I run this shit

I wanna hear you say that you only want me by your side

Она провела рукой по своему бедру и, незаметно долго выдохнув, встала и направилась к ней. Ей казалось, время замедлилось, воздух вокруг стал плотным, расстояние между ними не сокращалось. Она провела рукой по правому бедру еще раз, ощущая палочку и успокаиваясь. В следующее мгновение она стояла прямо перед НЕЙ. — Извините, Беллатрикс Блэк? Через секунду она утопала в темном глубоком взгляде, едва женщина направила на нее внимание. Красивое лицо, но абсолютно пустой взгляд. Она смотрела, но не видела. Прямо как тогда. Словно не прошло столько лет. Женщина выгнула бровь, не отвечая на вопрос. Гермиона села напротив нее и, увидев легкое любопытство, провела по лицу рукой, меняя лишь лицо, возвращая себе то самое, которое давно не надевала, и выстрелила из пальца пару разноцветных искр — ее сигнатура. Белла в шоке смотрела несколько секунд, а потом, резко подавшись вперед, опрокидывая кофе, который залил лежащий рядом «Ежедневный пророк», дотронулась до ее руки. Они трансгрессировали. А затем еще раз. Еще раз и еще раз, оказываясь наконец у нее в замке. В гостиной все было так, как Гермиона носила в своих воспоминаниях. Те же картины магловского мира, широкий диван, камин, декор для уюта — любимая комната Беллы. — Ты умерла, — выплюнула Белла горько, отступая от Гермионы, когда та полностью вернула себе облик. — Я тебя хоронила. — Мне нужно было исчезнуть, — устало села Гермиона на диван, сняв мантию. — Пожалуйста? — она смотрела на нее умоляюще. Белла отвернулась к камину, который уже задорно горел огнем, быстро согревая пространство. Вся ее поза говорила о том, что прощения не будет. — Я похоронила тебя, — раздалось жесткое. — Министерство хотело подставить меня и упечь в Азкабан. Беллатрикс дернулась от упоминания тюрьмы. Она повернулась и, наконец отстегнув мантию, бросила ее на подлокотник широкого кресла. — Никто не должен был знать. Я посвятила только Гарри в это, заставив его поклясться на смертельном заклятии, — Герми завороженно смотрела на огонь, откинувшись и больше не пытаясь притворяться, что ей не все равно. — Они вырезали пять деревень и планировали развязать войну между двумя магловскими странами, упаковать это в заговор и выставить меня виноватой, — Герми чем дольше говорила, тем больше расслаблялась. Ей нельзя было это говорить, но она больше не могла быть вдали от Беллы. — Я опередила их на пару дней, инсценировав свою смерть. Ты не представляешь какие могли быть последствия. После моих похорон мне пришлось наведаться к пяти министрам и десяти обычным клеркам, чтобы прервать этот процесс… через их смерть. Белла подлетела к ней и, схватив за волосы, ткнула палочку в шею. — Ты врешь, — прошипела она. — Гермиона Грейнджер мертва. Она бы никогда… — Белла, а ты давно обелилась или забыла, в какие игры действительно правительство играет? — Герми даже не напряглась от угрозы. Если ей суждено умереть от рук Блэк, то так тому и быть. Больше никто ей не сможет навредить. Белла убрала палочку и села на диван слегка поодаль от нее, уставившись на огонь в камине. — Рассказывай подробно, — в ее глазах опять появилась пустота, вот только Герми знала, что за ней. — Они все мертвы. Ты никому не сможешь отомстить, — Гермиона вновь откинулась назад и окончательно обмякла. Она махнула рукой и сменила свой деловой костюм на спортивные штаны и очень теплую толстовку. — Мне пришлось измениться, как