Эффект вечности: «начало конца»

Что же, это будет долго...

***

Торопливые шаги Цику переключились на бег, неся свою обладательницу в сарай. Это одно из двух мест, где постоянно просиживался Ноа, отдыхая от работы или прячась от летней духоты и вечно сердитой на него сестрёнки, лёжа на сене. Цику резко открыла деревянные амбарные двери, ища взглядом своего собственного брата, хотя, впрочем, она его там не обнаружила. — Где этот самоуверенный серый петух? —выругалась шёпотом Цику, проводя рукой по лицу. Долго она не заставила себя ждать, торопливо закрыв двери сарая. Значит, ещё на работе, а потому Цику поспешила во второе место — поле, в котором он, другие воины и будущие солдаты тренировались. Уж что-что, а у него отдых, ведь Ноа умудрился каким-то образом сломать крыло, при чём перелом довольно серьезный. Но, видно, это не мешало и дальше доводить себя до ужасной усталости, от чего он, бывало, не был в состоянии хотя бы встать, а что уж говорить о ходьбе или беге.

***

— Риро, Риро! — прикрикнула Цику, направляясь бегом в сторону молодого парня. Риро быстро оглянулся, не сразу найдя взглядом свою подругу. На устах молодого человека расцвела беззаботная улыбка при виде Цику, а рука, казалось, инстинктивно помахала в знак приветствия. Преодолев короткое расстояние, Цику и Риро оказались напротив друг друга. Девушка немного наклонилась, упёрлась руками в свои колени, закрыв глаза. Дыхание было шумным, неровным, что неудивительно при десяти минут безприрывного бега. — Привет... — неуверенно произнёс Риро, видя состояние Цику, — Что-то случилось? Выглядишь так, будто через всю деревню бежала от церкви до сюда... — Да потому что это почти так и есть... — пробурчала, не поднимая головы, девушка — Ты не видел Ноа?! — подняв голову на друга, резко спросила Цику. — Я... Хотел спросить у тебя тоже самое... — удивлённо произнёс Риро, немного сжав ладонью свой красный платок, висящий на его шее. Девушка опустила голову обратно, раздражённо и громко выдохнув. Обладательница бирюзовых волос выпрямилась, посмотрев в глаза напротив.

— «Какого ху...» — оборвавшись на мысли, она перебила саму себя,хоть и мысленно, — «Даже мысленно материться — грех! О чём я думаю, боже мой... Мне вообще-то брата нужно искать!»

—Ну, тогда... Я пойду его дальше искать. Прости, что отвлекла от тренировок... — Застенчиво отведя взгляд, процедила Цику. Её взгляд пал на нескольких молодых воинов примерно одного с ней возраста. Парни и девушки выходили по двое, сражаясь между собой, на всякий случай, с деревянными тупыми мечами и копьями, пока старшие наблюдали и контролировали. Многие лучники стреляли по самодельным мишеням, меняясь с теми, кто отдыхает, местами через определённый промежуток времени. В самом краю всего этого лагеря расположились лекари вместе с ведьмами и ведьмаками. Первые пытали свои знания и умения на мелких, раненых зверушках или скоте, пока опытные принимали раненых людей, фей, ангелов и других разумных существ, принадлежавшие деревне Адуши, как её жители. Другие перечисленные разбились по подгруппам: одни читали какие-то книги и переговаривались друг с другом; вторые всё время что-то возводили из камней, поджигали ненужные вещи, другие тушили это водой, ещё некоторые бились из-зо всех сил, чтобы вырастить ростки лечебных растений, которые они пожелают, за считанные минуты... И вправду, волшебство. Только вот ни в одной из этих категорий Цику не нашла ни берёзовую, ни красную макушку. У Лави никогда не было привычки пропускать хотя бы один день тренировок... Неужто и Лави потерялась?

— «Не день, а приключение по поиску друзей и родных... Ну за что мне это?!» — подумала Цику, слегка нахмурившись.

— Ничего страшного! Если что-то случилось — ты знаешь, где меня искать, — не свойственно для себя, спокойно и ободряюще проговорил Риро, положив руку на плечо подруги. Ладонь была обжигающе холодной, но из-за касания на устах Цику выступила тёплая улыбка. Обладательница бирюзовых волос открыла рот, чтобы что-то сказать. Закрыла рот, опять отведя взгляд. Проглотила ком в горле. Девушка резко развернулась, поспешно направившись в неизвестное для юноши направление, переходя на бег. Цику повернула голову назад, с улыбкой прокричав: — До встречи! — Крикнула она на последок пред тем, как скрыться в растительности, побежав, скорее всего, к себе домой. Парень слабо улыбнулся, молча провожая девушку взглядом, поправляя свою чёлку.

