Цветы для могилы Шедлетского

Кристина пришла в себя медленно, рывками, как будто её сознание пыталось вынырнуть из-под толщи ледяной воды. Первое, что она почувствовала — это нестерпимая ломота в запястьях. Руки были заведены за спину и туго стянуты грубой веревкой, которая при каждом движении больно впивалась в кожу. Она попыталась шевельнуться, но тело отозвалось тяжестью, а стул под ней противно скрипнул. Вокруг была почти полная темнота. Голова раскалывалась, а перед глазами всё плыло. Кристина инстинктивно попыталась поправить очки, но руки были связаны, а на лице не было практически ничего. Она привыкла видеть через них, но сейчас это было очень не привычно. Она зажмурилась, пытаясь унять тошноту, а когда снова открыла глаза, зрение немного адаптировалось. Помещение было небольшим и мрачным. Сквозь щели в заколоченном окне пробивался тусклый синеватый свет сумерек, выхватывая детали на полу. Брайтайз присмотрелась и почувствовала, как по спине пробежал холодок. Весь пол был усыпан чем-то странным. Осколки керамической вазы поблескивали, как битое стекло, а рядом с ними валялись раздавленные желтые лепестки. Кто-то явно выместил здесь всю свою злобу. "Здесь явно кто-то был не в духе... вот черт..."— подумала она, и её сердце забилось где-то в самом горле. Страх накатывал волнами. Кристина всегда старалась быть сильной, поддерживать Шедлетского и остальных, но сейчас, сидя привязанной к стулу в неизвестном месте, она чувствовала себя абсолютно беззащитной. Что этому психоту нужно? Почему они? Где Джон? Она начала оглядываться по сторонам более активно, игнорируя боль в шее. И тут её взгляд упал на дальний конец комнаты. То, что она увидела, заставило её сердце на мгновение просто остановиться. Там стояла старая железная кровать, и к ней был привязан Дэвид. Билдермен выглядел ужасно. Его руки и ноги были разведены в разные стороны и намертво притянуты ремнями к спинкам кровати. Он был без сознания, голова его бессильно свисала на грудь. Даже отсюда, сквозь пелену плохого зрения, Кристина видела темную корку запекшейся крови на его виске. Кажется, его били долго и целенаправленно. Кристина почувствовала, как на лице что-то стягивает кожу. Она невольно коснулась щеки плечом и поняла, что её лицо тоже испачкано в крови..скорее всего, это была кровь Билдермена, когда их тащили сюда. "— Дэвид... — прошептала она, но голос прозвучал как сухой хруст. — Дэвид, пожалуйста..." Её взгляд переместился на стол, стоявший между ней и кроватью. И вот тут у неё по-настоящему навернулись слёзы. На столе аккуратными рядами, словно в операционной, лежали инструменты. Но это были не медицинские приборы. Тяжелый молоток с зазубринами, длинные острые ножницы, несколько кухонных ножей и... два парных клинка, светящихся тусклым, ядовито-зеленым светом. Сомнений не осталось. Их сюда притащил 1х. Убийца не просто поймал их, он подготовил целую сцену для чего-то ужасного. "— Дэвид! Проснись!" —уже громче крикнула она, отчаянно дергаясь в путах. Стул зашатался, опасно наклоняясь. "— Дэвид, умоляю, открой глаза! Мы должны что-то сделать!" Билдермен издал слабый, едва слышный стон, но в сознание так и не пришел. Его дыхание было прерывистым и тяжелым. Кристина чувствовала, как паника начинает накрывать её с головой. Она никогда не видела Дэвида таким беспомощным. Он всегда был их опорой, строителем, тем, кто возводит стены и защищает. Видеть его распятым на этой кровати было просто невыносимо. В этот момент за дверью послышались тяжелые, неспешные шаги. Каждый звук отдавался в голове Кристины ударом колокола. Скрип половиц, лязг металла... И вот дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену. В комнату вошел Икс. Его силуэт в дверном проеме казался огромным и неестественным. Он не спешил подходить. Он просто стоял там, в тени, и Брайтайз отчетливо видела блеск его глаз и ту самую хищную, безумную улыбку, которая не предвещала ничего, кроме боли. "— Ну что"— его голос прозвучал на удивление спокойно, но в нем чувствовалась такая угроза, что у Кристины волосы на голове зашевелились. "— Как спалось? Надеюсь, обстановка тебе нравится.