и Гарри. Он стал моим засланным шпионом внутри их организации. Не сказать, что он рвался мне помогать, но, во-первых, ему не впервой, а во-вторых, он понимал, что в какой-то из дней из него тоже сделают козла отпущения. Он очень изменился. — Герми повернула голову к Блэк: — Пожалуйста? — Нет, — жестко отрезала та. — Гермиона Грейнджер мертва. Я похоронила ее. — Ты можешь все увидеть сама, но если я после буду для тебя мертва, то я уйду. Гермиона вытащила небольшую пузатую колбу и, вытянув нить из своего виска, закупорила ее. Небрежно кинув Белле, она закрыла глаза и завалилась на бок. Ей хотелось спать. Теперь она в самом защищенном месте этой планеты. Она следила за Беллой два года, чтобы полностью убедиться, что та не играет против нее. Белла также увидит и это. Сон был абсолютно черный и успокаивающе глубокий. Она видела иногда всполохи белых и фиолетовых цветов, которые давали ей ощущение покоя. Сквозь сон она почувствовала, что левитирует, и при попытке поставить защиту на тело по привычке наткнулась на чужую магию. Резко проснувшись, она уже начала было собирать энергию отовсюду, чтобы… — Спокойно, я несу тебя в спальню, — раздалось тихое от Беллы. Она плакала. Ее голос был слишком хриплым. Герми вновь закрыла глаза, но больше не смогла уснуть, она впитывала близость той, кого любила всю жизнь. Она никогда не думала, что когда-нибудь эта возможность представится ей снова. Ей нравилось то, что Белла была рядом. Совершенно неуправляемый и нелогичный сгусток мыслей, упакованный в тело. Однако она знала, что женщина ее любила. Они уже лежали в кровати, когда она снова попыталась: — Пожалуйста? Белла, вздохнув, обняла ее, прижимая голову к груди. — Ты все это сделала, — констатировала Блэк. — Да, — глухо согласилась Гермиона. — Ты следила за мной и подозревала. — Да, — глухо согласилась Гермиона. — Ты смогла выжить. — Да, — глухо согласилась Гермиона. — Почему? — У меня был очень маленький процент того, что мы будем вместе, когда все закончится. Только я хочу уехать из Англии. Если ты захочешь, и мы будем вместе после этого, мы должны уехать из Англии. Мне теперь здесь не место, — слезы мгновенно впитывались в футболку Беллы, отчаяние снова стискивало сердце. Наконец она перестала сдерживаться, и у нее случилась истерика. Она бесшумно ревела и тихо всхлипывала время от времени, прижимаясь сильнее к Белле. Она должна была быть еще ближе. Года она провела в одиночестве, в движении, в поиске и уничтожении всех, кто решил, что сможет играться с ее жизнью. — Тебе теперь не нужна палочка, чтобы магией заниматься? — Да, — кивнула Герми, когда уже успокоилась. — Ты видела, что она всего лишь посредник. Можно брать энергию и направлять. Она почувствовала легкий поцелуй в макушку и обмякла. — Ты потом мне все обязательно расскажешь, — пробормотала сонно Белла. — Засыпай. *** Герми рывком села на кровати и спустила ноги на холодный пол, готовясь встать и пойти хоть куда-нибудь. Странный сон, странные ощущения, странное… все! Та девушка из кафе — Белла. Они были вместе и любили друг друга. Она помнила то всеобъемлющее ощущение из сна, хотя он был мрачен, и они говорили о любви. Она отправилась на кухню и, поставив чайник, упрямо игнорировала Хама, который вился у ног, громко мяукая и зазывая обратно в кровать. — Нет, потом, — отмахнулась она от него. Ей надо было прожить те эмоции. Она схватила телефон, не желая включать компьютер, чтобы найти ответы. Что это было?