— «Интересно, Цику знает о том, что было здесь ночью? Хотя-я-я, скорее всего он вообще никого не предупреждал, куда пойдёт ночью. Не зря же каждый из знакомых Ноа ко мне подходит и спрашивает?» — Тихо вздохнул Риро, потирая переносицу и пытаясь хоть как-то поставить всё на свои места. — «Мы были в поле напротив Проклятого Леса, рядом с которым живут только... Да никто и не живёт! Зачем он туда пошёл? Вспомни, вспомни! О чём же мы тогда говорили?.. Стоп. Он даже не сказал, почему находился там. Вот же, умеет перевести тему в другое русло!»—Убрав руку от лица, он непроизвольно нахмурил брови, — «Проклятый Лес... А что, если Ноа!..»

— Рир–р–ро! Чего стоиш–ш–шь как камень?! Гов–в–ворю, возьми дома вёдра и к речке иди, воды пр–р–ринеси, — вырвал из раздумий голос и подзатыльник дорогой сестрёнки... То есть матери Риро, Геру. "Кошачья особа" еле слышно шипела, её хвост сдымился и вилял из стороны в сторону, а уши в свою очередь прижались к голове, изредка подрагивая от довольно сильного порыва искусственного ветра, и, думаю, хорошо понятно, из какой категории он дул. — А!.. Э–э–э... Прости?.. — неразборчиво процедил Риро, рванув в сторону нового дома. В дорогу он услышал ещё какие-то неразборчивые звуки, стоящие между кошачьим шипением и рокотом хищника, заставив мальчугана съёжиться от ассоциаций с Проклятым Лесом. Уж слишком часто снилось ему это место с неизвестными, поистине жуткими тварями, что так норовили его напугать, схватить, разорвать в клочья...

— «И когда мне в последний раз не снился Проклятый Лес? Позже 14 лет быть не может...»

— Рада тебя видеть, Геру, — раздался знакомый голос, схожий с капающей росой, принадлежащий никому иному, как к Софие. Той самой полу богине, чья вера в чудо разгоралась с каждым днём всё больше, даруя её остальным. — Не расскажешь, к чему тебе вёдра воды? Если память меня не подводит, то ты хорошо справляешься с копьём, но никак ни с магией, ни, тем более, с водой... Или кошки больше не боятся воды? — Продолжила полу богиня, звонко, с долей нежности хихикая. Названная вздрогнула, резко повернувшись к лицу неожиданного собеседника, но, будто вспомнив про этикет и то, кто перед ней (точнее, сзади неё) стоит, то приложила одну руку к сердцу, низко преклоняясь. Это, конечно, было элегантно, но вот слова как обычно не подходили к поведению "кошачьей особы". — И вам не хварать... — не разделяя энтузиазм Софии, процедила Геру, получив в ответ мягкий смешок. — Что же... Спасибо тебе за такую заботу и вежливость, — прикрывая уста ладонью от неподдельного, мягкого смеха, будто звон колокольчиков, проговорила полу богиня София. — Но, всё же, я хотела у тебя кое-что спросить. Кое-что серьёзное, и я буду ждать правдивого ответа... — как-то резко сменив тему, проговорила она, выглядя уже задумчиво и даже, кажется, печально. Геру явно не понравились эти резкие перепады настроения, при этом пытаясь это скрыть. Да только напряжение предательски выдавали напряжённые плечи, прижатые к голове уши и нервно бегающий взгляд, будто пытающийся найти во всём этом веселье и расслаблении остальных причину неприятной части разговора. — Хорошо, госпожа София. Я жду. Темноволосая девушка, являющиеся полу богиней, отвела взгляд, немного помявшись, но после глубокого вздоха наконец-то начала подходить к смыслу всего диалога. — Недавно до меня дошли неприятные слухи, связанные с твоим совершеннолетием, а точнее за день до него... И это связано так же с Риро и монахиней Катериной, — на этих словах в голове Геру что-то щёлкнуло.

—«Что было позавчера? Так, ну... Я собирала вещи, Риро избили, он сбежал посреди ночи хер знает куда... Всё, пиздец.» — Мысленно смирилась Геру, прикусив губу и совсем не удивившись, когда почти моментально она почувствовала вкус металла на языке из-за того, что сильно прикусила губу. Вот и ей сейчас прилетит, видимо, тоже сильно.

