Свобода длиной в семь ночей

Люкс осторожно вошла в комнату и закрыла за собой дверь. Тишина встретила её плотной, давящей пустотой. Она привычно осмотрелась: кровать, тяжёлые шторы, пианино у стены, окно, в которое вчера падал лунный свет. Всё казалось таким же… и в то же время чужим. Люкс поставила подсвечник на тумбу. Пламя дрогнуло, будто не желая гореть здесь. Она заставила себя медленно вдохнуть. Привыкнуть к гнетущей атмосфере. К холоду. К ощущению, что за ней наблюдают. — Я знаю, что ты здесь, — тихо произнесла она, сама удивившись, как ровно прозвучал её голос. Молчание. Только лёгкий скрип старого дерева. Люкс сглотнула. Сделала шаг к центру комнаты. И тогда пламя свечи резко вытянулось вверх, словно его потянули невидимой рукой. Температура упала ещё ниже. За её спиной раздался едва уловимый звук — не шаг, не дыхание… скорее лёгкое движение воздуха. — Ты стала смелее, — прозвучал голос. Спокойный. Холодный. Почти безжизненный. Люкс медленно обернулась. Джинкс стояла у окна. Не прозрачная — но будто лишённая веса. Лицо бледное, взгляд синих глаз прямой и непроницаемый. Ни слёз. Ни дрожи. — Ты не должна была возвращаться, — произнесла она ровно. Без угрозы. Без просьбы. Как констатацию факта. Люкс почувствовала, как по коже пробежал холод, но не отступила. Она сглотнула. — Я хотела понять… — тихо сказала она. Джинкс слегка наклонила голову. — Понимание не спасает. – И в этих словах не было надежды. Только усталость длиной в двести лет. — Это ты… та самая? — голос Люкс прозвучал тише, чем она ожидала. Призрак медленно повернула к ней голову. Движение было плавным, почти нечеловечески лёгким. — Та самая? — мягко переспросила она, и в её голосе впервые мелькнуло искреннее удивление. Блондинка сглотнула и ответила: — Девушка из легенды… Та, которую хозяин замка… — она запнулась, но всё же договорила. — Та, которую он хотел сделать своей женой. Ты отказала ему в браке. — Легенды… — тихо повторила призрак, будто пробуя слово на вкус. В её глазах мелькнуло что-то странное — смесь горечи и отстранённости. Люкс кивнула, чувствуя, как сердце начинает биться чаще. — Джинкс… — произнесла она осторожно. — Джинкс Паудер Аделаида фон Валереску. Комната словно стала ещё холоднее. Взгляд призрака изменился. На секунду в нём промелькнула боль. Почти живая. — Это имя… — тихо сказала она. — Давно меня так не называли. И в этих словах было больше, чем просто удивление. Было прошлое, которое всё ещё дышало в этих стенах. Люкс едва заметно выпрямилась. — Так тебя звали. До того, как… — она осеклась, — до того, как всё это случилось. Синеволосая медленно отвела взгляд к окну. — Меня так звали, — повторила она едва слышно. — До него. И в этих двух словах было всё. До него. Комната наполнилась тишиной, но уже другой — не ледяной, а тяжёлой, наполненной прошлым. Люкс сделала осторожный шаг вперёд. — Легенда говорит, что тебя заперли здесь… потому что ты отказала ему в браке. Джинкс усмехнулась. Но в этой усмешке не было веселья. — Легенды любят простоту. Истина всегда сложнее. Она снова посмотрела на Люкс. — И опаснее. Джинкс медленно приблизилась на шаг. Не издавая звука. Синие глаза внимательно изучали Люкс. — Почему ты вернулась? — спросила она тихо. — Я же чувствую, что ты не хотела сюда возвращаться. Ты боялась. Пауза. Краунгард не отвела взгляд. Сердце билось быстро, но ровно. Она действительно боялась. И сейчас тоже. Она немного помолчала, собираясь с мыслями. — Потому что… — Люкс глубоко