Я старался, подбирал аксессуары" Он медленно прошел вглубь комнаты, по-хозяйски задевая ногой осколки вазы и раздавливая остатки желтых пионов. Его взгляд был прикован к Кристине, и в нем читалось неприкрытое наслаждение её страхом. "— Что тебе нужно от меня?! От нас?!" — выкрикнула Кристина, пытаясь скрыть дрожь в голосе. "— Ты же знаешь, что Джон тебя найдет! Он тебя уничтожит за это! И как ты вообще смог нас вытащить из безопасной зоны?! Это против всех..." Она не успела договорить. Икс оказался рядом с ней в одно мгновение ,быстрее, чем человеческий глаз мог уловить движение. Резкий, хлесткий удар ладонью пришелся ей прямо по щеке. Голова Кристины мотнулась в сторону, в ушах зазвенело, а во рту появился металлический привкус крови. "— Не надо лишних вопросов" — процедил Икс, и его голос теперь звучал раздраженно и грубо. Он наклонился к самому её уху, так что она чувствовала его холодное дыхание. "— Ты начинаешь действовать мне на нервы, Кристина. Мой «создатель» сейчас занят более важными делами, А ты... ты здесь для того, чтобы он понял одну простую вещь." Убийца выпрямился и подошел к столу с инструментами. Он небрежно провел пальцем по лезвию одного из клинков, и по комнате разнесся неприятный металлический скрежет. "— Вы — всего лишь пешки в нашей игре" — продолжал он, не оборачиваясь. "— Но иногда пешку нужно сломать, чтобы король сделал правильный ход. Твой муж нарушил правила. Он решил, что он выше системы. А за ошибки создателя всегда платят за него,не он сам. Особенно те, которые он так бережно прятал." Он взял со стола ножницы и медленно повернулся к Кристине. Его улыбка стала еще шире, обнажая зубы. "— Знаешь, я долго думал, с кого начать. Билдермен такой крепкий, такой надежный... Его ломать будет одно удовольствие. Но ты... ты — это его сердце. И я хочу, чтобы он видел, как это сердце перестает биться. Или хотя бы как оно начинает кровоточить." Кристина смотрела на него, и в её глазах, полных слез, вдруг вспыхнул остаток прежней гордости. "— Ты трус, — тихо, но четко произнесла она. — Ты боишься его. Поэтому ты похитил нас, пока он не может вмешаться. Ты просто жалкий убийца, который возомнил себя богом." Икс замер. Его лицо на мгновение исказилось от ярости, и Кристина подумала, что сейчас он её просто убьет. Но он вдруг рассмеялся — громко, неприятно, и этот смех заполнил всю комнату, отражаясь от стен. "— Просто жалкий убийца?" — он подошел к ней вплотную и схватил за подбородок, заставляя смотреть прямо в свои горящие глаза. " — Может и так. Но в этом раунде я — единственный закон. И я обещаю тебе, Кристина, что до того, как Шедлетский придет сюда , если он вообще придет , ты будешь умолять меня о смерти. А твой дружок будет смотреть на это, не в силах даже пошевелить пальцем." Он отпустил её подбородок так резко, что она чуть не упала вместе со стулом. Икс отошел к кровати Билдермена и с силой ударил того по лицу, приводя в чувство. "— Просыпаемся, просыпаемся! — крикнул он. — Шоу начинается, а ты всё проспал!" Дэвид вздрогнул, его глаза медленно открылись, и он сфокусировал взгляд на Иксе, а потом на рыдающей Кристине. В его взгляде отразился такой ужас и такая боль, каких Кристина не видела никогда за всё время их знакомства. "— Нет..". — прохрипел Дэвид, пытаясь дернуться в путах. "— Только не она... 1х, убей меня, но оставь её!" "— О, не переживай, — Икс снова взял в руки клинки, и их зеленое сияние залило всю комнату зловещим светом. — До тебя очередь тоже дойдет. Но сначала... сначала мы поиграем с нашей фиалкой." Он медленно повернулся к Кристине, и в этот момент она поняла, что настоящий кошмар только начинается. В хижине выживших друзья гадают, где они, а здесь, в этой адской дыре, время словно остановилось, оставляя их наедине с монстром, у которого не было ни жалости, ни тормозов. Кристина зажмурилась, шепча имя мужа, но ответом ей был лишь ледяной смех убийцы и звон метала о металл.