— Подожди... Я... Мне, то есть... Я пыталась что-то сделать, но пришла поздно и... Понимаешь, то есть, понимаете, — Геру снова прикусила несчастную нижнюю губу, вжавшись в плечи. Девушка сразу вспомнила не самые лучшие воспоминания, когда родители были живы, но... Неожиданно для неё, не последовало даже разочарованного вздоха. Вместо этого, полу богиня сделала шаг на встречу к Геру, пытаясь заглянуть в несвойственно для "кошачьей особы" растерянные глаза своими, полными понимания. — Не нужно так печалиться, дорогая... Ты ведь не виновата в том, что случилось, — утешала София, немного наклонившись, лишь бы быть на уровне лица собеседницы, — просто... Я хотела спросить про тот случай, но не думала, что он так на тебя подействовал.. — Ничего, всё нормально. Так что за вопрос? — Ох, да... Я желала спросить о том, правда ли, что монахиня Катерина тоже участвовала в неблагополучном случае с твоим, как я поняла, сыном?

— «Блять. Блять, блять блять. Как ответить? Да и с какого она называет Риро моим сыном?.. А–а–а, точно. Ну я же его усыновила, он теперь мне не брат, а сын. Но всё же... Отвечу, как есть.»

— Да она это и начала. — На удивление для самой себя, Геру проговорила это чётко, громко и серьёзно, смотря уверенным и внимательным, заставляя собеседницу отвести взгляд то ли от сказанных слов, то ли от интонации и взгляда. Хотя, что за бред? Логично, что это из-за слов, а не из-за других характеристик, верно? — Благодарю тебя, дорогая, — тихо произнесла полу богиня София, выглядя как-то задумчиво и, кажется, удивлённо. — Ага... Увидимся, — процедила Геру, намереваясь уходить. Мужские сапоги, принадлежавшие "кошачьей особе" слегка притаптывали свежую траву, чеканя шаги в сторону чуть ли не огромного лагеря, использованного в качестве места тренировок различных секций, но вдруг остановились. На устах Геру была мягкая улыбка, а кошачьи глаза следили за лицом великой полу богини Софии, что выглядело немного встревоженно, хотя, скорее всего, она просто задумалась. — Кстати, госпожа София... Я Геру, а не «дорогая» и прошу это запомнить, а не то... А не то вашему мужу расскажу, Ли! — показав язык, весело прикрикнула девушка, дав дёру в заливном смехе. — Ах, предательница! Ну я тебе покажу, — по театральному сначала опечалилась София, после якобы "разозлилась" на подругу и погналась в догонку, весело хихикая, словно звон колокольчиков.

***

И всё же... Не у всех весёлый смех и беззаботный бег, как у некоторых. Вот, к примеру, Цику со всех ног бежала по не очень любимому месту, которое она хотела бы и не вспоминать. Девушка постоянно спотыкаясь и падала, но моментально скакивала и бежала дальше, наплевав на разбитый нос и разбитые костяшки пальцев.

— «Сейчас не до этого!» — напомнила себе Цику.

А рядом с ней плёлся никто иной, как... Риро, успевший разбить колени и бровь об неровные поверхности. Штаны, конечно, жалко, в районе колен сильно порвались, но сейчас июль–месяц, не замёрзнет. С бровью же молодая девушка придумала сразу: рывком сдёрнула с парнишки его любимый алый платок, заставив прижимать ткань к ране, откуда кровь текла ручьями.

— «Теперь у меня действительно кровавый платок...» — На секунду задумался Риро, но сразу отвлёкся о мысли.

Его кисть руки резко взяла белоснежная, словно снег, и мягкая ладонь, спустившись к ладони и быстро, скорее нервно сплетая пальцы. Цику затормозилась до ходьбы, а вскоре и вовсе остановилась, переводя дыхание. Риро заглянул в лицо девушки, а после а её ладонь, невольно и сам хватаясь в ответ. — Напомни... Зачем мы идём в Проклятый Лес, если у нас хлещет кровь не хуже ручьёв? — обречённо вздохнув, спросил длинноволосый. — Ну... Ноа говорил, что чудища сильно чувствуют запах крови и плоти... Мы могли бы стать приманкой, и надеяться, что Ноа и Лави будут неподалёку, а значит, что точно услышат звуки борьбы и помогут, а значит — найдутся. — Вот именно. Мы для них — обед, у нас даже оружия нет. В ответ — молчание и понимающий вдох. Обладательница бирюзовых волос кивнула в знак согласия, на миг закрыв глаза. — Прости, я слишком торопилась... Знаешь, мне страшно за них, — процедила Цику, отходя на несколько метров назад от Проклятого Леса, ведя за собой Риро, — но мы можем сейчас исцелить раны, взять оружие и побыстрее отправиться на поиски Лави и Ноа... — Хорошо, но где мы возьмём ваши склянки, травки, книжки с... — не успел любитель роз договорить, как его перебила подруга. — Копья и деревянного меча нам будет достаточно, поверь мне, — проговорила Цику с такой уверенностью, что, казалось, даже Ноа так не говорил.

