Разбитое стекло: Свет, пожирающий звёзды

Орион Пакс сидел на краю Колодца и смотрел вниз. Колодец был тёмным — впервые за всю историю Кибертрона. Ни света. Ни искр. Просто — глубина. Мегатрон сел рядом. Они молчали долго. Два существа, которые провели всю свою жизнь по разные стороны войны, сидели на краю бездны и слушали тишину. — Что теперь? — спросил Орион. Его голос был тихим. Слабым. Без резонанса Матрицы он звучал... обычно. — Теперь — всё, — сказал Мегатрон. — Хаос. Неразбериха. Миллионы трансформеров, которые не помнят, кто они. Города, которые нужно восстанавливать. Раны, которые нужно лечить. Ошибки, которые нужно совершать. — Звучит ужасно. — Звучит живо. Орион посмотрел на свои руки. Серо-голубые. Тусклые. Руки библиотекаря. — Я убил столько... — Он не закончил. Не смог. — Да, — сказал Мегатрон. — И тебе придётся с этим жить. Это — цена. — Это справедливо? — Нет. Ничто не справедливо. Справедливость — это иллюзия, которую придумали, чтобы было легче. А нам — не будет легче. Нам будет больно, и стыдно, и страшно. И это нормально. Орион помолчал. — Мегатрон? — Да? — Ты когда-нибудь простишь меня? Мегатрон думал долго. Не потому что искал красивый ответ. А потому что хотел быть честным. — Нет, — сказал он. — Не полностью. Не до конца. Но я позволю тебе попробовать это заслужить. И это — лучшее, что я могу предложить. — Этого достаточно? — Нет. Но это — начало. Далеко, на краю вселенной, два бога висели в пустоте. Один — тёмный, тихий, спящий — улыбался во сне. На его поверхности не было больше планеты, не было океанов и гор, но в складках его брони остались семена — маленькие, упрямые, несовершенные — которые ждали своего часа. Другой — серый, потухший, плачущий — начинал просыпаться. Медленно. Без золотого света. Без праведного огня. С тяжестью в искре и памятью о семнадцати мёртвых галактиках. Юникрон почувствовал, как его брат шевельнулся. Почувствовал боль, затопившую его сознание — не чужую боль, а свою собственную, впервые за всё время существования. «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ», — прошептал Юникрон сквозь сон. «В НЕСОВЕРШЕНСТВО». На Кибертроне — впервые за сто циклов — кто-то рассмеялся. Никто не знал кто. Никто не знал почему. Просто — смех. Чей-то. Обычный. Живой. Несовершенный.