***

В этом странном, золотом пространстве Шедлетский царапал собственную шею. Его взгляд был пуст, словно глаза смотрели сквозь этот мир, не видя ничего. Он чувствовал, как кожа под ногтями рвется, как тонкие струйки крови начинают стекать по горлу, но это не останавливало его. Это было похоже на безумную потребность, почти рефлекс, чтобы хоть как-то заглушить ту тревогу, что пульсировала внутри. "— Что тебя тревожит, мой дорогой?" — голос Теламона был таким мягким, таким спокойным, что казалось, он сам по себе мог успокоить любой шторм. Теламон осторожно, но уверенно взял руку Шеда, прекращая его странное самоистязание. Кровь уже успела запечься на пальцах Джона. Шедлетский вздрогнул, словно очнувшись от транса. Он поднял на Теламона глаза, и в них промелькнула такая боль и такое отчаяние, что даже у воплощения покоя это вызвало тень печали. "—Не знаю, Теламон..но сердце словно окутывает непонятное чувство, — прохрипел Джон. Его голос был хриплым, будто он кричал очень долго. — Это не просто злость, понимаешь? Это... это что-то новое. Если этот ублюдок тронул Кристину... я не знаю, что я сделаю с ним. Я уже готов прямо сейчас его по пакетам расфасовать. Выпотрошить. Достать из него каждый орган и раздавить. А после измельчить и заставить его это всё выпить. Но нет, теперь я здесь. Заперт. Никак не могу связаться с товарищами. Ни с кем." Теламон мягко поглаживал его кудрявые волосы, словно пытаясь вычесать из них всю тревогу. "— Мой дорогой, но ты тут лишь на время, — объяснил он. — Меня здесь закрыли не просто так. Это место — временное убежище, защита от той опасности, что несет его игра. Твоя связь с миром игры сейчас нестабильна, и я сам перекинул тебя сюда, чтобы избежать возможного плохого конца." Теламон нежно приподнял его подбородок, заставляя смотреть прямо в свои золотые глаза. В них не было осуждения, только глубокое, всепонимающее сострадание. "— Мой дорогой, я чувствую, как твое сердце колеблется. В тебе есть что-то хуже ненависти. Я ощущаю, как оно растет, заполняя те самые дыры, что ты пытался закрыть своими шутками. Расскажи мне, что это." Шедлетский нахмурился. Он попытался собрать мысли, но они разбегались, как дикие звери. Что это за чувство? Это было холодное, тяжелое. Как будто его душа превращалась в кусок льда, способный разбить что угодно, но при этом ничего не чувствующий. Это была не ярость, которая горит и обжигает. Это была какая-то ледяная, хирургическая ярость. Желание не просто убить, а разобрать на части. Дотошно, методично, чтобы каждая частичка врага почувствовала ту боль, которую он сам сейчас испытывал. И пока он пытался подобрать слова, чтобы объяснить это Теламону, Шедлетский вдруг почувствовал странное покалывание на шее. Оно быстро переросло в жжение, а потом — в нечто, что отдавало странным зудом. Он невольно потянулся рукой к шее, но Теламон мягко остановил его. А потом Джон почувствовал, как что-то растет прямо из его кожи. Что-то твердое, но при этом живое. Сначала это было похоже на мелкие бугорки, потом они начали увеличиваться, разрывая плоть. Он хотел спросить: «Что за хрень?», но голос застрял в горле. Сквозь полупрозрачную кожу, словно изнутри, начали пробиваться ярко-красные лепестки. Они были такие красивые, такие яркие, что их цвет казался нереальным на фоне бледной кожи. Маки. Прекрасные, кроваво-красные маки, прорастающие прямо из его шеи. Он почувствовал щекочущее ощущение в сердце, которое быстро переросло в давящую боль, а затем в ощущение, будто его грудь распирает изнутри. Из ран на теле, которые были получены во время битвы с Иксом, тоже начали прорастать эти жуткие, но невероятно красивые цветы. Они тянулись к свету, расцветая прямо на его теле, словно он сам превращался в какой-то извращенный сад. Каждый новый бутон сопровождался болью, но не такой, как раньше. Это была боль, смешанная с каким-то странным удовольствием. Как будто что-то чужое, но при этом свое, наконец-то вырывалось наружу. "— Теламон... Теламон! Что со мной происходит?!" — крикнул Шедлетский, пытаясь оттолкнуть Теламона. Он смотрел на свои