Перед рассветом

«Глаза их полны заката,

Сердца их полны рассвета»

***

      Этот вечер был прекрасен. Воздух казался особенно лёгким, будто даже стены олимпийской деревни позволили себе расслабиться. Давно Илья не чувствовал себя таким свободным. От ожиданий, от бесконечных разговоров о прыжках, оценках, протоколах.        Возможно, утром он получит за эту вылазку от отца, и разговор будет серьёзным, с тяжёлым взглядом и сжатыми губами, но это будет завтра. А сейчас ему хорошо. По-настоящему хорошо. В весёлой компании за настольными играми. Карты шуршали, фишки стучали, кто-то возмущённо вскрикивал, кто-то победно хлопал ладонью. Приятные разговоры, ненавязчивые сладкие ароматы духов, громкий смех, перебивающий музыку из чьего-то телефона. На душе было тепло, словно кто-то аккуратно укутал его изнутри мягким пледом.       Он ни капельки не пожалел, что познакомился и пригласил сюда нейтрального атлета. Он был таким живым, искренним, открытым. Малинину было чему у него поучиться. Его спокойствие восхищало. Казалось, он ни о чём не переживает, будто мир вокруг него существовал без тревог и давления.       Но на самом деле знакомство с Петром было частью его небольшого плана. Тонкого, почти детского, но отчаянного. Его главной задачей было добиться присутствия нейтральной атлетки на этом вечере. С того дня, когда он впервые увидел её, она не выходила из его головы. Мысли о ней были как навязчивая мелодия, которую невозможно выключить.        Фигуристка тогда только приехала в олимпийскую деревню. Илья приехал чуть раньше подруг по сборной и ждал их у входа в главное здание. Он стоял, прислонившись к холодной колонне, наблюдал за потоком людей, чемоданов, разноцветных курток, флагов. Тогда он и увидел её. Такая крохотная в толпе людей, почти теряющаяся среди высоких спортсменов и громких голосов.       Что-то в ней явно было. Но Илья не понимал, что так сильно его зацепило. Казалось, ему нравится в ней всё. Её выразительные глаза, её улыбка — лёгкая, чуть смущённая, её волосы, мягко падающие на плечи.       Американец беспокоился, что толпа её сейчас раздавит. Эта девушка казалась хрупкой фарфоровой статуэткой среди бетонного хаоса. Эту девушку хотелось защищать. Возможно, он бы сорвался с места, чтобы убедиться, что ей ничего не угрожает, чтобы просто быть рядом, если вдруг понадобится помощь. Но этого не понадобилось. Навстречу фигуристке шёл другой парень. Атлетка явно была рада ему. Они обнялись.       Блондин и сам не заметил, как сжал кулаки до побеления косточек. Они были слишком близко, слишком долго. Просто слишком.       Когда Илья поймал себя на этой мысли, он испугался. Сердце неприятно кольнуло. Что происходит? Он видит её впервые. Откуда же такие нелепые мысли? Он уговаривал себя, что ему всё равно и эта девушка — самая обычная. Но его взгляд всё равно оставался на нейтральных атлетах, словно приклеенный. Когда они наконец отстранились друг от друга, американец наконец смог выдохнуть. Он и сам не заметил, в какой момент он задержал дыхание.       Малинин встряхнул головой и попытался отвлечься на что-то другое. На шум, на объявления по громкой связи, на телефон в руках. Но его внимание не переставало возвращаться к паре, которая уже уходила. На плече девушки лежала рука её приятеля. Это невероятно бесило. Нелепость. Илья прожигал их взглядом, пока не услышал голос позади себя.       — Who’s caught your eye? — игривый голос раздался прямо над ухом.       Американец чуть вздрогнул от неожиданности. Сердце и без того было не на месте. Он полностью сосредоточился на нейтральных атлетах и не заметил, как подошли его сокомандницы. Он обернулся и заключил подруг в короткие объятия. Сделал вид, что не расслышал вопроса, словно ничего не произошло.       — So, then, who were you staring at? — с усмешкой повторила вопрос Алисы Эмбер, прищурившись. — No way… was it the neutral athletes?       