Архитектор нового порядка

      Ресторан «Арлекино» в Польше собирал десятки посетителей ежедневно, особенно по выходным. Но люди ходили в «Арлекино» не только ради отдыха. За своими дверьми заведение скрывало нечто гораздо более мрачное. Под рестораном простиралась широкая сеть подземных тоннелей, где время от времени собирались члены культа Моргота, проходили встречи с основателем и хранились реликвии самого Тёмного Властелина. И как раз сегодня, после полного уничтожения первого легиона, владелец ресторана встретился с тем, кого называл Хозяином.       — Себастиан, ты сильно рискуешь, разместив штаб в столь людном месте. Смотри, как бы тебе не постигнуть участь Томаса, — произнёс человек в маске, чьё тело скрывал чёрный плащ с глубоко надвинутым капюшоном.       Двое находились в кабинете. Слева от входа высились стеллажи с книгами. Прямо напротив двери стоял огромный стол, залитый светом из окна за его спиной. Справа от двери располагался чёрный кожаный диван, а слева от него — стеклянный столик с графином воды.       — Напротив, здесь каждый день столько народу, что никто и не догадается о том, что творится под землёй, — ответил Себастиан, подходя к стеллажу и нажимая на красный корешок.       Щёлкнул механизм, и стеллаж бесшумно отъехал, открывая за собой железную дверь с замочной скважиной. Себастиан вставил ключ, дважды провернул его, дождался щелчка и надавил на дверь. Та поддалась и откатилась назад, открывая путь к железной лестнице, уводящей в темноту.       — Проходите, хозяин. Я закрою за нами, чтобы не оставить лишних свидетелей, — сказал Себастиан, пропуская человека в маске вперёд.       Пока тот спускался, владелец ресторана закрутил потайной винт, скрывая все следы, и следом спустился вниз. Он отпер ещё одну дверь и пригласил Хозяина внутрь. Кабинет был аскетичен: стол, несколько стульев, доска. На доске висела карта Земли с красными отметками в разных уголках мира.       Хозяин прошёл и сел за стол, Себастиан занял место напротив.       — Как наши планы? — спросил Хозяин.       — Из-за ошибок Томаса нам пришлось отказаться от нескольких мест. Мы столько готовили, вкладывали деньги — и всё рухнуло, — в голосе Себастиана закипела ярость; глаза блестели, черты лица исказились гневом.       — Не позволяй чувствам захлестнуть тебя. Они всегда ведут к ошибкам.       — Да, Хозяин. Но я так хотел бы, чтобы мы помогли Морготу как можно скорее.       — Иногда спешка лишь вредит. Томас именно это и допустил, хотя я его предупреждал. Мы ведём свою игру уже долго — века, и можем подождать ещё. Времени полно.       — Как бы то ни было, несмотря на упущенные ритуалы, мне удалось кое-что сделать. Вы слышали о Чернобыльской АЭС? Мы профинансировали людей, которые предложили провести эксперимент по отключению электроснабжения.       — И что это даст?       — Мы получили информацию от наших «друзей», что станция недостаточно безопасна. Я обратился к учёным, и за хорошую плату они предоставили сведения, как спровоцировать катастрофу. Если массово отключить электроснабжение, системы не выдержат. Будет большой взрыв и выброс радиации. А радиация смертельно опасна для людей и губительна для природы.       — Очень хорошо. У нас будет не только место для ритуала, но и удар по силам эльфов. Эльфы слишком зависимы от природы, и такой ущерб подкосит их. Но есть ещё кое-что.       — Что?       — Я выяснил неприятную новость. Наши враги-эльфы собирали тёмные артефакты, поэтому нам достались лишь жалкие крохи.       — А корона?       — Её нет. И нам нужно её найти! Напрягите все силы и отыщите её немедленно. Эльфы задумали нас одурачить — они хотят вернуть бывшего слугу Моргота, Саурона. И собираются использовать тёмные ритуалы.       — Эльфы и тёмные ритуалы? Вы уверены? Звучит неправдоподобно.       — Себастиан, ты переходишь границы. Если я говорю, значит, это правда.       — Простите, хозяин.       — Сделай так, чтобы об операции знало как можно меньше людей. Эльфы не должны узнать детали. — С этими словами основатель встал и направился к выходу. — Можешь не провожать.       — Да, хозяин.       