руки, на которых тоже начали появляться красные пятна, предвещающие появление новых цветов. Зеркальная гладь этого пространства отражала его искаженное ужасом лицо, на котором расцветали эти жуткие, но манящие цветы. Но силуэт Теламона становился всё дальше и дальше. Он не отходил физически, но его золотистый свет, его формы, его само присутствие начали меркнуть, словно он растворялся в этом странном, измененном пространстве. Его лицо было полно отчаяния. "— Джон... держись! Не поддавайся! "— голос Теламона звучал всё тише, всё дальше. Он пытался сохранить частички Шедлетского, протягивая свои теперь уже полупрозрачные руки, словно хотел удержать его от падения в бездну. "— Я правда не знаю, что со мной происходит... Теламон!" — Джон отчаянно пытался ответить на вопрос, который Теламон задал ему несколько минут назад. Но слова уже не слушались. Мысли путались. Он чувствовал, как его сознание засасывает в какую-то черную дыру, которая не просто поглощала его, но и перемалывала, меняла, трансформировала. Боль, цветы, исчезающий Теламон, страх за Кристину — всё это смешалось в один дикий, невыносимый коктейль. Он чувствовал, как его тело больше не принадлежит ему, как оно становится лишь сосудом для этих странных, хищных цветов. Голова кружилась. Золотистое пространство вокруг него начало искажаться, как старая видеокассета, а потом по нему пошли трещины, через которые проглядывала абсолютная, первобытная тьма. Шедлетский захлебывался в собственном крике. Он понимал, что сходит с ума, что его разрывает на части. Что его душа, его личность, его доброта — всё это исчезает, чтобы освободить место для чего-то нового и ужасного. И он ничего не мог с этим поделать. Он был бессилен. Последнее, что он видел, было бледнеющее лицо Теламона, который смотрел на него с бесконечной печалью, а потом тьма поглотила его окончательно, унося в небытие, где расцветали кровавые маки и рождалось новое, искаженное сознание. ... "Вы можете бежать от собственных проблем, но вы никогда не сможете окончательно от них избавится. Вы будете постоянно страдать от эмоций , которые будут давить на вас изнутри, а после они разорвут вас на части. Потом вы сами будете под контролем этих же чувств. Да, вы сможете справиться с ними. Но..будете ли вы уверенны в том, что именно вы будете контролировать ситуацию? Даст ли это вам контроль над собственным телом и разумом? Или же вы уже гниете изнутри?" "— Что ты будешь делать дальше, Джон Шедлетский?" — голос был таким далеким, но звучал прямо в голове, эхом отражаясь от стенок чего-то пустого, что раньше было его разумом. Это было так, будто он говорил сам с собой, но ответ исходил откуда-то извне. Шедлетский лежал среди странного, черного пространства. Всё вокруг него было пропитано этой гнетущей чернотой, но она не была пустой. Из нее, словно из земли после дождя, росли черные георгины. Они были огромными, с тяжелыми, бархатными лепестками, и они медленно, но верно поглощали его. Его собственное тело, истерзанное и израненное, утопало в этих цветах. На его шее и теле, там, где раньше расцветали кроваво-красные маки, теперь пробивались белые — они словно боролись с чернотой георгинов, но силы были неравны. Белые маки выглядели болезненно, как призрачные отголоски чего-то, что когда-то было жизнью. Голова была тупой, но не совсем пустой. Среди всей этой темноты и сюрреалистичной красоты, он увидел... себя. Или, точнее, версию себя. Он был там, где-то наверху, в нескольких метрах над ним, словно парил в воздухе. Это был не Теламон, этот двойник выглядел иначе. В его глазах не было покоя, только хищный блеск, а на лице играла безумная, маниакальная ухмылка. Он был отражением Джона, но сломанным, искаженным, пропитанным той тьмой, которую он так долго пытался обуздать. "Может быть так происходит гниение? Я существую, но кажется, что мой тот образ такой далекий и такой не такой. Я словно гнию , начиная с самого сердца и разума. Мысли не могу привести в порядок. Получается мне остается лишь смотреть дальше за моей метаморфозой? Я не справлюсь. Я не хочу гнить. Но я уже.."

