Не буди во мне зверя

Я стоял у высокого окна в своем кабинете, заложив руки за спину, и молча смотрел на ухоженный парк поместья. Свинцовые, налитые влагой тучи тяжело нависали над верхушками вековых деревьев, обещая скорый, пронизывающий до костей холодный дождь. Скоро должны были прийти мои люди. Мой новоиспеченный «ближний круг». И, глядя на этот надвигающийся атмосферный шторм, я отчетливо понимал: их у меня катастрофически, до смешного мало. Альфред, Маршал, Мэтью. Гениальный педант-финансист, прожженный циник-детектив и преданный, но прямолинейный бандит. Для локальной грызни за отцовское наследство в канадской глуши этого пока хватало. Но для того, что я задумал в глобальной перспективе, — это даже не капля в море. Мне нужны были еще люди. Целая армия умных, верных, голодных профессионалов, готовых зубами вырывать наше место под солнцем. Нынешний девятнадцатый век, стоящий на пороге своего кровавого заката, был фантастически богат на таланты и самородки. Сейчас в мире только начиналось время тектонических сдвигов — в сознании масс, в науке, в геополитике. Мой разум, сохранивший знания из будущего, четко, как на контурной карте, выстраивал хронологию грядущего кошмара и небывалого триумфа. В ближайшие полвека чопорная старушка Европа захлебнется собственной кровью, утонув в иприте и окопной грязи. Там почти подряд вспыхнут две самые страшные, индустриальные бойни в истории человечества. Старая, надменная власть империй над миром пошатнется, сгниет заживо и будет вынуждена передать корону мирового господства Новому Свету. И здесь, на этом самом континенте, начнется небывалый, резкий и агрессивный экономический подъем. Поэтому мне нельзя было зацикливаться только на лесопилках, шахтах и пшенице Канады. Да, это отличный, сытый и безопасный тыл. Но настоящая игра развернется южнее. Нужно было уже сейчас, не теряя ни года, планировать жесткую, ползучую экспансию в США. Именно там будут сконцентрированы самые немыслимые потоки денег и абсолютного политического влияния. Там в муках зародятся крупнейшие транснациональные конгломераты и корпорации, диктующие свою волю целым суверенным государствам. Я криво, невесело усмехнулся своему отражению в холодном стекле. В прошлой жизни я не был гиком или фанатичным знатоком вселенной Марвел. Мои знания об этом мире ограничивались общими, самыми громкими событиями и несколькими блокбастерами, которые я смотрел по телевизору после тяжелых смен. Но даже этого базиса хватало, чтобы волосы вставали дыбом. Я знал, что здесь есть и будут настоящие боги с волшебными молотами, гении-миллиардеры в железных костюмах, пришельцы из космоса, мутанты и прочая немыслимая нечисть. И я точно знал главное: обычное человечество будет ненавидеть и бояться нас до животной дрожи. Нас будут отлавливать, изучать в лабораториях, строить гигантских роботов для нашего истребления. И чтобы выжить в этом безумном, переполненном сверхсилами мире, чтобы защитить свою семью, когда начнутся события, меняющие саму реальность, мне нужны были не просто когти. Когти ломаются. Плоть рвется. Мне нужна была власть. Абсолютная, непробиваемая, легитимная финансовая и политическая броня. Я должен стать тем, кого правительства боятся трогать. Но, кроме финансов и купленных сенаторов, мне нужно было и мое собственное, физическое усиление. В этом мире было слишком много невероятного, чтобы полагаться только на природную мутацию. Даже с моими обрывочными знаниями я помнил, что здесь реально существует магия. Существует энергия Ки, мистические артефакты древних цивилизаций. Скоро на свет начнут появляться различные сыворотки суперсолдат, генетические модификаторы и почти волшебные, неразрушимые металлы. Например, взять самого Росомаху — моего