— «Так я же про исцеление, а не про копьё и палку! Чувствую, мы умрёт глупыми детьми...» — думал Риро, наблюдая за действиями обладательницы бирюзовых волос.

Цику наконец отпустила ладонь парня, начав отдаляться от Риро в сторону Спасённого Леса. А он что? А он побежал следом, не особо понимая, что его подруга хочет.

— «Спасённый Лес, безусловно, будет безопаснее, чем Проклятый, но это ведь не значит, что ни волков, ни медведей, ни кабанов, ни ещё всяких хищников здесь нет... А что уж говорить про мифических? Чего только стоит феникс...» — думал Риро, горько вспоминая о недавнем инциденте. Неделю назад мальчуган гулял с Лави и Цику и, стоило ему расслабиться, увидев феникса, то он случайно подожжёг его волосы. К счастью, всё обошлось, но подожённые кончики пришлось отрезать.

Подростки шли недолго, и вскоре Цику остановилась, мягко присев на траву, поправляя подол платья. Девушка заглянула в глаза стоящего неподалёку Риро, проговорив приглашение сесть рядом. — Присаживайся, раны будем лечить. Парень немного поёжился на месте, переступая с ноги на ногу, но послушно сел напротив, устремляя взгляд куда-то за спину Цику. Она немного напряглись, обернувшись и устремив взгляд на то, что находилось за её спиной, и, ничего не обнаружив, с облегчённым вздохом вернула его на Риро. — Наклонись поближе и убери платок, пожалуйста, — тихо пролепетала Цику, окинув взглядом разбившуюся бровь, откуда кровь, хоть и не в таким объёмах, но бежала ручейком, пропитав на сквозь платок и стремительно капая на тёмную рубаху. Риро промычал что-то на подобии «угу» и немного приблизил лицо, краснея как помидор и постоянно пряча взгляд от подруги.

— «Слишком близко. Я жара такого не чувствовал, когда меня феникс подожжёг... О полу богиня София, если ты конечно меня слышишь, пусть мне стыдно так не будет... А Ноа был прав: я не только выгляжу как смазливая девчонка, но и веду себя как смазливая девчонка...» — Но молитвы его не были услышаны и это подтвердил смешок Цику, угрожающий перерости в хохот от вида друга. Она прикусила губу, и всё же лёгкими, неловкими и аккуратными движениями притронулись к брови Риро. От прикосновения к ране подросток немного нахмурился, пытаясь держать лицо спокойным.

Резкая боль пронзила бровь не хуже копья, а из уст Риро непроизвольно вырвалось ругательство, на что Цику нахмурились, но не стала комментировать. После последовало странное чувство, а боль в районе левой части лица стала тупой, а не острой. Чувство, будто... Кожа сама затягивается?

— «Так и должно быть?..» — Повис немой вопрос, которым, кажется, задавался лишь Риро. Цику, будто услышав его мысли, слабо кивнула, но он был уверен, что у девушки были свои мысли, которые она подтверждала.

— «Так, вроде бы у Риро было оружие, верно? И у Геру ведь тоже есть копьё, вроде... Ну, надеюсь, она не будет против, если я одолжу её копьё! Наверное.»

За считанные минуты, которые будущему воину показались вечностью, висок был исцелён. Девушка слабо улыбнулась когда встала, отряхнула подол лёгкого платья. — Пошли, — мягко произнесла Цику, медленно двигаясь обратно, — нам ещё нужно взять оружие и зайти к полу богине Софии, а уже потом... — Стой! У тебя же нос разбит, да и зачем нам к Софии? — ринувшись в сторону Цику, произнёс Риро. В ответ девушка молча показала пальцем на свой нос, намекая на то, что полу богиня может быстро исцелить его. Будущий воин посмотрел на девушку вопросительно, так и не озвучивая вопрос. Со вздохом Цику ответила, ускорив шаг, — Лекари не могут себя исцелять... — Оу... Ясно, — процедил Риро, передавая ей алый платок. Горе–лекарь забрала его, еле заметно кивнула и приложила ткань в месту, где уже понемногу свёртывалась кровь.