***

В темной комнате Икса пахло не просто сыростью. Здесь стоял густой, приторный запах свежей меди и жженой изоляции вперемешку с человеческой болью. Свет в комнате был тусклым, пульсирующим, словно само пространство лихорадило. Единственным ярким пятном было ядовито-зеленое свечение клинков Икса, которое выхватывало из темноты искаженные мукой лица пленников. Икс не торопился. Он наслаждался каждым мгновением, каждым вдохом своих жертв. Для него это было искусство. Он медленно подошел к столу, на котором в идеальном, пугающем порядке были разложены инструменты. Его пальцы, длинные и неестественно бледные, ласково скользнули по зазубренному лезвию пилы, а затем остановились на тяжелом, испачканном в старой ржавчине молотке. "— Знаешь, Билдермен"— голос Икса был тихим, почти нежным, отчего по коже пробегали ледяные мурашки. "— Я всегда восхищался тем, как ты строишь. Твои руки… они создали столько всего. Стены, мосты, целый мир Роблоксии. Ты ведь так гордишься своими пальцами, верно?" Убийца резко обернулся и одним слитным движением оказался у кровати, где был распят Билдермен. Дэвид попытался дернуться, но ремни впились в его израненную кожу, не давая ни шанса на побег. Его лицо было бледным, покрытым слоем холодного пота и запекшейся крови. "— Давай проверим, насколько прочен фундамент твоего тела" — прошипел Икс. Он приставил боек молотка к указательному пальцу правой руки Дэвида. Секунда тишины — и резкий, короткий удар. Раздался не просто хруст кости, а мерзкий звук лопающейся плоти. Билдермен выгнулся дугой, его лицо побагровело, а из груди вырвался надрывный, хриплый вопль, который тут же перешел в захлебывающийся стон. Из травмированной кожи шла тёплая кровь. "— ПЕРЕСТАНЬ! ПОЖАЛУЙСТА"! — Кристина закричала так сильно, что её голос сорвался на ультразвук. Она дергалась на стуле, веревки до мяса прорезали её запястья, но она не замечала этой боли. "—Слышишь меня, урод!? Оставь его в покое!" Икс медленно повернул голову в её сторону. В его глазах вспыхнул багровый огонь. "— О, не переживай, фиалка. Твоя очередь наступит очень скоро. Но сначала я хочу, чтобы ты видела, как разрушается то, что считалось незыблемым." Он снова повернулся к Дэвиду. Один за другим он методично дробил кости на его руке. Удары следовали с пугающей регулярностью. А после 1х опустил свой взгляд на ёмкость с острыми гвоздями. Тогда на лице Икса расплылась жуткая улыбка, он схватил гвоздь, а после с мерзким хрустом вогнал молотком в плоть Билдермена. Один палец, второй, сустав кисти… Билдермен уже не кричал — он только хрипел, его глаза закатились, а изо рта пошла розовая пена. Кровь брызгала на лицо Икса, но тот даже не вытирал её, позволяя каплям стекать по своему лицу, словно это его лишь возбуждало. "— Смотри, Брайтайз! Смотри внимательно!" — кричал Икс, входя в какой-то садистский экстаз. "— Это твой герой! Это тот, кто должен был защитить тебя! Видишь, как легко ломается «сильный» дух, когда дело доходит до настоящей, физической боли?!" Он отбросил молоток в сторону и схватил со стола длинные, ржавые ножницы. Подойдя к Кристине, он грубо схватил её за фиолетовые волосы, наматывая их на кулак и заставляя её голову запрокинуться назад. "— Твои волосы… они такие яркие. Такой красивый цвет для этого серого мира, — он приставил лезвия ножниц к её скальпу. — Но знаешь, в чем проблема красоты? Она привлекает