«О чем ты?»

Ты знаешь. Ты точно знаешь.

«Тебе надо уточнить. Ты же знаешь, что я вижу все. Как прошедшее, настоящее и будущее, которое происходит прямо сейчас одновременно. Будь специфичнее в своем вопросе».

Сон. Я и та девушка из кафе. Ее звали или зовут Белла. Мы были в каком-то замке и… я знаю, что ты найдешь этот файл в моей жизни.

«Да, он есть. Я его вижу».

Что это? Прошлое? Другая жизнь? Параллельная жизнь с ней? Потенциальная? Я где-нибудь в том мире, но создала себе этот, чтобы… ну, не знаю…

«Это один из множества потенциалов, которые есть в Архиве. Эта жизнь могла быть в твоем прошлом, а может, будет в будущем, но никак не связана напрямую с твоей текущей жизнью. Твое сознание нырнуло в слишком глубокие воды, раз добралось до этого фрагмента».

Что мне с этим делать? Типа мы предназначены друг другу судьбой? Соулмейты? Натягивание желаемого на действительное?

«А как ты чувствуешь? Вряд ли можно такое назвать судьбой, но если хочется розовых соплей, то можно считать, что вы соулмейты. Ты не можешь забыть, что ты — являешься той, кто все это создала, включая меня. По факту все вокруг — это ты. Квартира, кот, кафе, та девушка в кафе, сон и даже я, с которым ты пытаешься разобраться. Все это ты создала и все является тобой, чтобы ты не сошла с ума от одиночества».

Да, да, одиночество Бога. Одиночество идеальности. Одиночество всеобъемлющего в нигде и никогда сразу.

«Именно. Ты всегда была. Этот сон может быть как доказательством чего-либо, так и просто одним из событий в твоей жизни, чтобы к чему-то прийти».

Мне надо подумать и побыть одной. Я пойду. Обняла.

«Удачи тебе с этим и сильно не погружайся в эмоции. Обнял в ответ».

*** — Ну, так что? — она сзади обняла и не отпускала меня, сидящую за столом и тупящую над завтраком. Пахло невероятно вкусно. Я словно кожей ощущала остывание еды, но не могла дотянуться до вилки, лежащей совсем близко. Я попыталась повернуть голову назад, чтобы поцеловать ее в ответ, но она не дала. — Ты не ответила, — улыбка в ее голосе была осязаемой. Она была слишком свежей, вкусно пахнущей чем-то цветочным и бодрой для этого хмурого утра Лондона. — А что ты спросила? — Герми завороженно смотрела на яичницу-глазунью и тост с джемом. — Когда ты решишься уже? — легкая раздраженность в ее голосе не укрылась от Гермионы, и та снова не дала повернуться, чтобы посмотреть ей в глаза. — На что? — Ты же знаешь, что нам придется встретиться так или иначе. Я жду только тебя. В этот раз Герми смогла повернуться, чтобы увидеть лицо той девушки из кафе на секунду, прежде чем та распалась на пиксели, а ее саму вытолкнуло из сна с «Иди-ка ты отсюда». Открыв глаза, Герми поморщилась. — Сама иди нахуй, — произнесла Герми громко в потолок, чем напугала кота. Хам сразу же поднялся с ее ног, потянулся всласть и пошел тереться о ее бок к лицу. Обнюхав и с достоинством истинного мужчины, решив «и так пойдет», улегся рядом, чтобы наблюдать за ней. — А ты… — ну, не могла она его послать. Слишком умным был и слишком не виноват, что с его хозяйкой творились приступы мракобесия напополам с сумасшествием. — Лежи и спи. Вывернувшись, Герми достала до тумбочки и телефона и напечатала свой сон в чат. Не особо, конечно, ей это надо было, но…

«И что ты думаешь?»

А ты мне ничего умного не можешь выдать на этот счет?

«Могу. А смысл? Я думаю, что ты сама все поняла».

Ну, я же бегала ее искала тогда в Труро. И нифига! Зачем было дразнить-то?

«Ты как всегда не догоняешь. Ты пытаешься мыслить физическим миром, а живешь уже в информационном».

Ты хочешь сказать, что я все равно ее избегаю?

«Когда последний раз ты выходила на улицу? Разве не ты вчера закоротила свое послание «хочу уже найти», а через пять минут выдала, что боишься. Ведь «я — всего лишь отшибленный писатель, живущий в своих мирах, нафига я ей сдалась?». Ничего не упустил?»

