Разбитое стекло: Свет, пожирающий звёзды

Эвакуация началась ночью — если можно назвать ночью период, когда мёртвое солнце Кибертрона скрывалось за горизонтом. Мегатрон не стал хитрить. Не стал прятаться. Он вышел на открытую частоту — ту, которую слушали все: десептиконы, нейтралы, даже автоботы — и заговорил. — Меня зовут Мегатрон. Я обращаюсь ко всем, кто ещё способен слышать. Пауза. Он выбирал слова. Каждое — как патрон: ограниченный ресурс, нельзя тратить впустую. — Кибертрон умирает. Не от войны. Не от Оптимуса. Кибертрон умирает от совершенства. Свет Праймуса — тот самый свет, который мы считали божественным благословением — это болезнь. Он проникает в наши искры и убирает всё, что делает нас живыми. Наши сомнения. Наши страхи. Нашу способность ошибаться. Нашу способность любить. Он помолчал. — Я не прошу вас верить мне. Я прошу вас вспомнить. Вспомнить, когда в последний раз вы плакали. Когда в последний раз смеялись. Когда в последний раз сделали что-то глупое, бессмысленное, несовершенное — просто потому, что хотели. Если вы не можете вспомнить — вы уже знаете, что я прав. Он смотрел на экран, где данные Саундвейва отслеживали количество активных приёмников. Цифра росла. Медленно, но росла. — Я ухожу с Кибертрона. Я забираю всех, кто хочет уйти. Десептиконов. Нейтралов. Автоботов — да, автоботов тоже. Мне всё равно, какой значок у вас на груди. Мне важно только одно: осталось ли в вас что-то живое. Пауза. — Точка сбора — Космопорт Каон. У вас есть шесть часов. После этого — мы улетаем. Мегатрон — конец связи. Он отключил передатчик. Посмотрел на Джетфайра. — Сколько? — Трудно сказать. — Джетфайр мониторил каналы. — Сигналы идут... Десептиконов много. Нейтралов — немного, но есть. Автоботов... — Он замолчал. — Сколько автоботов? — Один. — Один? — Один. И, Мегатрон... это Ультра Магнус. Ультра Магнус пришёл один. Без оружия. Без эскорта. Без своей знаменитой брони — только базовый корпус, голубой с белым, исцарапанный, потускневший. Он выглядел... маленьким. Мегатрон никогда не думал, что будет описывать Ультра Магнуса как «маленького», но без брони, без титула, без авторитета — он был просто уставшим солдатом, который слишком долго выполнял приказы. Его остановили на входе в космопорт. Три десептиконских охранника — молодые, нервные, с оружием наготове. Ультра Магнус поднял руки. — Я безоружен. Я хочу говорить с Мегатроном. — Говори. Мегатрон стоял за спинами охранников. Он не прятался — просто наблюдал. Хотел видеть глаза Магнуса, прежде чем решит. — Тетрагекс, — сказал Магнус. — Восемьсот тысяч. Я отдал приказ. Я нажал кнопку. — Я знаю. — Сенат Протихекса. Триста двенадцать членов. Я заблокировал выходы и активировал термозаряды. Лично. — Я знаю. — Лагерь перевоспитания в Тарне. Четырнадцать тысяч заключённых. Я... — Магнус. — Мегатрон поднял руку. — Я знаю. Я знаю всё. Зачем ты здесь? Ультра Магнус опустил руки. Его оптика мерцала — неровно, как лампа с плохим контактом. — Я услышал твоё обращение. И я попытался вспомнить. Когда я в последний раз... — Его голос сломался. Буквально — вокалайзер издал скрежет, и звук прервался на полуслове. Он перезагрузился. Попробовал снова. — Я не смог вспомнить. Ничего. Ни смеха, ни слёз, ни... ничего. И я подумал: это нормально. Солдат не должен чувствовать. Это делает его эффективным. Это делает его совершенным. И потом я подумал: «совершенным». Он посмотрел на Мегатрона. — И мне стало страшно. Впервые за... я не знаю, за сколько циклов. Мне стало страшно, потому что я понял, что слово «совершенный» не должно звучать как диагноз. И если мне страшно — значит, я ещё не до конца... значит, во мне ещё осталось... Он не закончил. Мегатрон молча шагнул мимо охранников. Подошёл к Ультра Магнусу — существу, которое уничтожило больше невинных жизней, чем Мегатрон мог сосчитать. Палачу. Убийце. Чудовищу. И протянул руку. — Добро пожаловать, — сказал он. Ультра Магнус посмотрел на руку. Потом — на Мегатрона. И в его оптике — сквозь тусклый голубой свет — мелькнуло что-то, что нельзя было запрограммировать. Он взял руку.