***

— Ладно, м–м–мне надо было ещё к тёть Йоко зайти, — тихо проговорила Геру, смотря куда-то за горизонт. Она выглядела как-то озабоченно, и полу богиня могла её понять: как бы кошка не показывала свою колкость и независимость от взрослых, но её гнев всегда был направлен лишь на одну женщину, как бы она этого не старалась скрыть. И этой женщиной является тридцатипятилетняя монахиня Катерина, которая, не смотря на свою вспыльчивость и хладнокровность, стала важной "шишкой" в церкви и, если её, конечно, можно так назвать, подругой Софии. Став вдовой в двадцать пять лет, похоронив как мужа, так и семилетнего сына, не познавшего весь сладкий плод жизни, она изменилась. Тогда, из эмоциональной и жизнерадостной матери с прекрасным супругом Катерина, будто по щелчку пальцев, стала замкнутой, бесконечно холодной ледышкой, несколько раз пытаясь то спрыгнуть с обрыва, то зайти одной в, тогда только появившейся, Проклятый Лес со множеством кровоточащих ран, то повеситься, то утопиться... Тогда и так было не спокойно, кажется, во всём мире: полу боги справлялись как могли, пытаясь вернуть цикл умиротворённости на своё место. Тогда были страшные времена, всемирно названные «Гневом божьим». Но... Именно в вере Катерина нашла утешение и спокойствие от глубокого горя, отчаяния. Именно во взгляде такой великой, мудрой, красивой и справедливой полу богини, олицетворения жизни и светлой молодости, монахиня увидела светлый луч в этой непроглядной тьме. Она шла на него, выбираясь из этого сырого, холодного, одинокого колодца. С «гнева божьего» прошло уже целых десять лет. Цикл умиротворённости в мире почти восстановился; потери были приняты всеми как разумом, так и сердцем, наконец отпустила тех, кто ушёл в светлый и беззаботный Рай, который, кажется почти не отличался от этого мира — такой же идеальный, даже слишком. Но... Всех это устраивает — все наслаждаются этой жизнью: отдыхают, работают не покладая рук, любят до бабочек в животе, помогают друг другу, учатся, тренируются до дрожи в руках после тренировок, молятся и свято верят в полу богов, а те в свою очередь — в свой народ. И даже самой потерянной и заблудшей душе, ходячей по лезвию и заставляющей окружение испытывать адскую агонию, найдётся луч света в непроглядной тьме, сотканной из нить обмана и злорадства. Найдётся тот, кто поведёт за руку через страх и боль, выведя на правильную тропу, ведущую заблудшего к его дому. Будь–то деревня Адуши, поселение Пнива, регион Ха Зи... Каждому найдётся свой дом, нужно лишь найди ту самую "тропу", где его ждут. «Но... Точно ли у каждого есть свой дом? Точно ли каждого кто-то ждёт?» София помнит эти слова монахини Катерины, когда та только смогла принять и отпустить своё горе, потратив на это несколько лет. Тогда, начиная идти в сторону правды и добра, она оступилась, задав эти вопросы юной полу богине. Она сама долго задавалась этими вопросами, а сейчас, когда ей нужно ответить... Растерялась, но не поддалась виду. «Я и сама этого не знаю, но... Мир огромен, и в нём всегда будет хоть одно существо, которое будет ждать тебя как верный пёс, искать, заботиться. К тому же мир настолько большой, что мы по сравнению с ним — букашки. Думаю, среди этого простора каждый сможет найти место, где его душа будет свободна и найдёт свою... Свою семью. Ведь семья это не только те, кто схож с твоей кровью, но и те, кто дарит тебе тепло, умиротворённость. Твоя кровная и душевная семья мертва, но...» «Нет, не все. Ты — член моей семьи. Пусть и не кровной, но душевной — точно.» «Ох... Я и сама это хотела сказать, но... Ты меня опередила!»— Тогда с улыбкой произнесла полу богиня София и обняла Катерину. Она вела её через эту непроглядную темноту негатива, и спустя много лет... Теперь Катерину описывают совсем по другому: «Вдова, оставшись не только без мужа, но и без сына. После трагедии отдала всю себя в веру полу богине Софии, найдя в стенах церкви и в чистой вере граждан долгожданное спокойствие. Также, хоть и не желая этого, стала одной из воспитателей в той же церкви, став почти что родной матерью для сирот, получив право называться именно так, не смотря на свою вспыльчивость и хладнокровность.» Эх, совсем она изме— — Госпожа София! — Вдруг кто-то воскликнул прямо на ухо, явно уже несколько раз повторяя эти слова. Названная с лёгкой улыбкой подняла свои глаза на зовущего, с лёгкой досадой заметив, что Геру и след простыл.