лишнее внимание." С противным скрежетом он начал не просто стричь, а буквально вырывать куски её волос вместе с кожей. Кристина зажмурилась, слезы смешивались с кровью, стекающей со лба. Она чувствовала холод стали у самой кости. Икс не останавливался, пока её некогда прекрасная прическа не превратилась в кровавое месиво. "— Вот так", — прошептал он ей на ухо. " — Теперь ты выглядишь… более естественно для этого ада" Но это было лишь начало. Икс взял один из своих зеленых клинков — тот самый, который нес в себе энергию поврежденного кода. Он подошел к Билдермену, который пытался восстановить ровное дыхание, которое сбилось из-за адской боли. "— Знаешь, что самое страшное, Билдермен? "— Икс приставил острие клинка к его плечу. "— Не то, что я сломаю твои кости. Вы будете долго смотреть над страданиями друг друга. Представляешь насколько это будет прекрасное зрелище?" Он вогнал клинок в плечо Билдермена. Но это была не обычная рана. Место удара начало гнить и подергиваться. Тело Дэвида забилось в конвульсиях, которые невозможно было контролировать. Это была боль другого уровня — не физическая, а словно его сердце пронизывало миллиард маленьких игл, которые разрывали его изнутри. Казалось, каждую клетку его существования выворачивают наизнанку, переписывая её в бесконечный цикл мучений. Дэвид закричал так, что, казалось, его связки вот-вот лопнут. Его кожа начала бледнеть, покрываясь тошнотворными зелёными пятнами, как будто трупными пятнами. "— Видишь, Брайтайз? — Икс повернул клинок внутри раны. "—Его довольно просто "разобрать на части". Кусок за куском. И ты чувствуешь это, правда? Ты чувствуешь, как умирает часть твоего мира?" Он выдернул клинок и подошел к Кристине. Она сидела неподвижно, её взгляд был направлен в никуда. Она была в шоке, её разум пытался отключиться, чтобы спастись от этого ужаса. "— Нет-нет-нет, ты не уйдешь в забытье, — Икс взял со стола тонкий хирургический нож. — Нам нужно, чтобы ты была здесь. Всеми своими чувствами." Он начал наносить на её руках мелкие, но невероятно глубокие надрезы. Один за другим. Он вырезал на её коже буквы, складывающиеся в имя собственного мужа. Кровь текла по её рукам, капая на осколки вазы, которые теперь окрасились в багровый цвет. Кристина вздрагивала при каждом движении ножа, но у неё уже не осталось сил на крик — только тихий, прерывистый всхлип. "— Знаешь, что я сделаю дальше?" — Икс остановился и посмотрел на Дэвида. "— Я вырежу его глаза. Чтобы последнее, что он увидел, была ты — сломленная, изуродованная и потерявшая надежду." Он подошел к Билдермену, который висел на ремнях как тряпичная кукла. Икс взял ножницы и приставил их к веку Дэвида. Брайтайз резко вскочила, удерживаемая лишь грубой веревкой. Она упала с грохотом вместе со стулом,кряхтя что-то. "Если Билдермен умрет, то остальные выжившие потеряют полностью надежду..Я не должна позволить этому случится!..Но Джон..Он справится без меня, он точно справится..