каноничного предшественника. В будущем он получил колоссальное усиление, когда секретная правительственная программа заменила его костяк на адамантиевый. Но, честно говоря, анализируя, я понимал, что мне этот вариант категорически не нравится. Я читал и помнил, что, помимо несокрушимости, тяжелый металл имел и фатальные негативные эффекты. Адамантий постоянно отравлял тело Логана токсинами. Его невероятная регенерация десятилетиями работала на износ, круглосуточно борясь с тяжелым отравлением и в итоге начал терять свои силы. Зачем мне добровольно травить собственный организм, сокращая время своей жизни, если в этом мире есть огромное количество других, более элегантных вариантов? Где-то в Африке скрыта Ваканда с ее легким, поглощающим кинетическую энергию вибраниумом. Где-то есть металлы атлантов. Уру. Магические сплавы. Если уж укреплять кости — то чем-то, что не убьет меня изнутри. Но это всё были пока недостижимые сверхидеи из далекого будущего. Начать стоило с малого, с фундамента. С изучения оружия и боевых искусств. До сих пор я убивал врагов исключительно на голых инстинктах Зверя, на слепой ярости и грубой физической силе. Это работало против обычных бандитов, но против тренированного мастера или другого мутанта этого будет мало. Человечество за тысячелетия своего кровавого существования придумало бесконечное множество изящных способов убийства себе подобных. И я был обязан их освоить. Стать не просто берсерком, а идеальной, отточенной машиной смерти, владеющей мечами, огнестрелом, анатомией болевых точек и тактикой. Время у меня на это будет. Мой век, благодаря регенерации, будет долог. Главное — пережить первые десятилетия. А еще... кто мешает мне самому заняться настоящей наукой? Мой мозг, сохранивший знания и идеи XXI века, сейчас работал с феноменальной скоростью. Я мог бы получить лучшее научное образование. Впереди эпоха квантовой физики, генетики, кибернетики. Мне не обязательно выбирать что-то одно: быть только воином или только бизнесменом. А пока я сам не разберусь в научных дебрях (и если у меня вообще окажется к этому исследовательский талант), можно пойти другим путем. Скупать умы. Заняться агрессивным спонсорством, скупать патенты, открывать передовые исследовательские институты, давать гранты гениям-одиночкам вроде Теслы или будущих светил генетики. Вариантов было море. Моя компания должна стать колыбелью технологий. «Хлеб и зрелище для народа», — внезапно всплыла в голове знаменитая цитата. Вот куда нужно будет направить деньги! Скоро, совсем скоро начнется золотой век радио, а следом за ним, через пару десятилетий, мир захватят кинематограф и телевидение. Голливуд. Фабрика грез. Люди всегда будут готовы отдавать последние с трудом заработанные центы за яркие иллюзии, дешевые развлечения и новости, которые формируют их картину мира. Тот, кто контролирует потоки информации и эмоций, тот контролирует умы электората. Чертовски перспективная ниша для инвестиций. Голова просто пухла и гудела от колоссального масштаба этих планов. Но... если быть до конца честным с самим собой, всеми этими грандиозными геополитическими размышлениями я просто пытался отвлечься. Пытался заглушить совсем другие, слишком человеческие эмоции. Я пытался отогнать от себя липкий, ледяной страх за Элизабет. Тот самый первобытный ужас, который я испытал, когда узнал что ее похитили. Мы вернулись в поместье два дня назад. И все эти сорок восемь часов были похожи на хождение босиком по минному полю. Похищение стало для матушки фатальным триггером, запустившим новый, еще более тяжелый виток ее душевной болезни. У нее стремительно прогрессировало расстройство: она окончательно замкнулась в себе, забилась в самый темный угол своих покоев, зашторила