Алиса прыснула от смеха, прикрыв рот ладонью. Илья не понял этой реакции. Девушки вели себя странно. Слишком странно.       — Nah, I was just lost in thought… that’s why I was staring off into space.       Лью что-то шепнула подруге на ухо, и теперь смеялась уже она.       — What’s going on? Can someone explain this to me? You’re acting kind of suspicious, — фигурист смотрел то на одну, то на другую девушку, чувствуя, как неловкость медленно подкрадывается.       — Yeah, one of us has a crush on the Russian skater, — на лице Эмбер появилась игривая ухмылка. — Right?       — Hey! — Алиса пихнула сокомандницу локтём. — That didn’t happen!       — Yeah, yeah, sure, whatever you say.       Тут засмеялся уже Илья. Смех получился слишком громким.       — Girls, what are you talking about? Did someone spike your drinks on the plane?       Лью тяжело вздохнула. Поняла, что придётся объясняться. Оказалось, что Алиса в самолёте от скуки решила посмотреть на своих соперниц и просто сказала Эмбер, что ей понравился прокат Аделии Петросян. Ну да, ещё она сказала, что российская фигуристка очень красивая. Ну подумаешь. Ну да, было и про то, что она очень хочет с ней пообщаться. Ничего особенного же.       После рассказа Малинин долго не мог успокоиться. Давно он так не смеялся. Лью только обиженно фыркнула и пошла к своему номеру, демонстративно расправив плечи. Гленн похлопала парня по плечу и пошла за подругой. Илья знал, Алиса не будет долго обижаться. Скоро они вместе будут смеяться над этой ситуацией, перебивая друг друга и вспоминая детали.       С уходом девушек блондина снова стали посещать образы Аделии. Теперь он знал, как её звали. Имя перекатывалось в мыслях, как что-то запретное. Но он не хотел о ней думать. Это отвлекало его. Малейшая невнимательность — это смерть на льду. Такого нельзя допустить. Лёд не прощает ошибок. Он всегда должен быть сосредоточен. Ему так проще. Проще жить по правилам, где есть только работа, техника и холодная дисциплина.       Парень выдохнул и направился в свою комнату. Сразу принял холодный душ, чтобы избавиться от назойливых мыслей. Вода обжигала кожу ледяной свежестью, заставляя мышцы напрячься. Но это не особо помогло. С влажными волосами он вышел на балкон. Ледяной ветер вмиг привёл его в чувство, пробежался по коже мурашками, будто напоминая: соберись.       Вечером Илья вышел на свою первую тренировку. Лёд встретил его привычным скрипом под лезвиями. Он постоянно ловил себя на том, что ищет её взглядом везде. У борта, среди тренеров, на трибунах. Несколько раз даже упал с прыжков. Жёстко, больно. Тренер был в недоумении. Вчерашний бог квадов падает даже с простых для него элементов. Отец пытался его расспросить, но фигурист лишь отмахнулся, сваливая всё на усталость после перелёта. Роман сжалился и отпустил его пораньше с тренировки.       Но настоящая причина была другой. Он думал о ней. Постоянно. Необратимо. Слышала ли она о нём? Если да, то что? Считает ли его заносчивым? Или наоборот? Как бы она к нему отнеслась?       Это было позорно. Малинин ощущал себя подростком в пубертате. Сердце реагировало на пустяки. Такого не было ни с одной из его девушек. Конечно, он их очень любил. По-своему. Искренне. Но он всегда мог отделять личное от спорта. Всегда ставил лёд на первое место. А сейчас вот это.       Ночью Илья долго не мог уснуть. Потолок казался слишком низким, комната — тесной. Он всё думал о ней. Чем она сейчас занимается? Может, уже спит? А что ей снится? Может, она смеётся во сне? Парень не мог уже выносить этих мыслей. Они разрывали его изнутри. Он накрыл голову подушкой, будто пытаясь спрятаться от самого себя. Но от этого лучше не стало. В итоге усталость взяла верх, но перед этим спортсмен изрядно помучался.       Сон был без сновидений. Он как будто и не ложился. Будто просто моргнул — и наступило утро. Но, возможно, это было к лучшему. Хотя бы она не приходила ему во снах.       