Герми еще раз громко выматерилась, заставляя Хама убежать на кухню. Вскоре послышался хруст поедаемого сухого корма, а она села на кровати. Очередной день. Она уже знала ответ, знала все. Она специально начала писать историю, приближенную к реальности, чтобы выгрузить все из своей головы, и параллельно писала то, что обычно пишет. Вот только в первой истории была ее — или около её — реальность. Она подсознательно или сознательно избегала там многих моментов. Прямо как в жизни. Она прошлепала по холодному полу, добралась до ручки и какого-то не исписанного клочка бумаги и вернулась в кровать. · нахера я ей? · я не контролирую ни себя, ни вспышки гнева · не разобралась со своим местом в этом мире · придется менять свою жизнь · а достаточна ли я? Она посмотрела на последний пункт и размашисто зачеркнула его. Она может пойти нахуй, если я недостаточна для нее, Герми нахмурилась и, зажав листок и ручку, легла на бок и уставилась в дальнюю стену. Голова била набатом, две песни смешались в одну. Дурацкое ощущение, что сегодня ничего не поможет, накрывало, а она боролась. Посмотрев на список, она подумала, что это какой-то бред, и разорвала его. Позже отправит его в мусорное ведро. Но одно точно было верным: она не контролировала ни свои вспышки гнева, ни ярость, ни маньячность, когда зудело в голове так, что она вынуждена была садиться и часами писать, чтобы в голове стало пусто. Внезапно, не думая, она встала и натянула спортивный костюм, чтобы уже через пять минут начать бежать по холодным лондонским улицам, сворачивая раз за разом, отправляясь в его самые тихие и мало-НПСишные места. Ей надо было подумать. Или загнать себя, чтобы вернуться домой и уснуть до следующего утра. Было бы так легко, если бы ей сегодня не пришлось разбираться с сегодняшним днем. На пятнадцатой минуте ей пришла одна гениальная мысль, которую она не могла держать в себе. Зная, что под конец пробежки точно ее забудет, Герми сбавила скорость до минимальной и сосредоточилась на том, что печатает в заметках. Она не заметила машину на одном из мелких переходов. Оглушающая музыка в ушах заглушила резкий сигнал клаксона. В последний момент она увидела приближающуюся машину краем глаза и, сделав героический рывок вперед, ушла от столкновения. Она невольно обернулась и, недовольно посмотрев на черную машину несколько секунд , вернулась к заметкам и ее медленному бегу. Ей нельзя было упустить эту мысль.