все окна и наотрез отказывалась выходить из комнаты. Ее паранойя достигла такого жуткого уровня, что она пускала к себе только Роуз, которая приносила ей еду, и меня. Даже когда по моему приказу из Калгари прибыл хороший врач, мне пришлось сидеть рядом с ней на кровати, крепко держать ее ледяную, дрожащую руку и успокаивать, чтобы она не впала в буйную истерику при виде незнакомого мужчины. Я и сам, пользуясь медицинскими знаниями из прошлой жизни и своим обострившимся звериным чутьем, тщательно её осмотрел. Убедился, что физически с ней всё хорошо. Ребенок развивался нормально, крошечное сердцебиение плода было ровным и сильным. Пережитый колоссальный стресс и доза хлороформа, к счастью, не спровоцировали выкидыш. Но ее хрупкий, истерзанный разум буквально висел на истончившемся волоске. Я не мог сидеть в ее полутемной спальне сутками напролет — империя сама себя не построит, а враги сами себя не уничтожат, — поэтому я нанял этого доктора на постоянную основу. За баснословные, неприличные деньги он переехал в наше гостевое крыло и должен был круглосуточно дежурить в поместье до самых родов. Так мне было хоть немного спокойнее. Тут мой чуткий слух уловил едва заметные изменения в привычном звуковом фоне дома. По коридору второго этажа, уверенно приближаясь к дубовым дверям моего кабинета, раздавались шаги. Трое мужчин. Тихий, напряженный разговор. Рокочущий бас Маршала Бернса, сухой, деликатный кашель Альфреда Крэйна и тяжелая, ритмичная поступь Мэтью. Мой Военный совет был в сборе. Дверь за спиной тихо скрипнула, впуская их внутрь. В помещение мгновенно проник смешанный запах дорогого табака, свежих типографских чернил, оружейной смазки. Я не стал оборачиваться сразу. Я продолжал стоять, глядя в окно на надвигающуюся грозовую бурю, позволяя им пару долгих секунд потоптаться в тишине кабинета, чтобы они в полной мере почувствовали вес и тяжесть текущего момента. Они должны видеть во мне лидера, а не мальчика. — Присаживайтесь, джентльмены, — произнес я ровным, задумчивым голосом, не отрывая взгляда от свинцовых туч, из которых уже начали падать первые крупные капли дождя. — У нас сегодня очень много тем для разговора. Мужчины молча, не проронив ни слова, расселись по тяжелым дубовым стульям вокруг стола для совещаний. И только после этого я медленно отвернулся от окна, неспешно подошел к массивному столу и по-хозяйски опустился в кожаное кресло во главе. Мой взгляд сразу упал на Маккензи. Рыжий шотландец сидел на самом краешке стула, прямой как палка, а его лицо выражало мрачную готовность немедленно отправиться на эшафот, не прося о помиловании. Я невольно улыбнулся и вальяжно откинулся на спинку кресла. — Расслабься ты уже, Мэтью, а то последние два дня ходишь по дому, как в воду опущенный, — произнес я, стараясь смягчить тон. — Никто не собирается тебя казнить или наказывать. У нас началась по-настоящему серьезная игра, ставки взлетели до небес, и потери неизбежны. В том, что случилось с Элизабет, есть не только твоя вина. Это и мой личный просчет — я недооценил наглость Блонски и не предусмотрел такой дерзкий шаг. Я сделал небольшую паузу, позволяя моим словам впитаться, а затем добавил чуть жестче: — Поэтому выдохни и успокойся. Но совет мой всё же услышь: относись к своей работе еще серьезнее. Проверяй людей до седьмого колена, не доверяй случайным наемникам. Ты теперь не просто бывший главарь банды, Мэтью. Ты — официальное, влиятельное лицо в зарождающейся империи Хоулеттов. Лицо, отвечающее за безопасность моей семьи и моего бизнеса. Маккензи шумно, со свистом выдохнул и заметно расслабил напряженные плечи, словно с них сняли мешок с камнями. Мои слова явно вернули его к жизни. — Я усвоил этот урок, босс. Клянусь, впредь