вдохнула. — Потому что я хочу помочь тебе. Слова прозвучали неожиданно твёрдо. Джинкс не моргнула. Не улыбнулась. Не отшатнулась. Но в её взгляде что-то изменилось. — Помочь? — повторила она почти бесцветно. — Ты даже не знаешь, от чего меня нужно спасать. — Тогда расскажи мне, — тихо ответила Люкс. Это был вызов. Но мягкий. Не дерзкий. Джинкс отвела взгляд, будто на мгновение устала. — Люди каждый год приходят сюда, — произнесла она, кладя руку на холодное стекло широкого окна. — Они пугаются. Шепчутся о легендах. Потом уезжают. И забывают. Она снова посмотрела на Люкс. — Ты тоже уедешь. Не вопрос. Факт. Люкс покачала головой. — Нет. Пламя свечи резко вспыхнуло. На секунду воздух стал тяжёлым. — Ты не понимаешь, — голос Джинкс стал холоднее. — Он возвращается. Люкс почувствовала, как по спине пробежал холод. — Кто? Джинкс молчала несколько долгих секунд. И затем едва слышно: — Мой мучитель. В комнате стало ещё темнее, будто сами стены не хотели слышать это имя. Люкс сделала шаг ближе. — Это же? — тихо сказала она. Джинкс замерла. Её взгляд стал стеклянным, будто она смотрела не на Люкс, а сквозь неё — в прошлое. Несколько секунд она молчала. В комнате стало холоднее. — Его имя… — голос её стал ниже, — не любят произносить здесь. Пламя свечи вытянулось и задрожало. Люкс почувствовала, как по коже прошёл мороз. — Его имя… — голос Джинкс стал тише, но твёрже. — Силко. Силко де Морареску. В ту же секунду небо разорвал оглушительный раскат грома. Стены содрогнулись! Люкс вскрикнула и невольно отшатнулась. Сердце ударило так сильно, будто готово было вырваться из груди. Свеча затрепетала, едва не погаснув. А Джинкс… даже не моргнула. В это же мгновение — в кабинете хозяина замка — раздался глухой треск. Портрет, висевший над массивным письменным столом, дрогнул. На холсте — высокий мужчина с холодным взглядом и едва заметной усмешкой. Молния осветила комнату резким белым светом. И картина… исчезла. Рама осталась висеть. Пустая. Только медленно покачиваясь. Следующая вспышка молнии осветила коридор. Портрет уже стоял там. Прислонённый к стене. Лицом к тёмному проходу. Будто наблюдая. В комнате наверху Люкс почувствовала, как по спине пробежал ледяной холод. — Что… это было? Джинкс посмотрела на дверь. И её глаза впервые стали настороженными. — Он услышал. Тишина стала плотной. Слишком плотной. Люкс медленно выдохнула. Гром уже отгремел, но эхо всё ещё звенело в ушах. Она сглотнула, чувствуя, как пересохло горло. Плечи её едва заметно подрагивали — не от холода, а от остатка испуга. Она заставила себя стоять ровно. Не убегать. Не закрывать глаза. Джинкс тем временем медленно отошла вглубь комнаты. И села на кровать. Движение было почти человеческим — плавным, привычным. Матрас не прогнулся. Пружины не скрипнули. Но она села именно туда. На то самое место. Взгляд её вновь потускнел. Синие глаза, ещё недавно наполненные напряжением, стали пустыми, далёкими. Будто она смотрела внутрь себя. В прошлое. Через мертвенную бледность, через холодный свет луны, через прозрачность её фигуры — она всё равно оставалась поразительно красивой. Трагичной. Хрупкой. И страшно одинокой. Люкс медленно подошла ближе. Она понимала — интуитивно — что эта кровать не просто предмет мебели. Здесь всё началось. И всё закончилось. — Здесь… — тихо произнесла Люкс. Джинкс кивнула. Очень медленно. Она погладила простынь. — Здесь он запер меня. В этой комнате. Никакой истерики. Никакой злости. Только усталость. Словно она произносила