользнул вниз, на землю. Прямо на два мёртвых тела, что лежали от меня в нескольких метрах. Я остановился, не дойдя до них пару шагов. Первый шиноби лежал на спине. Его глаза были распахнуты и остекленели. Рот приоткрыт, словно он хотел что-то сказать, но не успел. Из раны на шее кровь уже не текла. Она запеклась густой коркой. Ткань на плече была обуглена, и через дыру виднелась красная, пузырящаяся кожа. Я сглотнул. Мне хотелось бы сказать, что это не произвело на меня никакого впечатления. Что в прошлой жизни я видел мёртвых. Видел тела в морге; видел, как людей накрывали простынями в операционных. Видел и похороны, и открытые гробы. Но нет. Это было другое. Я видел уже оформленные тела. На практике, в повседневности. Это было просто похоже на… Задокументированную смерть? Да. Возможно. Но я никогда не был на месте событий. Никогда не видел того, как происходит этот процесс, и как люди умирают в режиме реального времени. Прямо сейчас. Прямо на твоих глазах. Кровь на листьях. Запах железа, смешанный с запахом палёной плоти. Мухи, которые уже начали слетаться, жужжа у открытой раны. Пальцы мертвеца, что ещё сжимали рукоять куная, побелевшие и неестественно согнутые. От этого зрелища мой желудок подкатил к горлу, и я с трудом подавил рвотный позыв. Руки мелко задрожали. Отвернулся и несколько раз вдохнул через нос. — Ты в порядке? — голос Мадары послышался прямо надо мной. Его ладонь легла мне на плечо. — Да, — выдавил я не оборачиваясь. — Просто… Дай секунду. — Угм, — услышал я лишь неопределённый звук, похожий на одобрение. Он не торопил. Стоял рядом, молча, положив руку на моё плечо, и ждал. Мне потребовалось около полуминуты, чтобы дыхание выровнялось. — Они… — я, наконец, повернулся к брату, стараясь долго не останавливаться взглядом на телах. — Они из какого-то клана? Мадара нахмурился и подошёл к первому. Присел рядом и осмотрел его одежду. Я заметил, как его взгляд застыл на той повязке, где был знак. Три параллельные волнистые линии в круге. — Васаби, — кивнув на повязку, констатировал он и поджал губы. — Опять. — Двое? — Двое, — подтвердил старший выпрямившись. — Скорее всего, разведчики. Или дозорные, — он огляделся по сторонам. — Но если здесь ходят дозорные Васаби, то… Он недоговорил. Его взгляд зацепился за что-то на земле, и он резко затих. Брови сдвинулись, а зрачки сузились. — Нии-сан? Мадара не ответил. Он сделал несколько быстрых шагов в сторону, раздвигая ветки кустарника. Я пошёл за ним, обходя тела и стараясь не наступить на расплывающуюся лужу крови. — Нии-сан, что… — Следы, — резко остановившись и присев на корточки, бросил он. — Ещё свежие. И их… — он осмотрелся, выдержав паузу. — Много. Видимо, здесь прошла группа из несколько человек. И они… — он провёл пальцами по разрытой земле, затем поднёс их к носу. — Это кровь. Мой желудок снова дёрнулся. — Наши? Мадара поднялся и молча двинулся по следам. Его шаг стал быстрее, жёстче. Я едва поспевал за ним. Подлесок становился гуще, ветки хлестали по лицу, и мне приходилось закрывать глаза рукой. Мы шли около трёх минут. Может, меньше. Время потеряло чёткие очертания. Но с каждым шагом запах крови становился всё плотнее. И тогда Мадара резко остановился. Так, что я едва не врезался ему в спину. Я заметил, как он застыл, а его плечи окаменели. Руки, только что скользящие по ветвям, замерли в воздухе. Он стоял неподвижно, и даже дыхание его, казалось, остановилось. — Нии… Я выглянул из-за его бедра. И увидел… Тела. Но не простые, разбросанные по округе трупы. На них были эмблемы и символики. И на некоторых из них была символика клана Учиха.