постараюсь такого не допускать, — голос бывшего бандита зазвучал привычно твердо. — Я уже планирую серьезно расширить штат своих людей. И теперь я буду работать в жесткой связке с Маршалом — его агенты будут дополнительно проверять каждого моего кандидата на вшивость. Никаких крыс. И еще... если позволите дополнить. Нам срочно нужно больше современного оружия. — Я смотрю, ты на официальное общение перешел, — усмехнулся я. — На тебя не похоже, Маккензи, но я рад, что в тебе зародились ростки корпоративной субординации. А насчет оружия — действуй. Есть конкретные предложения? Альфред и Маршал пока не вмешивались, внимательно слушая. Их очередь докладывать еще придет, а пока я дал шотландцу возможность реабилитироваться в собственных глазах. Тут глаза Мэтью загорелись совершенно фанатичным, почти детским блеском предвкушения. — А что... можно? Выделите бюджет без ограничений? Я даже растерялся на секунду от такой смены настроения. Неужели этот суровый потомок шотландских горцев — просто скрытый маньяк огнестрела? — Да не только можно, но и нужно, — кивнул я. — И чем больше, тем лучше. Как показали последние события, нам необходимо максимально быстро усиливаться во всех смыслах. И передовое оружие нам точно не повредит в спорах с конкурентами. — Тогда, босс, я тут набросал небольшой списочек, — Мэтью подался вперед, положив тяжелые руки на стол. И тут его понесло. Он рассказывал об оружии с такой страстью и любовью, с какой поэты описывают своих прекрасных муз. — Понимаете, босс, пока всякая деревенщина на Диком Западе по старинке палит из дедовских «Миротворцев», заряжая каждый патрон по одному, инженерия шагнула далеко вперед! Например, новенький кольт «Новая армия и флот», его только-только начали выпускать в Штатах, на заводах в Хартфорде. Это же песня, а не револьвер! Откидной вбок барабан для быстрой перезарядки и двойное действие — можно палить, просто нажимая на спуск, не взводя бойок каждый раз. Идеальное личное оружие! Мэтью перевел дух, его глаза блестели от возбуждения. — А еще Смит-Вессон третьей модели, — продолжил он с жаром. — Переламываешь ствол вниз, и экстрактор сам выплевывает все шесть стреляных гильз разом. Максимально быстрая перезарядка! Пока враг ковыряется со своим старьем, выковыривая гильзы по одной, мои парни уже снова готовы открыть шквальный огонь. Что касается дальнобойных винтовок, то тут у нас новый Винчестер образца этого года. Гениальное творение Джона Браунинга из Нью-Хейвена. Легкая, невероятно скорострельная винтовка под револьверный патрон. Из нее можно выпустить десяток пуль за считанные секунды на приличной дистанции. — Вот тебя понесло, — удивлено кивнул я. — Но продолжай? — О, еще есть дробовики Винчестера восемьдесят седьмого года, — кровожадно оскалился шотландец. — Отличный многозарядный дробовик рычажного действия. В трубчатый магазин влезает пять патронов двенадцатого калибра. В замкнутом пространстве — это просто машина для превращения врагов в кровавый фарш! Один выстрел — и в стене дыра размером с кулак. Мэтью воровато оглянулся, понизил голос до благоговейного шепота и наклонился еще ближе. — И еще кое-что, босс. Пулемет Максима. Изобрели британцы, работает от энергии отдачи ствола — первый в мире полностью автоматический пулемет. Ленточное питание, водяное охлаждение! Стоит, конечно, баснословных денег, почти как небольшой паровоз, но... — Но для мультимиллионера Хоулетта это совершенно не проблема, — закончил я за него, не в силах сдержать широкую улыбку. — Зато я теперь прекрасно понимаю, почему ты до сих пор не женат, Мэтью. Женщинам в твоем черством сердце просто не остается места. Там всё плотно забито смертоносными игрушками. По кабинету прокатился сдержанный, рокочущий смешок