***

      А в замке эльфов, в солнечной комнате, Ариандор сидел в кресле, глядя на цветы. Вдруг дверь отворилась, и вошёл Календир.       — Ариандор, ты здесь? Не ожидал тебя тут увидеть, — удивился Календир и притворил за собой дверь.       — А я, напротив, ожидал тебя и даже ждал. Хочу поговорить, — лицо Ариандора ничего не выражало.       — О Сауроне?       — Нет, Саурон меня не волнует. Что может сделать сломленный дух? Ничего. Я хочу поговорить о тебе, Календир, мой друг.       — Что случилось?       — Я видел тебя в Испании.       — И что? Да, я недавно был в Испании. Ты же знаешь, я люблю путешествовать, — на лице Календира застыли недоумение и удивление; он не понимал, к чему клонит Ариандор.       — Я видел тебя кое с кем. С маленьким человеком. С ребёнком, который очень похож на тебя.       — Ариандор, я…       — Ты, Календир, ты. Как ты вообще на такое пошёл? Чем ты думал? Ты прекрасно знаешь, что будет с этим дитя! Угасание наступит намного быстрее, чем человеческая смерть от старости.       — Ничего не будет, Ариандор. Я не рассказываю о своей природе, и ребёнок выберет человеческую суть — проживёт жизнь человека.       — Уверен в этом? — Ариандор знал, что Календир развлекается с человеческими женщинами и вообще свободно относится к людским развлечениям. Но никто не ведал, что Календир завёл собственного ребёнка.       — Да, это не мой первый ребёнок. Я уже стал дедушкой. Я редко общаюсь с детьми, в основном помогаю деньгами. Именно поэтому у меня есть свои средства, а я не слепо доверяю Сильверелю, — с этими словами Календир заставил Ариандора удивиться.       — Это огромный риск. Если ребёнок примет эльфийскую суть, он умрёт быстро.       — Не примет. Никто из моих потомков не знает об эльфах. В этом моя боль: я вынужден держаться в стороне, чтобы не пробудить в них эльфийскую кровь. А теперь скажи, как ты меня ненавидишь за то, что я испортил эльфийскую кровь? — Календир почти кричал.       — Тише. Я никогда не имел ничего против полукровок и не осуждаю тебя. Но ты поступаешь глупо. Хочешь развлекаться с женщинами — пожалуйста, но зачем дети?       — Я живой, я хочу детей. Всегда хотел. Валинор не для меня, там слишком скучно, — грустно сказал Календир. — И потом, есть приятный сюрприз от моих детей.       — Какой же?       — Помнишь, Сильверель говорил о неожиданных всплесках магии? Просто так ничего не бывает.       — Не может быть… — Ариандор был потрясён.       — Да. Каждый раз, когда у меня рождается потомок, происходит всплеск магии, и наши силы чуть увеличиваются.       — И почему ты молчал?       — Потому что мне нужно сохранить это в тайне, чтобы моих детей не коснулось угасание, — ответил Календир. — А что ты делал в Испании? Ты же без надобности не покидаешь замок.       — Ты рассказал мне свою тайну, я расскажу свою. Но надеюсь, мы оба понимаем: всё, что прозвучало в этой комнате, должно здесь и остаться. Я посещаю психотерапевта в Испании.       — Ты? Человеческого психотерапевта? Зачем? — удивление снова охватило Календира.       — Потому что солдат не вернулся с битвы, Календир.       — Что ты имеешь в виду?       — Я так и не смог вернуться после битвы с Сауроном. Я отказался от Валинора, потому что не умею жить в мире. Я радуюсь каждой стычке с культом. Я даже буду рад, если Саурон снова устроит бойню. Психотерапевт считает, что у меня травма разума — психологическая травма, связанная с войной, — с сожалением произнёс Ариандор.       — Ты рассказал человеку об эльфах?       — Не совсем. Он не знает о нас; я придумал легенду. Войн среди людей и так хватает.       — Почему ты не говорил об этом раньше?       — Я самый старший из вас. Должен вас направлять, а себя направить не могу. Да и Ильфарон был бы недоволен.       — Значит, теперь понятно, почему ты не сильно возражал против Саурона… — усмехнулся Ариандор. — И откуда идёт увеличение силы.       — Кстати о возрождении, — задумался Календир, — было бы хорошо, если бы ритуал совпал с всплеском силы. У нас больше шансов.       — Предлагаешь рассказать остальным? Не думаю, что это хорошая идея.       — Я не про это. Просто будем надеяться на удачу.       — Ладно. Надо спросить у Сильвереля и Эльхейма, что у нас с ритуалом.       — М-да, эльфы собираются делать тёмные ритуалы. Валар явно будут недовольны.       — Неважно. Календир, возрождение Саурона может сыграть тебе на руку. Он очень силён и умён. Возможно, он сумеет помочь тебе полноценно общаться с детьми. Сколько их у тебя?       — Трое, Ариандор. Есть ещё внуки и другие потомки. Удивительно, как быстро течёт время среди людей, — улыбнулся Календир. — А может, и тебе стоит развлечься по-человечески? Может, станет легче.       — Календир, — с возмущением сказал Ариандор. — Береги свою тайну. Не нужно никому больше знать. Пока культ не уничтожен, это опасно: кто знает, как они могут воспользоваться твоими детьми.       — Знаю, потому и молчу. Это касается только меня. Что ты думаешь о возрождении Саурона? Получится ли у нас?       — Я старше вас всех и вижу иначе. Я не верю, что у нас что-то выйдет. Кольцо сломило его дух, и он уже не сможет ничего изменить. Наши шансы минимальны. Но даже если получится, Саурон не станет помогать просто так. Пусть он и ненавидит Моргота, но бескорыстно ничего не сделает.       — Ариандор, я тоже против этой затеи, но ты сам говорил, что он может повлиять на мир. Давай будем надеяться на лучшее.       — Хорошо, Календир. Пусть будет так. Солнце ещё нам светит, и ночь не наступила.       — Кстати, Сильверель просил всех собраться в зале. Он нашёл палантир Саурона.       — Хорошо.       

