Свобода длиной в семь ночей

Люкс вышла из той комнаты медленно, словно ещё не до конца понимая, что именно произошло. Тяжёлая дверь закрылась за её спиной с тихим, глухим щелчком. Коридор замка встретил её холодом и сквозняком. Пламя свечи в подсвечнике дрогнуло, вытянулось вверх тонкой нитью. Она остановилась. Сердце всё ещё билось слишком быстро. Перед глазами стояло лицо той девушки. Бледное. Прекрасное. И такое бесконечно печальное. Люкс машинально прижала ладонь к груди, словно пытаясь унять это странное чувство внутри. — Джинкс… — почти неслышно прошептала она. Её собственный голос показался ей чужим. Она должна была вернуться в свою комнату, лечь в постель, и попытаться уснуть. Сделать вид, что ничего не произошло. Но ноги не двигались в сторону жилых комнат. Наоборот. Мысль о том, что призрак девушки остался там… один… снова в той холодной комнате… сдавила её сердце. И вдруг Люкс поняла кое-что странное. Она не боится. Ещё вчера ночью она выбежала оттуда, едва не потеряв сознание от ужаса. Но сейчас… Сейчас страх словно отступил. На его место пришло другое чувство. Сильное. Упрямое. Почти болезненное желание что-то сделать. Помочь ей. Спасти её. Люкс даже сама остановилась посреди коридора, нахмурившись. — Почему… — тихо пробормотала она. Она ведь едва знает эту девушку. Всего несколько минут разговора. Призрак из старой легенды. Чужая судьба. Чужая трагедия. Но мысль о том, что Джинкс останется здесь… ещё на годы… на десятилетия… возможно на века… была для неё невыносимой. Блондинка резко выдохнула. — Нет… — прошептала она. Она не могла просто уйти. Она подняла подсвечник выше и повернула в другой конец коридора. Туда, где находился кабинет бывшего хозяина замка. Кабинет Силко. Декан строго запрещал студентам заходить туда. Говорил, что старые вещи замка нельзя трогать. Но сейчас это казалось Люкс совершенно неважным. Желание помочь той несчастной девушке оказалось сильнее правил. Сильнее страха. Сильнее здравого смысла. И даже сильнее сна. Коридоры замка встречали её холодным сквозняком, отражая лунный свет на полированном камне. Стены, украшенные старинными гобеленами и картинами, казались ещё более мрачными и давящими ночью. Она не вернулась в свою комнату. Даже не подумала об этом. Потому что теперь у неё была цель. Если Джинкс сказала, что ответы находятся в кабинете Силко… Значит она найдёт их. Краунгард шла по длинному коридору замка, и её шаги тихо отдавались эхом в каменных стенах. Где-то далеко завыл ветер. А в старом кабинете, куда она направлялась, в темноте молча висел портрет. И казалось… Он уже ждал её. Подойдя к массивной двери кабинета, блондинка на мгновение замерла. Она чувствовала, что за этой дверью таится нечто важное, возможно даже опасное. Сердце стучало быстрее, руки слегка дрожали, но она собрала волю и толкнула ее. Девушка тихо открыла тяжелую дверь и вошла внутрь. Внутри было тихо, слишком тихо. Кажется, сам воздух хранил память о прошлом. Люкс сразу поняла, что это не просто роскошь и старинная мебель — это место, где когда-то вершились судьбы, где хранится тайна, способная освободить Джинкс. Кабинет оказался таким же роскошным, как и весь замок. Высокие окна, обрамлённые тяжёлыми тёмно-бордовыми шторами, пропускали приглушённый лунный свет. У стен стояли массивные шкафы из тёмного дерева, до краёв заполненные старинными книгами и папками с документами. На стенах висели дорогие картины в позолоченных рамах, а между ними — изящные канделябры, в которых мерцал тёплый огонь свечей. В центре комнаты возвышался огромный письменный стол из лакированного дерева. Его поверхность блестела так, словно её полировали каждый день. На столе лежали аккуратно разложенные бумаги, перья, чернильницы и несколько изящных печатей. Рядом стояло высокое кресло с тёмно-красной