Маршала и деликатное покашливание Альфреда. Мэтью слегка смутился, крякнув в кулак, но от своих идей не отступился ни на дюйм. Я повернулся к своему финансисту. — Альфред, мы можем всё это легально купить? Причем быстро. Проблем с законом не будет? Вряд ли пулемет Максима продают так просто. — Да, господин Джеймс. Я не предвижу в этом никаких неразрешимых юридических сложностей, —ответил англичанин. — Мы оформим это как крупный индивидуальный заказ у производителей для защиты частной собственности. Аристократия и крупные промышленные магнаты, к коим относятся Хоулетты, не покупают ширпотреб в лавках. Мы отправим телеграммы с банковскими гарантиями напрямую на фабрики Кольт в Хартфорде и Винчестер в Нью-Хейвене. Они с радостью выполнят оптовый заказ. Что касается пулеметов, мы можем попробовать сделать прямой заказ в Великобританию, на заводы Виккерс. Тут я точно не могу сказать, получится ли сразу, так как это армейский образец, но всё же думаю, какое-то небольшое количество нам удастся купить через коррумпированных чиновников или третьи страны. — Ну тогда отлично, действуйте, — я хлопнул ладонью по полированному столу, подводя итог милитаристской части. — Не будем экономить на безопасности. И берите с большим запасом — и само оружие, и патроны. Как я понимаю, доставка займет время, поэтому начинайте работать сегодня же. Я выдержал паузу, позволяя жесткому деловому настрою окончательно вытеснить все предыдущие тревоги. — А теперь, Альфред, — я внимательно посмотрел на душеприказчика моих капиталов. — Оружие мы закупим, парней Мэтью вооружим до зубов. Но воевать мы будем не только свинцом. Что у нас происходит на финансовом фронте? И как обстоят дела с моими активами? Получается перехватывать контроль? Что по нашим договоренностям и моим последним распоряжениям? Рассказывай. Альфред педантично поправил очки на переносице и неторопливо раскрыл пухлую, пахнущую дорогой кожей папку, лежавшую перед ним на столе. В отличие от Мэтью, который загорался при виде револьверов, стихией Альфреда были сухие цифры. И в этих цифрах он был не менее кровожаден. — Дела обстоят в высшей степени продуктивно, господин Джеймс, — начал он своим ровным, лекторским тоном. — Первым делом я кардинально расширил штат нашего административного и юридического аппарата. Я нанял стряпчих и самых беспринципных адвокатов, которых только можно купить за деньги. Причем не только здесь, в Канаде. Наши юристы уже работают в ключевых финансовых узлах США, таких как Нью-Йорк и Чикаго, и начали агрессивно закрепляться в Европе. Он перевернул страницу, испещренную ровными колонками цифр и фамилий. — Как вы и приказывали, мои доверенные люди сейчас активно шерстят ведущие университеты и школы экономики. Мы ищем молодые, голодные до успеха и больших денег кадры. Тех, чей разум еще не закостенел в старых схемах, а амбиции требуют выхода. Результаты превосходны. Мы формируем совершенно новый пул управленцев — преданных исключительно семье Хоулетт и лично вам, а не старым связям. Эти молодые, зубастые волки уже начали занимать должности тех управляющих, которые... скажем так, случайно перепутали ваш кошелек со своим собственным. — И как проходит процесс смены власти на местах? — поинтересовался я, сцепив пальцы в замок. — Старые, жирные крысы так просто не уходят от кормушки. — О, здесь мы применяем комплексный подход, — на тонких губах Альфреда промелькнула поистине змеиная, холодная улыбка. — Иногда это исключительно легальный, жесткий аудит, который вскрывает недостачи. А иногда... с неоценимой помощью моих многоуважаемых коллег. Альфред изящно, с легким поклоном кивнул в сторону Маршала и Мэтью. — Если проворовавшийся директор упирается, нанимает своих адвокатов и не хочет уходить