— «Быстрая же Геру... Удивительно.»

— К чему пожаловали, коль случилось чего? — подняв взгляд на двух подростков, полу богиня с удивлением увидела, что у Риро была, кажется, впервые открыта шея, а сам платок цвета крови прижимала к своему носу Цику, выглядя немного потрёпанной, как и Риро. Парень сделал шаг вперёд, робко открыв рот, желая что-то сказать, но его опередили. Обладательница бирюзовых волос, на миг бросив взгляд на друга, подала голос, поспешно и довольно низко поклонившись полу богине Софии. — Здравствуйте, великая полу богиня София! Нам, то есть мне... Нужна небольшая помощь. — вежливо, но торопливо пролепетала Цику, подходя к названной. Белоснежная ладонь убрала алую ткань от носа, показывая всю картину в виде разбитого носа и крови. Полу богиня лишь молча кивнула, подзывая рукой подойти поближе к ней. Цику кивнула и направилась в сторону той, кому молится вся деревня. Она крепко вздрогнула, почувствовав прикосновение пронзительно холодных пальцев, от которых кровь стыла в жилах. Покалывание чувствовалось всего миг, когда пальцы снова "ушли" от кожи лица. Обладательница бирюзовых волос мельком дотронулась до области, находящейся между верхней губой и носом — даже следа крови не осталось. Не удивительно, что именно София является полу богиней жизни, с её исцелением мог сравниться, разве что, только Гавриил — полу бог медицины и природного цикла. Что уж там говорить про других полу богов: Ли, полу бог надежды, победы, сильного боевого духа, но с этим же предвестник войны, боёв и неизбежных потерь, за что его многие и недолюбливали; полу богиня искренности, чувств, верной любви, но проклятая вечной болью и бесконечных потоков мазохистких мыслей вырвать собственные крылья, Кэнди; полу богиня Виола, олицетворение простоты, домашнего уюта и трудолюбия на благие дела, при этом постоянно совершающая ошибки... Уж у них явно намного хуже даже чем у Цику, если Великие и вовсе могут хоть как-то исцелять.

—«Кхм, не об этом сейчас шла речь!»— Вспомнила Цику только тогда, когда её уже, кажется, в десятый раз зовут по имени с обеспокоенной интонацией сразу двое.

— Цику, ау! Цику, ты чего?.. — Наконец после этих слов названная открыла свои очи и крупно вздрогнула с сопровождающим «Ой, извиняюсь!». Парень лишь покачал головой с протяжным выдохом, мол «Как всегда...», заставив девушку отвести взгляд с еле заметным, но в душе ярко разгорающим пламенем стыда. Некоторое время потупив в одну точку, Цику пробурчала что-то на подобии благодарности в адрес одной из пяти Великих полу богов этого мира, опять-таки низко поклонившись. Медленно повернувшись, на последок кинув на полу богиню Софию странный взгляд, содержащий в себе и благодарность, и неизвестный почему получателю страх, и стыд, и ещё что-то... Странное, она удалилась в сторону дома её дорогих друзей, а точнее — Геру и Риро. Разумеется, там никого не было, так что копьё Риро (но, разумеется, поранить его оружием почти нельзя было из-за тупости наконечника) можно было спокойно стащить без каких-либо проблем, а если они и возникнут, то оба подростка уже придумали истории, чтобы выкрутиться. Осталось их только как-то совместить или выбрать одну, но, разумеется, об этом они и не подумали. Как и о том, что другой товарищ тоже придумал какую-нибудь логичную "легенду", почему эти двое идут к Риро домой. Эх, зря...