это уже не впервые — но впервые вслух для кого-то живого. Свеча на тумбе горела ровнее теперь. Тени стали длиннее. Люкс остановилась в нескольких шагах. — Ты была одна? Небольшая пауза. — Нет, — тихо ответила Джинкс. — Сначала нет. Люкс колебалась всего секунду. А потом медленно подошла ближе. Кровать не скрипнула, когда она осторожно опустилась на край. Между ними оставалось расстояние — небольшое, но ощутимое. Живое и мёртвое. Тепло и холод. От Джинкс исходила прохлада. Не ледяная — просто чужая миру живых. Некоторое время они сидели молча. — Я не была одна. — повторила Джинкс, глядя в пустоту. Её пальцы скользнули по покрывалу. По тому самому месту. — Он был внимателен. Терпелив. Говорил нежные слова. Тень лёгкой усмешки — без радости. — Я думала, что могу ему отказать. И отказала. Но он словно обезумел. Его настойчивости не было предела. Он хотел, чтобы я стала его. Вскоре, он выкрал меня у родителей, и запер здесь. Люкс едва слышно втянула воздух. — А потом? Джинкс закрыла глаза. — Потом дверь закрылась. Тишина. — Он сказал, что если я не стану его добровольно… то останусь здесь навсегда. Пауза. — Я не поверила. Люкс осторожно повернулась к ней. — И он… — Да, — спокойно ответила Джинкс. Без надрыва. Без слёз. От этого было только тяжелее. Свеча тихо потрескивала. Лунный свет лёг на лицо призрака, делая его почти фарфоровым. — Самое страшное, когда тебя перестают слышать. Сердце Люкс болезненно сжалось. И, не думая больше, она осторожно протянула руку. Её пальцы коснулись запястья Джинкс. Холод. Но не пустота. И призрак вздрогнула. Впервые за долгое время. Люкс медленно прижала руку к груди. Сердце сжалось. — Как… как это произошло? — спросила она, едва слышно. — Как ты… умерла? Джинкс откинула голову назад, глаза снова потускнели. Её взгляд скользнул по комнате, как будто она пыталась вспомнить что-то, что давно стерлось. — Я не мертва, — тихо сказала она. – Не мертва? Но как же это возможно? — Я заколдована, – пояснила Джинкс. – Об этом мало кто знал, но Силко обладал колдовством, и с помощью чёрной магии он запер меня здесь. Замок стал моей тюрьмой. А я… призраком. Люкс замерла, прислушиваясь к каждому слову. А синеволосая продолжила: — Каждое воскресенье он приходит, — продолжила Джинкс, голос ровный, холодный. — Силко. Он требует, чтобы я сказала ему «да». — И что будет, если… если ты согласишься? — голос Люкс дрогнул. Джинкс тяжело вздохнула. Она опустила руки на колени и слабо сжала их. — Он заберёт меня к себе, — сказала она. — Навеки. И я останусь с ним… навсегда. Без возможности вернуться обратно в людской мир. Глаза её блеснули, но не светом надежды. — Там нет выхода. Нет попыток вернуться. Он сделает меня своей женой окончательно. И больше никто не сможет меня спасти. Люкс почувствовала, как холод пробежал по спине. Сердце билось так, будто предсказывало ужас, который она только что услышала. Она не могла отвести взгляд от Джинкс. — Но… — сдавленно сказала Люкс, — я не позволю этому случиться. Синеволосая слегка наклонила голову, её взгляд был равнодушным, почти безэмоциональным. — Ты смелая, — сказала она. — Но это не твоя война. И в этих словах звучала не угроза, а печаль длиной в двести лет. Джинкс опустила взгляд на руки, скрещенные на коленях, словно пытаясь удержать себя от дрожи. Тишина обжигала их. — Но… — Люкс пыталась понять, — неужели ничего нельзя сделать? Должен же быть выход. Джинкс задумчиво кивнула. — Да. Но… — в её голосе появилась странная, почти неслышная