по-хорошему, в дело вступают ищейки мистера Бернса. Они виртуозно находят всю грязь: поддельные накладные, тайные счета, любовниц, незаконные сделки с конкурентами. Затем мы кладем это пухлое досье им на стол. Если и после этого клиент не понимает прозрачных намеков, мистер Маккензи организует с ним весьма убедительную профилактическую беседу в темном переулке. — Мои парни умеют доступно объяснять новые корпоративные правила, — усмехнулся Мэтью, поигрывая дорогой серебряной зажигалкой. — Ни один еще не попросил повторить дважды. — Именно, — удовлетворенно подтвердил Альфред. — А уж после того, как мы легально выжимаем из них все украденные активы до последнего цента в качестве компенсации, наши юристы передают заботливо собранные и перевязанные ленточкой уголовные дела прямо в полицию. Пусть гниют в тюрьме. Это отличный, наглядный урок для остальных. Никто больше не смеет безнаказанно воровать у Хоулеттов. Я одобрительно кивнул. — Что по инфраструктуре и расширению? — спросил я, переходя к глобальным планам. — Полностью отреставрирован и модернизирован наш центральный офис в Калгари. Мы провели туда собственную, независимую телеграфную линию. Кроме того, открыты новые, роскошные представительства в Торонто и в Ванкувере. Нам нужно плотно контролировать порты и логистику, особенно учитывая нашу неразрешенную проблему с Блонски. В ближайший месяц планируется открытие большого финансового филиала в Монреале. Альфред достал из папки плотный, хрустящий лист с тиснеными гербовыми печатями и аккуратно подвинул его ко мне. — Но самое главное, сэр. На территории Соединенных Штатов Америки официально зарегистрирована корпорация «Howlett Enterprises». Пока что это лишь формальный юридический плацдарм, но он уже сейчас дает нам полное право вести легальную финансовую экспансию на юг, скупая активы. Кроме того, неукоснительно выполняя ваши стратегические распоряжения, я уже отправил доверенных эмиссаров в Европу. К концу года мы откроем финансовые представительства в Нидерландах — там исторически сложились лучшие, самые непрозрачные банковские шлюзы для отмывания и перевода капиталов — и торговое бюро во Франции. Я смотрел на этот документ, на красивую вязь названия корпорации, и внутри меня разгоралось чувство глубокого, созидательного удовлетворения. Моя империя пускала корни. Глубокие, ядовитые для конкурентов корни, которые в будущем оплетут многих. — Поразительная скорость, Альфред. Вы превзошли мои ожидания, — искренне, без капли иронии похвалил я. — А что с моим личным промышленным проектом? Глаза англичанина за стеклами очков блеснули неподдельным профессиональным интересом. — Ваша новая мануфактура, сэр. Всё идет точно по графику. Огромный участок земли рядом с Калгари выкуплен и обнесен забором. Строительство каменных фундаментов и цехов уже началось. Я заключил прямые контракты на закупку самых передовых станков и паровых турбин — часть прибудет из Германии, часть из индустриальных центров Штатов. Что касается кадров: наши вербовщики сейчас буквально живут в эмигрантских конторах портов на восточном побережье. Мы перехватываем целые семьи, прибывающие из нищей Ирландии, Италии и Восточной Европы. Мы предлагаем им то, чего не дает в таком колличестве ни один другой наниматель: теплую крышу над головой в специально строящихся рабочих поселках, честную плату звонкой монетой, школы для детей и абсолютную гарантию работы. Взамен мы получаем их рабскую, искреннюю преданность. Они будут молиться на фамилию Хоулетт. — А инженеры? — уточнил я. — Мне нужны не только рабочие, мне нужны мозги. — Университеты, господин Джеймс, как вы и велели, — кивнул счетовод. — Мы агрессивно переманиваем лучших выпускников технических колледжей. Предлагаем им