бархатной обивкой — больше похожее на трон, чем на обычное рабочее место. А самый главный аксессуар висел прямо над столом. Люкс остановилась. На стене, в центре кабинета, в массивной позолоченной раме висел большой портрет хозяина замка. С полотна на неё смотрел Силко. Художник изобразил его почти величественно: тёмный строгий костюм, холодная осанка. Лицо было бледным и резким, будто выточенным из камня. Один глаз — тот самый повреждённый — был написан особенно странно: краска вокруг него была темнее, словно в самой картине скрывалась какая-то тень. Взгляд с полотна казался слишком живым. Слишком внимательным. Люкс невольно нахмурилась. — Даже портрет у него неприятный… — тихо пробормотала она. Картина выглядела дорогой и старой. Она явно занимала в кабинете особое место — висела точно над столом, так, чтобы любой вошедший сразу видел лицо хозяина. Символ власти. Символ контроля. Но Люкс не знала, что смотрит на куда более важную вещь. Она не знала, что именно этот портрет — ключ ко всему. Что именно в нём скрыта тёмная магия, удерживающая душу Джинкс. Для неё это была всего лишь ещё одна неприятная деталь, связанная с человеком, которого она уже успела возненавидеть. Поэтому девушка лишь отвела взгляд и направилась к столу. Сейчас её интересовали только бумаги и книги. Всё, что могло помочь освободить ту милую, немного печальную призрачную девушку, чьи глаза она никак не могла выбросить из головы. Каждая деталь в кабинете кричала о богатстве, власти и безупречном вкусе его хозяина. Но девушке было совершенно не до этого. Она едва бросила взгляд на роскошные картины, не заметила тонкой резьбы на мебели и даже не оценила великолепие огромного стола. Всё это сейчас казалось ей пустым и холодным. Замок, полный золота и дорогих вещей, внезапно ощущался удушающе тяжёлым. И мысль о том, что ей приходится находиться здесь — среди вещей этой отвратительной персоны — заставляла её только сильнее сжимать зубы. Сейчас её интересовало лишь одно: найти ответы. Старые книги и бумаги, казалось, сохранились нетронутыми веками. Странно — настолько аккуратно и идеально, словно кто-то следил за этим пространством. Она провела пальцами по краям столов, ощущая холод дерева и запах старой бумаги. Декан строго запрещал студентам трогать старинные вещи замка и заходить в кабинет бывшего хозяина без сопровождения — и дело было не в капризе. Замок оставался почти нетронутым со времён прежнего владельца. Правительство города разрешило университету лишь использовать его как образовательный объект: проводить экскурсии, лекции и временное проживание студентов. Но все исторические вещи и личные предметы владельца оставались под охраной. Еще вчера декан объяснял студентам: — «Каждая вещь здесь — часть истории города. Столетние книги, мебель, картины, даже письменные принадлежности могут быть хрупкими. Одно неосторожное движение — и мы потеряем артефакт навсегда.» Старинная мебель, книги, архивы, личные вещи — всё сохранилось так, словно владелец просто однажды вышел из комнаты и больше не вернулся. Это делало замок невероятно ценным для историков. Особое внимание уделялось этому кабинету. Здесь сохранились документы, дневники и личные вещи, которые правительство оставило на месте как историческую ценность. Кроме того, слухи среди сотрудников замка и охраны гласили, что кабинет всегда был «особенным» — с ним связаны странные события прошлого, и поэтому доступ туда строго контролировался. Правило было простым, но строгим: ничего не трогать без разрешения. Но кабинет прежнего хозяина был запрещён по другой причине. Среди студентов ходили и другие слухи. Говорили, что в первые годы после покупки замка один из исследователей решил поработать в этом кабинете ночью. Он вышел оттуда бледным и больше никогда не возвращался