***

      Эльфы собрались лишь через три дня, когда Эльхейм прибыл в замок.       — Прошу прощения за задержку, мне нужно было подготовить кое-что. Я расскажу позже. Сначала, пожалуйста, Сильверель, расскажи о палантире.       — Да, Эльхейм. Саурон в своё время держал связь с Саруманом через палантир. У нас были другие камни, но не главный. Вы даже не представляете, где я его нашёл, — воодушевлённо ответил Сильверель, ставя на стол палантир, завёрнутый в грязную тряпку.       — Так поделись… — сказал Календир.       — В древнем королевстве гномов — Мории. — Ответ Сильвереля поверг всех в изумление.       — Что он там делал? Как ты туда попал? — спросил Ильфарон.       — А что с самим королевством? — заинтересовался Тирион.       — Постойте, это ещё не всё. Кольца гномов не утеряны, они хранятся у потомков гномов.       — Сильверель, довольно! — громогласный голос Эльхейма разнёсся по залу. — Начни с самого начала. Ничего не понятно.       — Да, Эльхейм. Палантир я нашёл случайно. Мне пришла в голову мысль почитать книгу о последних королях Мории — вдруг там будет информация о кольцах гномов. И я навестил Морию.       — Что с королевством? Орки ещё там? — перебил Тирион.       — Да, есть. И мне показалось, что я видел там свежие человеческие кости. Возможно, орки и гоблины выходят и похищают людей. Но это не точно. Надо бы сказать Адару, может, он что-то сделает.       — Как ты туда проник? — спросил Ильфарон.       — Не без труда. Оказалось сложнее, чем я думал. Войти-то вошёл, даже пробрался в усыпальницу короля. Немало времени ушло, чтобы отыскать летопись. Я не знал, есть ли кто-то ещё, поэтому вёл себя тихо. В летописи я прочёл, что гномы спрятали кольца ото всех, так хорошо, что никакое зло не сможет их подчинить, и наложили запрет их надевать.       — Я говорил, гномы с нами нечестны, — заметил Ариандор.       — Их можно понять, они нас не особо любят, — возразил Ильфарон.       — Сильверель, продолжай, пожалуйста, — велел Эльхейм.       — Пока я читал, меня заметили, и пришлось уходить. Я бежал, убивая орков, заскочил в один из залов и споткнулся — там была целая куча эльфийских, гномьих и людских вещей. Поднялся, и взгляд упал в угол: там лежал палантир. Откуда он там взялся — неизвестно. Я схватил его, завернул в первую попавшуюся тряпку и бросился прочь. Уйти от погони удалось. Вот и всё.       — Возможно, его утащил кто-то из орков или он принадлежал какому-то эльфу. Вариантов много, — заметил Календир.       — Это замечательная новость, Сильверель. Для ритуала и для связи с Сауроном палантир будет очень важен, — сказал Эльхейм и, не давая эльфам опомниться, продолжил: — У меня тоже есть новости, но не столь приятные. В последнее время я завёл полезные знакомства среди влиятельных людей, органов власти, полиции. И мне наконец пришла информация о провокации культа. Они готовят беду в городе Чернобыль. Там атомная станция, от которой люди получают электричество. Вот с ней и случится катастрофа. Но, к сожалению, точное время мне неизвестно.       — Это жестоко… Я знаю, к чему это приведёт. Снова гибель живого, — с ужасом ответил Тирион.       — Ты прав, Тирион, но это культ. Вряд ли от него можно ждать хорошего. Я всегда говорил: нужно каждый раз их уничтожать, — возразил Ариандор, испытывая грусть и печаль.       — Довольно! — снова прикрикнул Эльхейм. — Это ещё не всё. Поскольку мы не знаем точного времени, наша обязанность — отправиться туда и следить за станцией. Я уже подготовил всё к отъезду: документы, билеты, жильё, одежду.       — Мы могли бы где-нибудь в лесу укрыться, — заметил Ильфарон.       — Зачем? У нас есть всё необходимое. Не стоит привлекать лишнего внимания. Эльхейм прав, — сказал Сильверель.       — Хватит! Готовьтесь, завтра утром покидаем замок!       Эльфы не стали спорить. Каждый понимал: споры бесполезны. Эльхейм раздал документы — аккуратные подделки, выдержанные в стиле советских паспортов.       — Мы едем как туристы, — сказал он. — Интересуемся архитектурой Припяти. Никакой магии, никаких эльфийских песен. Только люди.       Ариандор усмехнулся:       — Люди, которые едут смотреть на город, где скоро умрут тысячи.       — Замолчи, — тихо сказал Календир. — Мы здесь, чтобы не допустить этого. Или хотя бы использовать.       Они выехали на рассвете. В дороге Сильверель не выпускал из рук палантир, завёрнутый в грязную тряпку. Камень молчал и был холоден.       