высокооплачиваемую работу, новейшее лабораторное оборудование и безлимитные бюджеты на их эксперименты. Они счастливы работать на нас. К моменту, когда цеха будут достроены, у нас будет лучшая инженерная и химическая команда во всем Доминионе. Я удовлетворенно откинулся в кресле, переводя тяжелый взгляд с одного члена своей команды на другого. — Вы все проделали колоссальную работу, господа, — я позволил себе легкую, хищную улыбку. — Мы выстроили фундамент. Но сейчас нам предстоит защитить то, что мы строим. Блонски нанес подлый удар по моей семье. Он хотел пустить нам кровь. И теперь наша главная, первоочередная задача — утопить его в этой самой крови. — Маршал, ваш выход. Что ваши люди раскопали на этого ублюдка? — я перевел взгляд на старого детектива. Бернс неторопливо достал из внутреннего кармана пиджака помятый блокнот, стряхнул пепел с сигары в хрустальную пепельницу и глухо прокашлялся. — Наш неудавшийся похититель поджал хвост, Джеймс, — пробасил он. — Блонски наглухо забаррикадировался в своем загородном особняке недалеко от Эдмонтона. Это скорее укрепленная крепость, чем дом для отдыха. Сейчас территория окружена просто тьмой хорошо вооруженных людей. Мои шпики докладывают, что еще несколько дней назад он ходил гоголем, раздуваясь от гордости, но потом его прекрасное расположение духа резко переменилось. Он впал в черную, липкую паранойю. Истерит и срывается на прислуге. — Еще бы, — я хищно ухмыльнулся, чувствуя, как внутри мстительно ворочается Зверь. — Это случилось ровно в тот момент, когда к нему не доставили Элизабет, и он остался без главного козыря-заложника. Могу только представить его жирное, перекошенное лицо, когда его наемники просто не вернулись. — Вы абсолютно правы, сэр, — кивнул детектив. — Но это еще не всё. Блонски ждет гостей. К нему со дня на день должны прибыть какие-то очень серьезные люди. И судя по тому, что краем уха слышала прислуга, он их до одури, до дрожи в коленях боится, но при этом ждет как манну небесную, как свое спасение. Он по пьяни хвастался своим ближайшим подручным, что с помощью этих таинственных «гостей» он взлетит так высоко, что сможет навсегда заткнуть пасти всем недовольным и стереть конкурентов, включая вашу семью, в порошок. — А кто они такие, выяснить не удалось? — нахмурился я, чувствуя легкий укол тревоги. — Нет. Ни имен, ни чего. Прибывают со дня на день, инкогнито. — Погоди-ка, — Мэтью недоверчиво прищурился, глядя на Бернса. — А ты откуда всё это знаешь в таких тонких подробностях? Особняк оцеплен армией головорезов, Блонски в глубокой паранойе, а ты дословно цитируешь его пьяные разговоры с подручными. Маршал невозмутимо затянулся сигарой и выпустил густое, сизое облако дыма прямо в сторону шотландца. — Просто я очень хорошо делаю свою работу, Маккензи. В отличие от некоторых шумных парней с револьверами, мои люди умеют становиться абсолютно невидимыми. Половина прислуги сидят на моем щедром жаловании. — Достаточно, — оборвал я намечающуюся перепалку. — Информация исчерпывающая. Значит, так. Я отправлюсь туда сам и нанесу мистеру Блонски прощальный визит вежливости. Мэтью, ты подготовишь команду страховки, молчаливых и проверенных парней. Близко к особняку не подходить, оцепите внешний периметр в лесу. Если кто-то из его людей попытается сбежать — стрелять на поражение без предупреждения. Внутрь я планирую пойти один. Я резко повернулся к счетоводу. — Альфред, будьте готовы начать агрессивное поглощение. Как только Блонски... внезапно выйдет из игры, в его компании начнется паника и хаос. Его акции рухнут. Скупайте всё, перехватывайте государственные контракты, отмывайте его активы через наши подставные фирмы. Ускорьтесь с открытием европейских компаний — мы будем проводить