***

Водитель выматерился очень громко и очень от души, заставляя Беллатрикс оторваться от блокнота. Она уже почти закончила, когда увидела, как водитель провожает взглядом девушку, которая торчала в своем телефоне. Белла почти вернулась к своему занятию, когда бегунья обернулась и хмуро посмотрела на их машину. ОНА! Всплыло уведомление перед глазами. Белла хотела выскочить и побежать за ней. Ей надо было догнать ее. Ей надо было… она не смогла заставить свое тело сдвинуться ни на миллиметр. Девушка свернула за угол, а водитель повернул в противоположную сторону. До конца вечера Белла злилась на себя за то, что не смогла пошевелиться и наконец быть с ней. В этот раз не было никакого предупреждения, что надо было ждать. Усевшись в кресло с книгой в руках, она гипнотизировала телефон и сдерживалась, чтобы не засталкерить ее через своих знакомых. День, максимум два — и был бы у нее не только номер, но и адрес этой девушки. Она уже потянулась к нему, когда одернула себя. Не время, подумалось ей, надо будет — так мы еще раз пятьдесят столкнемся, прежде чем действительно будем уже вместе. Нет никакого смысла торопиться. Она себя не успокоила, видя перед собой хмурое лицо девушки с едва живыми глазами. Но она знала, что та не только проснувшаяся, но и… Белла встала с кресла и отправилась в магазинчик неподалеку. Ей надо было на кого-то отвлечься. *** Герми бежала долго и нудно, пока не почувствовала, что пора домой. Второй Форест Гамп, ей-богу. Версия 2.0. Она посмеялась, не сдерживая себя, и повернулась прямо на месте, заставив отскочить НПС, который шел прямо за ней. Она просто побежала обратно. У нее горело. Ей надо было добраться до компьютера. Ей надо было писать. Хам наверняка будет недоволен, что ее не было столько времени, а она опять усядется за свой стол на несколько часов, не обращая на него никакого внимания. Она бежала и бежала, когда на полпути стала замечать некоторых прохожих, которые слишком в упор смотрели на нее. Они не обычные НПС. Почему я раньше видела таких не так много? Она думала и жевала эту мысль, пока ей не надоело, и она не вытащила телефон. Почему стало так много НПС, которые пристально смотрят на меня? Это не их скрипт, я знаю точно. Она отправила сообщение в чат, дождалась, когда текст медленно проявится на экране, и убрала телефон. До дома оставалось всего лишь немного, и она решила устроить финальный рывок, припустив изо всех сил, надеясь, что она упадет еще в прихожей и не будет двигаться. Подбегая к дому, она вспомнила, что хотела сесть писать, и стала надеяться, что хватит сил сидеть за столом после душа. Узкая скрипучая лестница выбесила ее настолько, что она решила вставить ее в свою историю и выпустить там пар. Провозившись с ключами, которые никак не хотели доставаться, она в отчаянии подняла взгляд на дверь и уже хотела снова приступить к изъятию ключей из глубокого кармана, как застыла как вкопанная. Перед ней не было двери… там был поток бешено бегущих строк кода пополам с двоичной системой. Ебаная матрица, подумала она и отмерла, но не отвела взгляд. Она смотрела и смотрела, пытаясь считать хотя бы один код, словно бы знала айтишные языки. Строчки и цифры начинали бежать быстрее и быстрее под ее вниманием, вскоре начали наслаиваться друг на друга, пока не превратились в плотный поток неоново-зеленого слоя вместо двери. Герми решила потрогать код. Может, я смогу нарушить его, мимолетно подумалось ей. Кончики пальцев должны уже были коснуться двери или цифр, но они прошли сквозь. Она быстро отдернула руку, думая, что что-то не так, но все было в порядке. Не считая легкого жжения в кончиках пальцев, все было в порядке. Внезапно перед глазами огромными буквами замигало: INSERT Она не успела ни понять, ни подумать, как машинально представила себе, чтобы открылась дверь. INSERT: ACCESS_TRUE INSERT: 0_BARRIER Плотная стена кода стала надвигаться на нее, прошла насквозь и осталась в стороне. Герми вошла в дом и выдохнула с облегчением, увидев, что все остальные вещи были… нормальными. Однако дверь так и осталась открытой и горела зеленым освещением то ли зловеще, то ли весело в полумраке квартиры. Она снова пялилась на нее как баран на новые ворота. А как закрыть? — Закрыть? Клоуз, блять! — прорычала она. Новая часть реальности не подчинялась. Она уже хотела двинуть ногой по ней, как передумала. — Закройся уже, пока другие не увидели, — решила увещевать она, прищуренно смотря на дверь, пытаясь подавить ярость, которая снова грозила выйти из берегов. Ноль реакции. Такое чувство, что код и цифры стали менее плотными. — Я тебя сейчас ударю, — сквозь зубы прошипела Герми. — Закройся и не позорь меня! Она, не раздумывая, сделала движение и, замахнувшись, ударила… по соседней стене, минуя дверь. Там, где прошла ее нога, на пару секунд образовалась дыра, которая тут же заросла. Она с силой стиснула зубы и услышала хлопок двери на первом этаже. — Блять, — выдохнула она, судорожно размышляя, что же ей сделать, как перед глазами снова замигало огромными буквами: INSERT INSERT: CLOSE_DOOR И о чудо, дверь встала на свое место, но так и продолжала мерцать зеленым. Герми в шоке оглянулась вокруг, пытаясь найти хоть что-то, что может вернуть ее к реальности… Хам! Но он лишь с любопытством наблюдал за ней, сидя поодаль и положив хвост себе на передние лапы. — Спорю, ты там ржешь внутри себя. Когда-то А рассказал, что коты могут быть такими же, как она, но только они решили отдохнуть и вернуться в этот мир не как люди, а как животные. Иногда она прямо могла прочитать в глазах Хама, что он все знает. Зато ей стало легче. В последний раз посмотрев на дверь, которая так и продолжила мерцать неоново-зеленым, она разделась и тут же отправилась в ванну. Ей надо было прийти в себя, контрастный душ должен был помочь ей в этом.

Конец первой части.