***

— Милочка, а ты случаем не видывала сына моего, Ноа? А то ж его с утра не видно... Боюсь, если к ночи не вернётся, мы пойдём искать его в Спасённом Лесу,— Протянула женщина сорока лет, задумчиво разглядывая пол в собственной избушке. Бирюзовое каре; родинка на бледной коже под правым, золотым как солнце, глазом; золотой и "худощавый" нимб в пару к серым, но нежным крыльям дополняли образ говорившей, а простая одежда его заканчивала. Йоко всегда была не только красивой, но и заботливой, любящей матерью для своих детей — Цику и Ноа. Женщина всегда была слишком добра ко всем, но из-за эмоциональности всегда казалось всем неуравновешенной матерью, но, ясен пень, такие слухи ходили давно. Лет пять назад, наверное, а может и все десять. Да, точно, десять, но из-за чего они резко умолкли — Геру было неизвестно, ведь тогда ей было лишь восемь. Думаете, восьмилетней сироте, которая все правила и чувства других пихала от себя подальше и бежала в сторону полной свободы, было до слухов? Разумеется, нет. — Пр–р–ростите, не видела. М–м–может, он... — Нет, ночью он не мог уйти, разве что через окно, но... Ноа не мог посреди ночи, промолчав об этом, убежать. Да и если мог, то мы бы нашли его! Разве что, если он не, — Йоко резко встрепенулась, кажется, дойдя до одной ужасной для многих мысли.

—«... Пошёл в Проклятый Лес.»— Мысленно закончила она, прикусив нижнюю губу достаточно сильно, чтобы почувствовать железный привкус. Руки, до этого момента мягко держащие недавно испечённую своей обладательницей ватрушку, уронили её из-за дрожания. Руки Йоко ужасно сильно тряслись, как и колени. Как и взгляд, перебегающий с места на место, пытаясь найти утешение.

Геру сразу рванула к собеседнице, вцепилась в её плечи и стала неистово качать Йоко, надеясь вырвать из оцепенения. — Тёть Йоко, ау! Вы в пор–р–рядке? — логично, что нет, — всё хорош–ш–шо! Я... Я видела Ноа вчер–р–ра, он... Он сказал, что пойдёт в соседнюю деревню, и сегодня вечер–р–ром вернётся! — Ох, неужто? Прости, милочка... Что-то в последнее время я стала слишком неравнодушно относиться ко всему, на чём только белый свет стоит, — в почти успешной попытке ровно выдохнуть и успокоиться, процедила Йоко. Ох уж эта Йоко... — Всё хорош–ш–шо! Не беспокойтесь! Да отр–р–рубите мне голову с плеч, если он после з–з–заката не вернётся, — пролепетала Геру, словно была в этом и вправду уверена. Да конечно, уверена она была в свои слова, мы тут сказки не рассказываем! Думаю, вы поняли, что ничуть в собственные слова она не верила так же, как и в факт того, что отец Геру жив, а не выжила только матушка. Но, что удивительно, женщина, кажется, поверила и окончательно успокоилась. — Да, думаю, ты права, — Чуть ли не шёпотом произнесла мадам сорока лет на выдохе, на миг закрыв свои жёлтые, словно солнце в самый ясный день или отлив самого чистого золота, глаза. Вдруг, вспомнив суть прихода гостьи, она проговорила, — Кстати, милая, ты ж вроде хотела что-то одолжить для хозяйства, верно? Насколько мне известно, ты только вчера получила собственный дом и огород… — Хотелось пошутить, что в придачу и сына, являющимся почти что ровесником Геру, но промолчать приличная ради всё-таки стоило. «Кошачья особа» на это лишь кивнула, сев обратно на место. Неловко почесав затылок, она подала голос. — Ах да, точ–ч–чно... Ну, мне б хотя бы помощи небольш–ш–шой, а то таким–м–ми темпами урож–ж–жая мне до весны не видать, — отведя взгляд, произнесла Геру. Хвост медленно витал из стороны в сторону, выдавая лёгкий дискомфорт от этой темы. Уж как ни как, а работать кошки явно желаниям не горят, и Геру идёт в их счёт. Особенно если эта работа касается огорода...

—«Да кому вообще нравится сажать, полоть, поливать, ждать... Одна ебучая морока, честное слово!»— Вспомнились слова, ранее сказанные Геру. Конечно, не в лицо кому-нибудь, в особенности любителю и ярому фанату огородов — Ноа. Просто именно эти слова кошка произнесла, увидев, какая площадь земли в виде поля ей досталась от отца. Тогда Риро лишь громко выдохнул, кивая в знак согласия, но никак не комментируя.