в этот замок. Официально он утверждал, что просто плохо себя почувствовал. Но после этого кабинет стали запирать. И именно поэтому декан всегда смотрел на студентов особенно внимательно. Люкс уже не могла ждать. Даже мысль о запрете декана не остановила её. Она медленно шла вдоль книжной полки. Кончиками пальцев она проводила по корешкам книг, словно пытаясь на ощупь понять, что именно держал в руках хозяин этого кабинета. Пыль мягко осыпалась на её кожу. Названия выглядели совершенно… обычными. Даже слишком. «История княжеств Валахии и Молдавии» — толстый том в тёмно-бордовом переплёте. «Сборник богословских рассуждений святого Августина». «Трактат о государственном управлении и дипломатии». «Генеалогии дворянских родов Трансильвании». Люкс нахмурилась. — Скука смертная… — тихо пробормотала она. Ни демонов. Ни ритуалов. Ни чёрной магии. Лишь книги, которые вполне могли стоять в библиотеке любого благочестивого дворянина XVIII века. И это было странно. Люкс знала из рассказа Джинкс, каким человеком был Силко. Одержимым. Безумным. Готовым прибегнуть к чёрной магии ради своей цели. Но на этой полке… Он выглядел почти образцовым аристократом. Она остановилась у ещё одного тома. «О нравственности и долге христианина». Люкс тихо усмехнулась. — И это читает человек, который похищает девушек… Она провела пальцами дальше. Её рука скользнула по корешкам ещё нескольких книг. «Календарь церковных праздников». «Размышления о природе человеческой души». «Латинские гимны и псалмы». Со стороны всё выглядело совершенно невинно. Если бы сюда зашёл священник, он бы, вероятно, только одобрительно кивнул. Люкс медленно выдохнула. — Он не мог держать здесь ничего подозрительного… — тихо сказала она самой себе. И это было логично. В XVIII веке церковь внимательно следила за подобными вещами. Любая книга по демонологии или колдовству могла стать поводом для серьёзных обвинений. Силко, каким бы безумцем он ни был, не был глупцом. Он бы никогда не оставил доказательства на виду. Люкс снова провела пальцами по ряду книг. Медленно. Внимательно. Будто надеялась, что что-то само выдаст себя. Девушка рассеянно продолжала проводила пальцами по корешкам книг. Обычные книги. Ничего подозрительного. Если бы кто-то специально пытался скрыть тайну — он сделал бы именно так. Спрятал бы её среди самой обычной литературы. Девушка уже собиралась убрать руку, когда вдруг… остановилась. Её пальцы коснулись одного корешка — и она внезапно почувствовала странное тепло. Девушка нахмурилась. Это было почти незаметно. Будто книга на секунду стала чуть тёплой, в отличие от остальных, холодных как камень. Люкс медленно провела пальцами по соседним книгам. Они были холодные. Она снова коснулась той самой. И снова почувствовала лёгкое тепло. Сердце девушки тихо стукнуло в груди. — Странно… — прошептала она. Люкс оглянулась через плечо. Кабинет был пуст. Только тусклый свет свечи дрожал на стенах, а огромный портрет Силко над столом будто наблюдал за ней из темноты. На секунду ей показалось… будто его взгляд стал тяжелее. Она поспешно отвернулась. — Глупости… — пробормотала Люкс, больше убеждая себя. Но пальцы всё равно сжали корешок книги. Она потянула её на себя. Книга сначала не поддалась. Будто застряла. Люкс нахмурилась и потянула сильнее. Та вновь не поддавалась. Корешок будто застрял между соседними томами, словно его кто-то намеренно вдавил туда много лет назад. — Да что ж такое… — пробормотала девушка. Она упёрлась ногой в нижнюю полку и дёрнула сильнее. Книга резко выскочила. Люкс едва удержала равновесие и чуть не уронила её на пол. Старый том с глухим звуком раскрылся прямо у неё в руках. Страницы сами развернулись где-то в середине. Блондинка машинально опустила взгляд. Но увидела там только старые записи. Ничего необычного. Она