искра, — заклинание имеет и обратный исход. Она медленно подняла глаза на Люкс. — Он перед смертью заточил себя в картину, чтобы продолжать контролировать мою жизнь. А меня запер здесь, без возможности выбраться. Это расплата за мой отказ ему. Он мёртв. Но не ушёл. В следующее воскресенье, — тихо продолжила Джинкс, — в разгар полной луны… он вернётся за мной. Теперь её голос больше не был холодным. Он был обречённым. — И тогда ты поймёшь, почему тебе нельзя было возвращаться. Люкс почувствовала, как холодный ужас обжег её спину. — Я найду способ как освободить тебя. Глаза Джинкс снова погасли. На мгновение в них мелькнула слабая надежда. — Ты… уверена? — тихо спросила она. Люкс кивнула. — Я обязана попробовать. В комнате стало тише. Лишь свеча слегка потрескивала, будто сама комната слушала их обещание. Внезапно Люкс дернулась и прижала ладонь к затылку. — Стоп… — пробормотала она сама себе, — сегодня вторник. А позавчера было воскресенье… Сердце забилось чаще. Значит, он приходил. Она обернулась к Джинкс. — Он приходил в прошлое воскресенье? — спросила осторожно, почти шёпотом. Призрак на кровати медленно кивнула, не поднимая глаз. — Да, — тихо ответила она. Её взгляд был устремлён куда-то в пустоту, в прошлое, которое слишком тяжело возвращать. — Я… не хочу… вспоминать, — добавила она, почти сквозь зубы, и сжала ладони, будто держала себя в руках. Люкс встала и начала неспешно ходить по комнате, шаг за шагом переваривая услышанное. — В воскресенье… — прошептала она сама себе. — В этот день… — она замолчала, ощущая ледяной холод, пробегающий по спине. Джинкс села ровнее, и плечи её дернулись в слабой дрожи. — В этот день моё тело становится материальным, — тихо произнесла Джинкс. — И он приходит… чтобы… Она замолчала, не в силах договорить. Люкс понимала, что за этим «чтобы» скрывается страшная сила, которую синеволосая боится даже озвучить. — Но я… — голос Люкс дрожал, — я не позволю ему это сделать вновь. Джинкс медленно повернула голову, взглянув на Люкс. — Ты… не понимаешь… — сказала она почти шёпотом. — Это сильнее всего, что ты можешь представить. Люкс сжала кулаки, решимость растаяла в груди тревогой. Но уже не страхом. Она знала одно: она должна была найти способ защитить Джинкс от воскресного визита Силко. Люкс вновь села на край кровать, всматриваясь в пустоту. — И что я могу сделать? — спросила она, пытаясь подобрать слова, чтобы звучало решительно, хотя внутри всё ещё бурлила тревога. Джинкс медленно подняла голову. Голос её был ровный, но каждый звук был как капля в тихой комнате: — Единственное, что ты можешь… — сказала она, — это найти способ расколдовать меня. Люкс нахмурилась. — Рас… расколдовать тебя? Но как? — сердце колотилось. — Как это возможно? Призрак покачала головой, словно пытаясь прогнать воспоминания. — Все ответы… — тихо проговорила Джинкс, — в его кабинете. Люкс замерла. — Кабинете Силко? — прошептала она, и холод пробежал по спине. — Да, — ответила Джинкс, голос почти растворился в воздухе. — Там… там хранится всё, что ему нужно было для контроля. Там ключ к моему освобождению. Люкс сжала кулаки. Джинкс лишь кивнула, не произнося ни слова. Её взгляд снова потух, но в нём мелькнула лёгкая искра надежды. Люкс глубоко вдохнула, словно стараясь наполнить себя смелостью. — Значит мне нужно туда, — твердо сказала она, — и я найду способ расколдовать тебя. Тишина комнаты стала почти плотной. Лишь свеча на тумбе потрескивала, словно подтверждая её решимость.