***

      Припять встретила их весенней сыростью. Город жил обычной жизнью: женщины вешали бельё, дети играли в мяч, мужчины курили у подъездов. Никто не знал, что через несколько дней этот город станет призраком.       Эльфы сняли квартиру на девятом этаже. Из окна открывался вид на четвёртый энергоблок. Календир часто смотрел туда, сжимая кулаки.       Первые дни после приезда были тихими. Эльфы старались вести себя незаметно, лишний раз не выходили на улицу, а если и выходили, то только ночью. Город был прекрасен даже в темноте: люди посадили много деревьев и цветов, и эльфы острее чувствовали печаль, понимая, что этот город, возможно, исчезнет. Их эльфийская природа позволяла не беспокоиться о себе — они знали, что ужасные последствия их не коснутся.       Но спокойствие не могло длиться вечно. В ночь на 26 апреля раздался грохот, и небо над станцией окрасилось в красный цвет.       — Началось! — воскликнул Ариандор. — Что нам делать, Эльхейм?       — Ничего! — ответил Сильверель. — Для ритуала нам нужны жертвы.       — Сильверель прав. Мы не будем ничего делать. Просто будем ждать, — с горечью произнёс Эльхейм. — И приготовьте всё для ритуала.       Сказав это, Эльхейм вышел из квартиры. Его не было несколько дней. Всё это время эльфы не находили себе места и иногда пытались облегчить страдания людей и природы с помощью своей силы.       — Ильфарон, не стоит. В любой момент силы могут потребоваться для ритуала, — сказал Тирион, заметив, как брат шепчет заклинания.       — Брат, я не могу так. Ты понимаешь, что произошло? Ладно люди, но природа, звери — они все страдают. А те, кого мы поклялись защищать, сейчас даже не осознают, что случилось. Сидят дома и умирают.       — Ильфарон, каждый из нас это понимает, но беречь силы всё же нужно, — возразил Сильверель.       — Куда ушёл Эльхейм? Где он? — спросил Тирион.       — Не знаю. Он был сам не свой, — тихо ответил Календир.       Через несколько дней Эльхейм вернулся. Выглядел он потрёпанным: волосы выбились из косы, на лице и одежде — сажа и грязь.       — У меня есть несколько новостей, и они хорошие, — сказал он.       — Где ты был?       — Всё это время я был в больнице и у тех, кто руководит городом. Мне удалось договориться с людьми, заразившимися лучевой болезнью, чтобы их жизни послужили благому делу. Взамен я исцелил их близких от облучения. К счастью, те не сильно пострадали. — Говоря это, Эльхейм воодушевлялся — цель приближалась.       — Мы будем использовать их в ритуале? — спросил Ариандор.       — Именно! Кровавая жертва усилит действие.       — Неужели они согласились? Почему не попросили исцелить их самих? — удивился Тирион.       — Тирион, они были в таком состоянии, что им уже ничто не поможет. Я дал им немного силы, чтобы они дожили до ритуала. Это всё, что я мог. Но их близкие будут жить!       — Какой смысл исцелять их? Живя здесь, они снова подвергнутся облучению! — воскликнул Ильфарон.       — Ты прав, Ильфарон, но я об этом позаботился — это вторая хорошая новость. Я убедил власти вывести людей из города. Эвакуация уже началась. Так что повторно их эта напасть не настигнет.       — Ты хорошо постарался, Эльхейм!       — Календир, это было непросто, но мне удалось!       — Я так понимаю, мы готовимся к ритуалу? — спросил Сильверель, подходя к походным сумкам.       — Да, ты прав. Проведём сегодня. Люди долго не продержатся.       — А где они? — кратко спросил Календир.       — Пока в больнице. Мы сейчас заберём их оттуда.       — Сколько человек согласились?       — Я успел договориться с пятнадцатью. С некоторыми поговорить не смог — они были без сознания. Использовать их без их ведома я считаю кощунством.       — Жаль, если бы было больше, результат был бы лучше, — поджав губы, ответил Тирион.       — Нам хватит. У нас много тёмных артефактов, они усилят действие, — заметил Сильверель. — Всё под контролем.       — Так ли это на самом деле? — спросил Ильфарон, подходя к окну.       — Мы сделаем всё, чтобы дать людям больше времени на жизнь, даже если сами падём от наших действий, — сказал Календир.       — Так, нам нужно торопиться. Сильверель, собирай всё необходимое и иди к станции. А мы сейчас заберём людей и придём туда же.       Когда дверь за ушедшими закрылась, Сильверель продолжил собирать сумки: артефакты, кинжалы, чаши, свитки и, главное, палантир. Он не торопился — всё равно, пока принесут людей, пройдёт время. Он успеет.       