Весь день американец пытался не думать об Аделии. Загружал себя тренировками, разговорами, музыкой в наушниках. Но к середине дня понял, что не сможет уснуть, не увидев её сегодня. Это стало почти необходимостью, как воздух. Тогда и начался его план.       На дневной тренировке он заметил Петра Гуменника. Он уже успел узнать о нём столько информации, сколько смог найти в интернете. Интервью, программы, комментарии. Конечно, изначально он изучал Аделию. Но не суть. Успел даже составить в голове пару диалогов с российским фигуристом, проговорить интонации. После тренировки подошёл к нему.       — Hey, I’m Ilya Malinin—your jumps were amazing.       — Hi, nice to meet you! You were awesome too. I’m Petr Gumennik, by the way.       Парни пожали руки. Крепко, по-спортивному. Дальше были разговоры о квадах, о технике, о вращениях. О рёбрах, о выездах, о сложных связках. В общем, ничего необычного в кругах фигуристов. Когда обоим уже было пора расходиться, Илья предложил:       — We’re having a little get-together with some skaters tonight. Wanna come? Bring anyone you want—the more, the merrier.       Пётр удивился такому приглашению, что отразилось на его лице. Малинин забеспокоился, что он откажется, и продолжил:       — Don’t worry, it’s nothing like that. We’ll just hang out and chat. Everyone’ll be sober and clear-headed. Такие уговоры рассмешили нейтрального атлета. Это выглядело забавно.       — Alright, alright, I’ll come. I’ll bring a friend too.       — Great, then we’ll meet tonight. We’re getting together at 9 in room 205, — Илья отсалютовал недавнему знакомому и ушёл с арены, стараясь не выдать слишком довольную улыбку.       Он сделал это. Молодец. Раз не получается бороться, нужно пробовать другие методы. Может, она ему надоест, если он будет её постоянно видеть. Может, магия исчезнет. Где-то в сердце был верный ответ. Тихий, но настойчивый. Но он не хотел его замечать и уверял себя в том, что его план сработает. Как же он ошибался.       Вечером оставалось свободное время. Тренировок на сегодня больше не планировалось, а до общего сбора ещё было много времени. Малинин вышел на балкон, который уже успел стать его самым любимым местом. Только там он мог ни о чём не думать. Ветер уносил все его мысли куда-то далеко, трепал волосы, охлаждал разгорячённую кожу. Он был только рад.       Из его номера открывался вид на прекрасный закат. Небо горело оттенками оранжевого, розового, алого. Закаты, конечно, классные, не поспоришь. Но ведь рассветы намного лучше, по крайней мере, Илья так всегда думал. Рассвет — это начало чего-то нового. И он прекрасен. А закат... После него наступает долгая непроглядная ночь. Она всегда пугала спортсмена. В темноте не видно нужной дороги. Можно легко сойти с поставленного маршрута, затеряться где-то в темноте, остаться там навсегда... Фигурист просидел на балконе так долго, что уже сам не знал, который сейчас час. Только ледяной пробирающийся под кожу вечерний ветер заставил его вернуться в помещение.       К предстоящему вечеру Илья готовился очень тщательно. Изначально он просто хотел занять себя, чтобы не думать ни о чём, но потом это переросло во что-то большее. В предвкушение. В тревогу. Его комната была не в лучшем виде. Вещи, лежавшие по всему периметру, куча баночек для волос на тумбе, открытые чемоданы в прихожей. Такого беспорядка спортсмен себе никогда не позволял. Но сегодня был особый случай.       Парень уже долгое время стоял у зеркала, оценивая свои образы. Менял футболки, закатывал рукава, хмурился. Всё ему казалось недостаточным. Слишком просто. Слишком вычурно. Время уже поджимало. В итоге он остановился на вечной классике: чёрные прямые брюки и облегающая чёрная футболка. Столько потраченного времени ушло в никуда. Но зато причёску он сделал отпадную и использовал свой лучший парфюм. Тонкий, дорогой аромат заполнил комнату.       Теперь он точно готов. Готов покорить её. Ну или покориться ей...