Цветы для могилы Шедлетского

Если бы здесь было разделение суток, то я могла бы точно сказать где здесь день, а где ночь. Выжившие давно сбились со счёту своих дней, они лишь считали сколько циклов ада через которые прошли. В главной хижине все готовились морально и физически к новому раунду, смотря на часы около камина. Они точно показывали , вплоть до секунд ,время. Вскоре зашел Шедлетский вместе со своей женой Брайтайз. Они могли друг друга в этом аду поддержать, благодаря одной лишь Брайтайз Шедлетский остается в рассудке и может улыбаться, чтобы поддерживать остальных выживших. У администраторов был свой негласный закон - поддерживать всех выживших и никогда не показывать своей слабости. Если посмотреть с другой стороны , Шедлетский давно утерял надежду когда-либо выбраться из этой жестокой игры. Он улыбается для всех, даже для других админов и своей жены. И , поверьте мне, если он когда-нибудь сломается, то это очень плохо скажется на других пребывающих тут. Сами посудите: бывший творческий администратор Джон Джеймс Шедлетский третий, который любил троллит людей и прикалываться над ними, даже когда его начали обвинять за плохой ивент, просто создал кофту с надписью "blame John", чисто по приколу. Как такой веселый человек мог потерять надежду? Наоборот, он должен дарить надежду другим! Вот уже часы отсчитывают секунды до нового раунда, нового цикла этого безумия и жестокости. Опять придётся видеть внутренний мир своих товарищей. Убийцы уже знают большинство стратегий , которые они использовали против них. Хотя бы создание новых стратегий держит в здравом рассудке тех, кому не так сильно повезло, как Шедлетскому, оказаться здесь с близким человеком…хотя это с натяжкой можно назвать удачей. Тот же Эллиот может не переживать насчет безопасности своей сестры, он может быть уверен, что она в целости и сохранности. Даже завидно. Не правда ли? "—Ну что же, ни пуха , ни пера, ребята. Как и обсуждали на застолье, действуем сразу, как задумывали" —Громко воскликнул Билдермен. Он бы негласным лидером , но все же его все слушались. И вот кудрявый не успел взглянуть на часы, как его переместило на карту. Стеклянные дома? Неплохая карта, особенно среди новых других, которые Шедлетский не успевает запоминать. "Он" специально это делает, чтобы выжившие не сошли с ума? Кто знает. По плану Билдермена, который он назвал "луковые кольца", выжившие должны были встать вокруг определенной точки разными слоями. На этот раз они выбрали центр. "Нуб будет приманкой для убийцы. В случае если будет C00lkid, то его роль быстро заменит 007n7, так что пусть он будет рядом с Нубом, между первым и вторым кольцами. Первое кольцо будет состоять из Ту Тайма, Эллиота и Вироники. Ту Тайм должен ударить убийцу, так как убийца будет занят погоней за приманкой, а он как раз будет невидим. Вироника в это время расставляет свои граффити , в районе первого кольца, чтобы можно было толкать убийцу. Эллиот будет рядом с ними, чтобы передать пиццу, но в случае чего, Вироника должна отвлечь убийцу от Эллиота. Так что Эллиот и Вироника должны держаться вместе. Во втором кольце будут Гость 1337, Джон и Дуссекар. Гость и Шедлетский должны быть напротив друг друга во втором кольце, чтобы оглушать с двух сторон убийцу. Дуссекар будет защищать их и других из первого кольца по-необходимости. И третий круг будет состоять из меня, Тафа и Шанса. Я буду ставить диспансеры в первую очередь в районах , где убийца был замечен меньше всего. При установлении диспансера , я переметнусь между третьим и первым кольцами, чтобы установить турель. Таф также будет смотреть за убийцей, но ловушки ставить в районах , где убийца был замечен чаще всего. Шанс будет подбрасывать монетку, чтобы выбить себе пистолет, он в третьем кольце, так как он в зоне повышенной опасности из-за своих особенностей. Остальные, будьте внимательны, чтобы если что подменить других на разных кольцах. Все таки у многих схожие способности." Вот был весь план Билдермена. Тогда они все пошли на собственные позиции. Шедлетский смотрел на собственный меч. Когда-то он размахивал им без каких-либо ограничений и проблем. Сейчас "он" может легко заставить Шедлетского ,великого и неповторимого, быть таким слабаком, что ему нужна передышка в районе 40 секунд между одним ударом. Одним жалким ударом. Шатен уже скучает, просто бродить по месту, которое он должен контролировать. Но тут он слышит крик испуганного Нуба, кудрявый поворачивается на звук , но ничего не видит. Кудрявый понимает, что Нуб бежит в сторону первого круга, но тут он слышит знакомое: "—это..МАССОВАЯ ИНФЕКЦИЯ" Вскоре ,за этой фразой последовал зелёный полумесяц с чёрными краями. Этот звук , похожий на звук цепей был до боли знаком Шедлетскому. Убийца этого раунда - 1х1х1х1. Теперь Шедлетскому не так уж и скучно. Скорее до жути тревожно. "Как же там Кристина?.." —теперь крутилось в голове у Джона.

***

Я не доверю звукам и словам Всё то, что хороню в себе годами, - Тот горький пепел, душный фимиам, Что скован ледяными кандалами. В подвалах сердца, в вязкой темноте, Я подавлял клокочущую злобу, Обрекши дух свой к вечной немоте, Вкушая яд обид тягчайшей пробы. Лишь для того, чтоб мир не увидал Моей души постыдное уродство, Чтоб за улыбкой скрылся мой оскал И с миром тьмы мучительное сходство. Так, созидая внутренний затвор, Я стал жрецом в святилище распада, Где тишина - мой вечный приговор, А маска - безупречная награда.

***

Взгляни, мой друг, на этот трепет жалкий, на липкий страх создателя-лжеца, в чьем сердце гаснут творческие алки под маской безутешного лица. Как будет он, сей зодчий малодушный, встречать плоды взращенной им вражды, когда его фантом, во всем послушный, сотрет его последние следы? Творец-беглец, в испуге замирая, глядит на дело собственных же рук: как ненависть, границ и мер не зная, смыкает свой неотвратимый круг. Его дитя — не свет, а очерненье, венец его безумной чехарды, и в этом горьком, яростном сраженье не избежать заслуженной беды. Но видит Бог, я знать того не смела, какой финал начертан в книге дней, я лишь следила, как душа немела в кольце тугих и призрачных теней. Мои слова — лишь зыбкие догадки, я не могла предвидеть наперед, в какие игры и в каком порядке их эта бездна ныне заведет. Я лишь свидетель, чей рассудок слаб, не ведала, что он — амбиций раб, и до конца не знала, если честно, насколько их падение безвестно. Мы лишь стоим у края их судьбы, внимая звукам яростной борьбы, где в каждом жесте — ложь и пустота, и нет пощады, нет уже креста. Посмотрим же, как трус свой встретит рок, когда наступит мщения порог, и как его же детище теперь сожрет его, как разъяренный зверь.