уже собиралась закрыть книгу, когда вдруг почувствовала странное ощущение. Будто… нужно перелистнуть дальше. Сама не понимая зачем, Люкс провела пальцем по пожелтевшим страницам. Шурх. Ещё одна страница. Шурх. Ещё. Сердце почему-то начало биться быстрее. Она сама не понимала, почему делает это. Будто кто-то тихо шептал ей: "Дальше." Ещё один переворот страницы. И вдруг… Люкс замерла. Перед ней была страница с нотами. Аккуратно выведенные чернилами музыкальные строки. Над ними было написано: "Старая заунская мелодия." Девушка моргнула. — Музыка? Она нахмурилась. Это было странно. Очень странно. Среди всех этих юридических и исторических книг вдруг… музыкальная запись? Краунгард внимательно всмотрелась в страницу. Ноты были нарисованы аккуратно, но между ними виднелись маленькие пометки на старом румынском языке. Будто кто-то делал заметки. Но ещё страннее было другое. Край страницы был слегка толще остальных. Она нахмурилась, разглядывая ноты. Бумага была старой, пожелтевшей по краям, но аккуратно сохранённой. Строчки заунской мелодии выглядели слишком… чуждо для этого кабинета. В поисках ответа девушка медленно подняла взгляд. Её голубые глаза прошлись по широкому кабинету: по тяжёлым книжным шкафам, по темному ковру, по высокому окну, занавешенному плотными шторами. Всё здесь выглядело так, как и должно выглядеть в кабинете аристократа XVIII века — строго, богато, но без намёка на что-то подозрительное. И всё же что-то тянуло её взгляд. Он остановился на столе. Прямо на столе хозяина стояла музыкальная шкатулка. Небольшая, но явно дорогая. Она была сделана из тёмного полированного дерева — возможно, чёрного ореха или эбена. Поверхность украшала тонкая серебряная инкрустация: переплетённые узоры, напоминавшие холодные лозы или трещины во льду. Орнамент выглядел утончённо и благородно, но в нём было что-то странное — линии словно извивались слишком резко, будто пытались вырваться наружу. Крышку венчал небольшой декоративный элемент: тонко вырезанный серебряный глаз, заключённый в овальную рамку. Не драгоценный камень. Не символ семьи. Просто глаз. Он был холодным, неподвижным… и почему-то казалось, будто он смотрит. Люкс почувствовала лёгкий холодок, пробежавший по спине. Шкатулка выглядела совершенно уместно для кабинета аристократа — дорогой аксессуар, украшение стола, ничего необычного. Любой экскурсовод сказал бы, что это просто музыкальная игрушка XVIII века. Но почему тогда… ноты в её руках совпадали с количеством металлических зубцов в механизме шкатулки? Люкс медленно подошла к столу. Интуиция — та самая странная, почти наследственная — тихо шептала, что ответ здесь. Музыкальная шкатулка стояла прямо перед ней — небольшая, но изысканная. Тёмное дерево, серебряные узоры, холодный блеск металла. Казалось, она просто украшение… один из многих аристократических аксессуаров. Но ноты в руках Люкс говорили об обратном. Она осторожно коснулась крышки. И на секунду ей показалось, что серебряный глаз на крышке блеснул в тусклом свете комнаты. Девушка осторожно открыла крышку. Внутри был механизм — ряд тонких металлических зубцов и вращающийся цилиндр. Всё выглядело как у обычной музыкальной шкатулки, но рядом находилось нечто необычное: маленькие подвижные рычажки, которыми можно было менять порядок нот. — Значит… — тихо прошептала Люкс. — Это не просто шкатулка. Она снова посмотрела на лист. Ноты выглядели странно. Некоторые были перечёркнуты. Некоторые повторялись слишком часто. Мелодия казалась хаотичной, словно кто-то намеренно исказил её. Люкс нахмурилась. Если сыграть её так, как написано… это будет просто бессмысленный набор звуков. Но вдруг девушка заметила деталь. Те ноты, что были перечёркнуты, образовывали отдельную последовательность. Сердце Люкс забилось быстрее. Она осторожно