***

      Сильверель шёл по пустынной улице Припяти, сжимая в каждой руке по тяжёлой сумке. Вокруг клубилась тишина, нарушаемая лишь отдалённым гулом спасателей и редкими криками. Город уже начал пустеть, но эльф знал: у четвёртого блока его будут ждать те, кто согласился помочь. Он свернул за угол, и перед ним открылась панорама станции — серая, огромная, с чёрным столбом дыма, поднимающимся в небо. Остановившись на безопасном расстоянии, Сильверель опустил сумки и начал раскладывать содержимое: палантир, завёрнутый в тряпку, свитки на чёрном наречии, норгульские кинжалы. Он расставлял их по кругу, выверяя каждый шаг. Ветер трепал его светлые волосы, пальцы слегка дрожали — от холода или от напряжения, он не знал сам.       — Сильверель, мы сделаем ещё два захода, и тогда можно начинать, — сказал Календир, пока остальные эльфы укладывали людей на землю.       — Да, конечно. — Сильверель подошёл к больным с водой. — Я о них позабочусь. Идите.       Когда все ушли, Сильверель заметил, что один из людей смотрит на него.       — Если хочешь спросить — спрашивай. Я отвечу на всё.       — Один из ваших сказал, что мы погибнем, но наша смерть послужит тому, что в мире станет меньше зла. — Говоривший закашлялся, его синеватая кожа была покрыта красными пятнами.       — Тише, вот выпей, — Сильверель поднёс ему воду. — Да, это так.       — Эй, кто вы? Вы исцелили наших близких, а нас не можете? Или вам так нужно кого-то убить?       — Нет-нет, мы бы с радостью исцелили вас всех. Но с каждым днём мы теряем силы и уже не способны влиять на вашу жизнь.       — Так кто же вы? — спросил другой пациент, самый старый из пятёрки.       В этот момент подошли остальные эльфы, принесли ещё одну группу пострадавших, уложили их на землю и ушли за последними.       — Я отвечу, когда прибудут все. Вы достойны знать правду. А пока позвольте хоть чем-то помочь, — сказал Сильверель, начал обтирать больных влажной тряпкой и поить их водой.       Дождавшись последних людей, Сильверель дал им воды и, повысив голос, произнёс:       — Люди, вы здесь, чтобы помочь нам и этому миру. Я расскажу вам о нас и о том, что произошло.       — Сильверель, время! — крикнул Ильфарон.       Но Сильверель продолжил:       — Мы эльфы — бессмертные, как нас иногда называют. Уже несколько тысячелетий мы защищаем этот мир от зла. Но не всегда нам это удаётся. Тёмный культ противостоит нам, разжигает войны, убийства и трагедии — вроде этой. Сейчас мы хотим возродить древнее существо, у которого хватит сил и знаний бороться с тьмой. Однако без участия богов возродить кого-то невозможно, если только не прибегнуть к кровавому ритуалу. Боги нас не слышат или не могут помочь, иного пути нет. Мы не смогли предотвратить катастрофу, но мы используем её во благо.       — Так ты говоришь, что войны, даже Великая Отечественная, из-за культа? — спросил один из больных, прерывисто дыша.       — Да.       — И такое может повториться?       — Да.       — Тогда чего же вы ждёте? Делайте своё дело. Наши отцы и деды бились тогда, и мы готовы отдать жизни за потомков. Тем более наша жизнь и так уже окончена.       — Мне жаль… Мне так жаль. Но вы правы. Мы приступаем.       