просто пусть он знает насколько сильно я его люблю.." — Размышляла Брайтайз. Она беззвучно рыдала, а после взглянула на 1х1х1х1. Его красные глаза прямо впивались в душу к ней. "—лучше убей меня.." —кряхтела она, пытаясь выдавить из себя громче. Икс замер. Он посмотрел на неё сверху вниз, и на его маске отразилось пугающее удовлетворение. "— Ты готова на жертву? Как мило. Шедлетский бы оценил этот жест… Хотя, чтобы как-то его ранить, ты мне нужна живой, моя милая" Он с силой вонзил лезвие ножниц в глазницу Дэвида. Раздался хлюпающий звук, за которым последовал леденящий душу крик Билдермена, который перерос в захлебывающееся бульканье. Кровь фонтаном брызнула на зеленую грудь Икса. Кристина завыла, как раненый зверь. Она билась головой о пол, пытаясь лишить себя сознания, но боль в запястьях и жжение от надрезов на руках постоянно возвращали её в реальность. "—Эх, ты будешь лишь слышать " — Икс небрежно отбросил окровавленные ножницы. "— Теперь ты видишь мир так же, как вижу его я. Тьма. Только тьма и боль." Он подошел к столу и взял молоток. Вернувшись к Кристине, он наступил с силой на её привязанную к стулу руку. "— Ты сказала, что хочешь, чтобы я сделал это с тобой? Что ж, я не привык отказывать дамам." Он поднял молоток и со всей силы обрушил его на её запястье. Кристина почувствовала, как её кости превращаются в крошево. Боль была такой острой, что она на мгновение ослепла. Мир взорвался белыми вспышками. После чего Икс взял большую вязальную спицу и воткнул ей прямо в предплечье. Далее 1х взял со стола пассатижи , он усмехнулся, а после второй рукой раскрыл полностью глаз Брайтайз. Он пассатижами вырвал ей глазное яблоко, скорее это было глазное яблочное пюре. "—ух конечно тебя жизнь потрепала, Брайтайз. Ха, точно, это ж я. Лол, а может быть я и есть твоя жизнь..ха..А мыслишка не плохая" Он продолжал пытку часами. Он ломал им кости, резал кожу, прижигал раны зеленым пламенем своих клинков, не давая им умереть. Он использовал свои способности, чтобы искусственно поддерживать их жизни, заставляя их сердца биться, когда они должны были остановиться от болевого шока. К концу этого времени комната превратилась в ад. Билдермен был лишен обоих глаз, его руки превратились в бесформенное месиво из мяса и обломков костей. Кристина, с изуродованной головой и переломанными пальцами, едва шептала молитвы, которые уже никто не слышал. Икс стоял посреди этого кошмара, тяжело дыша. Его черная одежда была насквозь пропитана кровью, а в руках он всё еще сжимал свои клинки. Он смотрел на плоды своих трудов и чувствовал себя богом. "— Знаете, это как первая любовь, но первая пытка." — начал Икс. "—Будучи частью Шедлетского, я не могу никак без него, ха..а что если я наконец поглощу его? Я растворю его среди моей ненависти, чтобы он был всегда где-то около сердца и моей гнилой и темной души. Ха.."—Тогда 1х истерически засмеялся "—Верно, он и есть я , значит я имею полное право наконец нас объединить.." Он подошел к Кристине и приподнял её голову за подбородок. Её глаза были полны безумия и бесконечного страдания. "— Не умирай пока, фиалка. Самое интересное начнется, когда мой «создатель» переступит этот порог. Я хочу, чтобы ты видела его лицо в этот момент." Икс ухмыльнулся. Он вышел из комнаты, оставив за собой шлейф из боли и разрушенных жизней, и захлопнул тяжелую дверь, запирая выживших в их персональном аду, где время измерялось только ударами сердца и вспышками невыносимой агонии.

***

Гниет ли душа? Или она просто меняется? Превращается. Искажается. Как гниет дерево — не исчезает, но обретает новую жизнь. Жизнь грибов, плесени, червей. Так и мы. Мы думали, что есть свет и тьма, добро и зло, правильный путь и неправильный. Но это лишь иллюзия, удобная для тех, кто боится взглянуть в бездну.