I run this shit

Герми открыла глаза. Все тот же потолок; то же одеяло; тот же кот. Пластилиновый мир, который был создан ею же, чтобы не было скучно. Взяв телефон с прикроватной тумбы, Гермиона села на кровати и потянулась, с неким удовольствием ощущая хруст позвоночника. Уведомлений нет. Едва ли восемь часов утра. Не удивительно даже. Потупив в противоположную стену несколько минут, пытаясь решить, чего же ей сегодня хочется больше всего, она проморгалась. Наконец, найдя искомое, она резко встала и услышала недовольный «мяу». Хам уже успел забраться на колени и досыпал с удовольствием на ней, пока она витала в своих мыслях. – Прости, мой сладкий, – проворковала она и, нагнувшись, подняла кота на руки. Несколько раз поцеловав его со смаком в широкий лоб, она переместила его, чтобы было удобнее собираться, на левое плечо, поддерживая его довольно длинное и упитанное тельце рукой. – Надо двигаться, – бормотала она, включая джаз и входя в гардеробную. Кот продолжил мурчать, прекрасно зная, что хозяйка вот-вот опять уйдет.

_________________________

Сидя в почти пустой кофейне, она смотрела на редких прохожих-НПС и машины. Дома как никогда казались промокшими от вечного дождя картонками, которые были готовы сложиться под ее взглядом. –  Да, еб твою мать, – прорычала она, почувствовав вспышку обжигающей боли в голове и удар под дых. Опять она забыла, что ее мысли уже давно перестали быть просто мыслями. Они стали приказами к реальности.

«Ты не можешь схлопнуть такой объем данных. Да, ты много, что можешь, но это слишком много для твоего биологического тела.»

Почему бы и не попытаться?

«Твой человеческий мозг может не выдержать схлопывания.»

А оно хотя бы вообще возможно?

«Возможно.»

Но мне не дадут? Так как другие, такие же, как и я, тоже рендерят этот мир?

«Формулировка оставляет желать лучшего. Однако, ты не сможешь схлопнуть миры тех, кто занимается рендерингом этого мира в режиме реального времени. Даже если они находятся в одной локальной сети с тобой. И особенно, если она находятся в одной локальной сети с тобой. Если даже ты якобы «перестала» рендерить-создавать свой клочок мира, то у них не останавливается от этого процесс.»

Иными словами, я могу схлопнуть только свой мир. И это произойдет только через самоликвидацию?

«Да. Коротко говоря.»

Спасибо, ты был краток.

«Игра не может порушиться, если кто-то из игроков сервер покинул.»

Герми очнулась от воспоминаний, когда услышала громкие крики. Какой-то НПС выполнял свою функцию, устраивая скандал. Герми поморщилась и, глотнув кофе, обрадовалась, что он все еще горячий. Значит, в этот раз она не настолько долго зависала в своей голове, чтобы он успел остыть. Дождь за окном снова начал морось, быстро переходя в беспрерывные полосы воды, разбивающиеся об асфальт. Теперь едва ли можно было видеть здания напротив. Она повернулась всем корпусом влево, где лежал ее рюкзак, и стала доставать тетрадь и ручку. Отодвинув наполовину съеденный чизкейк и переставив стаканчик с кофе на левую сторону стола, она подняла глаза. Воздух снова покинул ее легкие. Словно она опять получила за свои мысли, но сейчас… В этот раз она увидела девушку… женщину… девушку, которая только что села лицом к ней, заняв другой столик у окна. Она была… невероятно красива и притягательна… в ней было что-то… другое. Нельзя было описать это словами. Гермиона быстро отвела взгляд и нырнула обратно в свой кокон одиночества. Она знала, что девушка просто очередной НПС, который зашел в эту кофейню в это утро, чтобы место не было пустым.

«Декорации красивы, но в них должен кто-то существовать, чтобы придать им эту красоту.»

Она вспомнила очередные слова А и закатила глаза. Очередные несколько глотков кофе, и она наконец взялась за ручку. В голове словно тут же переключился тумблер. Мысли разом остановили свой гул и бег, оставляя тишину; внешнего мира не существовало. Остались только депрессивный NF в наушниках, который усиливал эмоциональный фон дождливого утра Лондона. Слова на бумаге стали складываться в какой-то совершенно новый и незнакомый мир.

_________________________

Исписанные строчки начали сливаться и плыть перед глазами, будильник громко зазвенел в ушах и отразился вибрацией на руке. Она отключила будильник на часах, и слух словно вновь вернулся к ней: «I run this shit I don't play, I strike» Очень даже вовремя, она улыбнулась, глядя на всю ту же серую, и унылую, и мокрую картину-экран за окном. Разминая шею, она вдруг к своему вящему ужасу заметила, как бомж, смотрящий на нее в упор, целенаправленно двинулся к ней. Какого черта?! Успело раздаться в ее голове, прежде чем он ухватил ее за руку и начал выпрашивать деньги. Она была в таком ужасе от наглости НПС и от брезгливости, которая тут же проявилась, что она, вырвав руку, вытащила из кармана толстовки двадцать фунтов и положила их на стол. Слишком быстро, но лишь бы он отстал. Быстрая сцена радости и благодарности от бомжа пронеслись вихрем около до сих пор сидевшей в оцепенении Гермионы, а затем она снова осталась одна. Однако на углу теперь лежал совершенно новенький сборник стихотворений. Герми безучастно наблюдала начало нового скандала на кассе, вытирая салфетками руку, которую только что облапали. Снова тот же НПС, который был здесь ранее. Низенький, пухленький, рыжий мужик, слюни которого почти долетали до баристы, орал во всю глотку, что ему снова приготовили латте вместо капучино, и что он всех тут поувольняет. Внезапно Герми поняла, что музыка давно перестала играть в наушниках, еще до появления бомжа. Она нахмурилась, отвела взгляд, чтобы… встретиться с взглядом темны глаз той, что сидела напротив и внимательно, с любопытством ее разглядывала. Молния-разряд прошлась вертикально от шей до низа живота, оставляя жжение в груди, заставляя ее непроизвольно дернуться. Она с усилием зажмурилась, чтобы открыть глаза и вновь смотреть обычным взглядом на мир. Сквозь него. Сквозь этот пластилиновый, гребанный мир. Она поняла, что моменты кайфа закончены. Пора возвращаться домой. В три больших глотка она допила… холодный кофе, отчего поморщилась. Быстро покидала тетрадь и ручку в рюкзак. Она уже поднялась на ноги и хотела потянуться к своей полумокрой парке, как неожиданно перед ней вновь появился тот бомж. – Вы были очень благородны, мисс. Джим этого не забывает. Вот сдача. Спасибо, –  он положил пару мятых фунтов и несколько монет на новенькую книгу стихотворений и широкими шагами вышел из кофейни. Яростно почесав пульсирующий правый глаз, она накинула парку, подцепила рюкзак и, в последний момент передумав, взяла книгу. – Чертовы НПС сведут ведь с ума. Конфиги пошли по пизде? – вслух размышляла она, не заботясь о том, как выглядит. – Не все здесь НПС. Вы точно это знаете, – услышала она низкий голос и встретилась взглядом с кудрявой женщиной. Округлив глаза, Герми остановилась и улыбнулась ей. – Какие хорошие глюки, а главное качественные. – Будьте аккуратнее в этих мирах, – и тут брюнетка отвернулась от нее, перестав смотреть теми живыми темными глазами. А Герми потрясенная вышла на улицу под дождь и ледяной ветер.