повернула первый рычажок внутри шкатулки. Щёлк. Потом второй. Щёлк. Третий. Механизм тихо сопротивлялся, будто им очень давно не пользовались. Пальцы девушки дрожали, пока она переставляла рычажки в соответствии с той странной последовательностью, которую обнаружила. Последний щелчок прозвучал особенно громко в тишине кабинета. Люкс медленно опустила крышку и повернула заводной ключ. Сначала шкатулка заиграла неправильно. Звук был фальшивым. Резким. Почти неприятным. Люкс замерла. А затем… мелодия исправилась. Звуки стали мягкими, плавными, почти печальными. Старинная заунская мелодия наполнила кабинет — тихая, но удивительно чистая, словно её играли не металлические зубцы, а чьи-то далёкие воспоминания. И в тот же момент… раздался глухой щелчок. Люкс резко подняла голову. Звук исходил со стены позади стола. Там висела большая картина в тяжёлой золотой раме — портрет прежнего владельца замка. Секунду ничего не происходило. А затем картина чуть сдвинулась. Едва заметно. Словно стена за ней… открылась. Мелодия продолжала играть. А из-за картины медленно выдвинулся скрытый механизм — узкая щель в каменной кладке. Тайник. Сердце Люкс бешено колотилось. Похоже… она только что открыла секрет, который оставался спрятанным сотни лет. И никто до неё так и не смог этого сделать. Девушка медленно подошла к стене. Картина всё ещё была сдвинута в сторону, открывая тёмную нишу в каменной кладке. Старые камни замка выглядели холодными и шершавыми, словно впитали в себя столетия чужих секретов. Она осторожно провела пальцами по краю ниши… и нащупала маленькую дверцу, почти незаметную. Она была встроена прямо в камень — так аккуратно, что без открытого механизма её невозможно было бы заметить. — Вот ты где… — тихо прошептала Люкс. Дверца была маленькой, металлической, с потемневшей бронзовой ручкой. Люкс глубоко вдохнула. И потянула её на себя. Раздался тихий скрип, словно замок не открывали сотни лет. Дверца поддалась. Изнутри пахнуло пылью, старой бумагой и чем-то ещё… странным. Запах был сухим, тяжёлым, почти церковным — как в очень древних библиотеках. Люкс наклонилась ближе. И замерла. — …что? Внутри не было ни драгоценностей, ни колдовских артефактов, ни древних свитков. Там лежала… обычная тетрадь. Потрёпанная. С мягкой обложкой, выцветшей от времени. Люкс осторожно взяла ее. Она была легче, чем казалась. Старая, мягкая обложка прогнулась под её пальцами, а пожелтевшие страницы тихо зашелестели. На мгновение девушка просто смотрела на неё. Зачем было прятать обычный дневник так тщательно? За тайником. За картиной. С механизмом и музыкальной шкатулкой. Это не имело смысла. Если только… Люкс медленно открыла первую страницу. Почерк был тонкий, изящный — женский. Чернила слегка выцвели, но почерк оставался удивительно аккуратным. Тонкие, вытянутые буквы, немного дрожащие — словно человек писал их в состоянии сильного волнения. Она начала читать. "Прошла уже неделя. Неделя с тех пор, как меня привезли сюда. Я не знаю, какой сегодня день. В этой комнате нет часов, и окна почти не пропускают света. Иногда мне кажется, что время здесь просто остановилось." Люкс нахмурилась. Её глаза быстро скользили по строкам. "Меня привели ночью. Я была связана. На мне была только ночная сорочка, и мне было так холодно… Меня привели в эту комнату и заперли. Комната роскошная. Слишком роскошная для тюрьмы. Но чем больше я смотрю на эти стены, тем сильнее чувствую, что они… давят." Люкс тихо выдохнула. Строки становились всё неровнее. «И вскоре явился он… Силко. Его лицо… Ядовитая и коварная улыбка, которую невозможно забыть. Он смотрел на меня так, словно весь мир существовал только для того, чтобы сломить меня…» Блондинка нахмурилась. Каждая строка была пропитана страхом, надеждой и отчаянной попыткой не потерять