деньги и распродавать часть его флота именно через них, чтобы максимально запутать следы. Я обвел свой молчаливый совет тяжелым, совершенно недетским взглядом. — После нападения на мою мать с Блонски не получится разойтись миром. Только смерть. Показательная, кровавая и жестокая, чтобы другим ублюдкам неповадно было даже дышать в сторону семьи Хоулетт. И мне абсолютно плевать, кто за ним стоит. Хоть сам дьявол. Мы убьем и дьявола. В кабинете повисла тяжелая, плотная тишина. Мои люди приняли приказ без колебаний. Никакой морали — только бизнес. — И еще одно, Маршал, — я понизил голос. — Что по моему спецзаказу? Старый детектив мгновенно подобрался, его лицо стало предельно серьезным. — Всё готово, Джеймс. Это влетело нам в копеечку, мастеров-ювелиров пришлось искать через закрытые каналы в Штатах, чтобы не привлекать внимания, но заказ выполнен в точности. Партия первоклассного холодного оружия с глубоким серебрением клинков. И два тяжелых ящика патронов под револьверный патрон. Пули отлиты из чистого серебра. Без примесей. Я удовлетворенно, с облегчением кивнул. — Отлично. Раздайте это оружие и боеприпасы самым приближенным. Тем, кто будет охранять внутренний периметр поместья, мою семью и сопровождать лично меня. Пусть у них всё это всегда будет под рукой, в быстром доступе. И себя тоже не забудьте. Никто не задал лишних, глупых вопросов. Маршал и Мэтью просто кивнули — они были в курсе и знали причину моей паранойи. Только на бледном, аристократичном лице Альфреда на долю секунды промелькнуло искреннее удивление. Его гениальный, аналитический ум явно пытался просчитать против кого именно в просвещенном девятнадцатом веке могут понадобиться серебряные пули. Но он был слишком умен, чтобы спрашивать об этом вслух, и благоразумно промолчал, сделав пометку в своем блокноте. — На этом всё, джентльмены. Готовьтесь. Скоро мы отправимся навестить ферму мистера Блонски. Пора заканчивать с ним. Свободны. Когда за ними закрылась тяжелая дубовая дверь, я снова отвернулся к окну. Дождь всё-таки начался, холодными, крупными каплями яростно барабаня по стеклу. Серебро. Это лишь крошечная, самая примитивная часть страховки. Столкнувшись с кровососами, я окончательно уяснил одну простую, пугающую истину: этот мир не ограничивается паровыми машинами, телеграфом и оружием. В густых тенях этой реальности скрываются настоящие монстры. И если существуют вампиры, сгорающие на солнце, если существую я сам со своими костяными когтями и бешеной регенерацией, значит, сто процентов есть и другие. Люди со способностями. Мутанты. Одаренные. Называйте как хотите. Они точно существуют. Мой беглый сводный брат Дог — яркий, живой тому пример. Обычные наемники Мэтью, даже вооруженные новейшими оружием, не смогут остановить существо, способное, скажем, читать чужие мысли, силой воли управлять металлом, телепортироваться или швыряться сгустками пламени. Обычные люди — это просто пушечное мясо в войне сверхов. Чтобы эффективно противостоять монстрам, мне нужны свои собственные монстры. Мне нужны сверхлюди. Команда верных, особенных людей, чьи таланты далеко выходят за рамки человеческих возможностей. Их придется искать. Искать по всему миру. Дать им цель, безопасный дом, а взамен получить их безоговорочную лояльность. Это невероятно сложная задача, требующая многих лет, хитрости и колоссальных, неисчерпаемых ресурсов, но теперь это стало моим главным приоритетом на ближайшие будущее. Зарождающийся двадцатый век будет жестоким, кровавым и безжалостным, и выживут в нем только те, кто готов эволюционировать. Эволюционировать или умереть. После того, как все меня покинули, я прислонился горячим лбом к холодному стеклу, глядя в беспросветную темноту заливаемого дождем парка.