***

      Эльфы собрались в круг. Шестеро — Эльхейм, Календир, Ариандор, Ильфарон, Тирион, Сильверель — встали между телами облучённых, лицом к палантиру, лежащему в центре.       — Слушайте, — голос Эльхейма был тих, но в нём чувствовалась железная воля. — Сначала артефакты. Потяните силу из них. Каждый коснётся одного предмета. Мы не отдаём свою кровь, но возьмём то, что они накопили за века.       Ариандор нахмурился, но первым положил ладонь на рукоять норгульского кинжала. Тирион взял чашу, наполненную Серебряной водой Аэлинора — последним даром ушедшей эпохи, хранящим частицу эльфийской магии. Ильфарон коснулся развёрнутого свитка на чёрном наречии. Календир, Сильверель и Эльхейм тоже положили руки на свои артефакты.       — Закройте глаза, — велел Эльхейм. — Чувствуйте. Не отпускайте, пока я не скажу.       Шестеро эльфов замерли. В воздухе поплыло напряжение — жаркое, почти осязаемое. Артефакты отзывались тусклым свечением, отдавая энергию, копившуюся столетиями. Календир вздрогнул: под его пальцами заструился холод. Ариандор стиснул рукоять так, что побелели костяшки.       — Хватит, — голос Эльхейма прозвучал глухо. — Теперь все силы — в палантир. Не жалейте ничего.       Они одновременно коснулись камня.       И мир взорвался багровым светом.       — Читаем вместе, — выдохнул Сильверель. — Чёрное наречие. Без остановки.       Шесть голосов зашептали слова на языке, который не должен был звучать в этом мире. Гортанные, рваные звуки смешались с ветром, и чёрный дым над станцией начал закручиваться в спираль.       Палантир в центре круга засветился тускло-багровым.       — Громче! — приказал Эльхейм.       Они запели — нет, не пели, а выплёвывали слова, как заклятия. У Сильвереля задрожали руки, у Тириона побелели костяшки. Ариандор стиснул зубы так, что на скулах заходили желваки.       И вдруг свет погас.       — Не останавливаться! — крикнул Календир.       Они продолжали, уже не видя ничего, кроме тёмного камня перед собой. А затем палантир взорвался внутренним огнём — алым, глубоким, как рана.       И в этом огне они почувствовали Его.       Сознание, сломленное, но живое. Оно не говорило, не шептало — просто давило на разум, холодное, бесконечно далёкое и в то же время близкое, как дыхание за спиной.       — Саурон… — прошептал Эльхейм.       Ответа не было. Только ощущение, что там, в глубине камня, кто-то открыл глаза.       Ритуал завершился так же внезапно, как и начался. Палантир погас. Тела умирающих вокруг обмякли — жертва была принята.       Ильфарон упал на колени, тяжело дыша.       — Он… он здесь, — выдохнул он.       — Но не ответил, — жёстко сказал Ариандор.       — Пока не ответил, — поправил Календир. — Но он знает о нас. Это только начало.       Эльхейм поднял палантир. Камень обжигал пальцы.       — Мы сделали первый шаг. Теперь будем ждать.       

***

      Тьма. Холод. И вдруг — рывок, будто кто-то выдернул его из небытия.       Сознание возвращалось осколками: чужая боль, кровь, запах гари. Он не мог говорить, не мог видеть — только чувствовать. Чьи-то голоса, чуждые, но настойчивые, вплетались в его разум, как нити в гнилую ткань.       «Эльфы», — понял он. «Зачем?»       Мысли путались. Он помнил огонь, кольцо, свою гибель. А теперь — снова бытие. Слабое, болезненное, унизительное. Он не властен, не может даже шевельнуться, но он здесь.       Гнев и стыд смешались в тугой комок.       «Я жив. Проклятые… чего вы хотите?»       Никто не ответил. Голоса смолкли, оставив его одного в темноте, но теперь это была не пустота — темница, из которой он обязательно выберется.