себя. «Он изнасиловал меня. Мне стыдно… Я ещё не замужем, а уже опорочена. Он лишил меня девственности. Была кровь на простынях. Как теперь смотреть в глаза родителям, людям…» Пальцы девушки слегка дрожали. "Я кричала. Сначала я кричала и звала на помощь. Потом я плакала. Теперь я просто сижу и смотрю в окно. Иногда мне кажется, что если я буду смотреть достаточно долго, я просто исчезну." Люкс перевернула страницу. Она понимала: перед ней — живая память, полная боли и мужества. "Сегодня я решила начать писать. Я нашла эту тетрадь в ящике стола. Наверное, она принадлежала кому-то из прежних жильцов замка. Я не знаю, зачем пишу. Может быть, чтобы не сойти с ума? Или чтобы хоть где-то осталась правда о том, что произошло со мной." Люкс почувствовала странный холод внутри. Она уже почти знала, чьи это записи. Но следующая строка всё равно заставила её сердце замереть. Её взгляд остановился на словах, пропитанных болью: «Хуже всего, я чувствую, что сама виновата… Как будто моё “нет” было недостаточно сильным…» На странице были едва заметные следы воды — возможно, слёзы. Возможно, когда Джинкс писала эти строки, она плакала. "Меня зовут…" Чернила на этом месте немного растеклись. Словно рука писавшей дрогнула. А затем аккуратная подпись: "Джинкс Паудер Аделаида фон Валереску." Люкс резко выпрямилась. — Джинкс… — тихо прошептала она. Теперь сомнений не было. Это был её дневник. Дневник, который девушка начала писать, когда отчаяние уже полностью поглотило её. Блондинка снова посмотрела на страницы. И внезапно поняла ещё одну вещь. Если Силко прятал этот дневник так тщательно, значит... записи внутри могли содержать что-то очень опасное для него. Что-то, что могло помочь Джинкс. И возможно… помочь Люкс её спасти. Люкс внезапно замерла. Что-то изменилось. Она медленно подняла голову и резко посмотрела на окно кабинета. Темнота за стеклом уже отступала. Небо приобрело бледно-серый оттенок, а над дальними холмами начинала проступать тонкая полоска холодного рассветного света. Рассвет. Сердце Люкс неприятно сжалось. — Нет… — едва слышно прошептала она. Девушка быстро перевела взгляд на часы на своём запястье. 4:50. Люкс широко раскрыла глаза. Она даже не заметила, как прошла ночь. Все эти часы… она провела здесь. В кабинете. Читая, перебирая бумаги, разгадывая странные намёки Силко. Если кто-то из студентов или, хуже того, декан заметит её отсутствие… То проблем будет больше, чем достаточно. Люкс резко закрыла дневник. На секунду она прижала тетрадь к груди, словно боялась, что её кто-то отнимет. Затем быстро оглядела кабинет. Картина. Люкс шагнула к стене и осторожно сдвинула её обратно. Тяжёлое полотно тихо встало на прежнее место, снова скрывая тайник в каменной стене. Теперь всё выглядело так, словно никто ничего не трогал. Музыкальная шкатулка всё так же стояла на столе. Книги лежали ровными рядами. Комната снова стала безмолвной и холодной. Но теперь Люкс знала, что внутри этих стен скрывается слишком много тайн. Она ещё раз медленно провела взглядом по кабинету. По массивному столу. По тяжёлым шторам. По портрету Силко, который вновь висел над столом, наблюдая своим холодным, неподвижным взглядом. На мгновение Люкс показалось, что глаза на картине снова следят за ней. По её спине пробежал холодок. — Я всё равно разберусь… — тихо прошептала она. Девушка быстро спрятала дневник за пазуху, прижав его к груди. Затем осторожно направилась к двери. Дверь тихо скрипнула. Люкс замерла. Прислушалась. Коридор был пуст. Только далёкий утренний ветер гулял по старым каменным стенам замка. Она выскользнула наружу и тихо закрыла за собой дверь кабинета. Теперь нужно было как можно быстрее вернуться в свою комнату. Ни в коем случае нельзя, чтобы кто-то узнал, чем сегодня занималась юная отличница мисс Краунгард.