***

— То есть... Мы сейчас идём на верную гибель, чтобы спасти моего брата и нашу подругу, верно? — В ответ Риро лишь кивнул, — При этом мы никому ничего не сказали. И я не умею пользоваться оружием, да и ты тоже не особо. — ... К чему ты клонишь? — Да так... Пошли уже, вечереет, а по темноте ой как не хочется бродить, — пролепетала Цику, направляясь в территорию смерти. Никто и никогда не выходил оттуда живым, а тела заблудших в Проклятом Лесу никогда никто не находил. Сильно ли это напугало Цику и Риро, отгородив от неминуемой смерти? Разумеется! Точнее, разумелось бы, если бы это не были Лави и Ноа. Только не они. — В Проклятом Лесу всегда темно... — заметил Риро, плетясь следом за любимицей всей деревушки. Ладонь нервно сжала оружие старшей сестры, Геру. Территория проклятого Леса была расчерчена ровно, словно разрезана одним чётким ударом божественного оружия, создавая тонкую грань между жизнью и смертью. Множество табличек на тёмных стволах деревьев с чёткой надписью, вбившиеся в разные годы. Множество почерков, но все они гласили лишь одно: «Неминуемая смерть! Остерегайтесь Проклятого Леса!». Некоторые кроны деревьев содрогались под беспощадным ветром, на миг сбивая с толку целителя, но сразу вразумляя. — «Они пляшут так не от ветра, а от того, что кто-то находится на деревьях... Только не это!» — вздрогнула от своей догадки, помыслила Цику. И при это всём девушка всё равно твёрдым шагом направилась в сторону ненавистной всеми части Леса, за руку ведя парня чуть выше себя. Риро смотрел под ноги, рассматривая выступающие на поверхности корни деревьев и тёмных травинок, если уж их сравнивать с травой за пределами Леса самой смерти. И, разглядывая это, темноволосый с немым испугом заметил: с каждым мигом медленно, но верно эта темнота накрывала мелкие травинки. Проклятый Лес не выходил из границы, но он нашёл лазейку. Если нельзя выходить, то это не значит, что границу нельзя менять. Стоило только перешагнуть границу, как холодный ветер, завывая как мученик, сразу обдул лицо, заставляя Цику вздрогнуть всем телом и поёжиться. Всё же, лёгкое голубоватое платье не очень-то и подходит к, кажется, зимнему смертельному холоду. Риро приблизился к подруге, неловко для самого себя приобняв её за плечи. — Всё хорошо? Я мог бы дать тебе, — но, разумеется, его перебила Цику, ловко выползовшая из-под объятий друга. — За меня не беспокойся. Нам лучше поскорее найти Ноа и Лави и надеяться на благополучие, — мягко, но вместе с этим как-то холодно процедила обладательница бирюзовых волос. — «У Цику и Ноа семейное, что-ли, умение совмещать несовместимое?» — Повис немой вопрос у младшего в голове. А ведь даже и не скажешь, что он младше. — И... Как мы их найдём? — А... Точно. — ... — Повисло молчание, почти сразу рассекаемое Риро, — думаю, мы здесь надолго. И снова натянутое молчание. Двое несовершеннолетних в этом же молчание побрели в глубь, ведь, зная тех двоих потерявшихся, это было бы логичнее всего, хоть и страшнее. Намного страшнее.

***

— Ноа, ты слишком ранен, чтобы сражаться. Нам нужно отступать, иначе наши тела даже не найдут, — как же названному было непривычно слышать столь твёрдый тон из этих уст, которые, кажется, никогда и не слышали о грусти или чего-то подобного. На эти слова серокрылый лишь кивнув в знак согласия, вставая с холодной, пропитанной кровью инородный существ, проклятой земли, чувствуя сильную тошноту от запаха и вида трупов этих... Да их даже живыми существами назвать нельзя, что уж говорить о животных? Это монстры. Бес же, ненадолго кинув взгляд на останки, что буквально несколько минут назад были двумя ужасающими чудовищами, никак не отреагировала. Лави, разумеется, не нравился вид после небольшой бойни, но процесс... — «О чём я только думала? Нет, это конечно занимательно и интересно, но Ноа явно не был бы в восторге от того, что его невеста увлекается разделкой кого-либо заживо! Да и... Я слишком увлеклась, пока мы здесь находились. Раньше я только лишь думала об чём-то подобном... Не зря эта часть Леса зовётся «Проклятой». Здорово, блять, теперь я боюсь навредить своим близким вдвойне, ведь в Лесу на меня всё будто бы давит и так и кричит: «убей–Убей!»! Хотя–я–я, я накручиваю себя. Я просто, видимо, с ума сошла, а виню в этом какое-то место...» — размышляла Лави, погрузившись на самое дно собственных мыслей и воспоминаний. Но... Не зря же все охотники твердят одно и тоже: «Самое главное в лесных местах: никогда не оставаться в уязвимости и не бдительности!»? Да, не зря. От ужасного зрелища (разумеется, не для Лави) двое влюблённых ушли достаточно далеко. Ноа, сильно хромая, шёл впереди Лави, трясущиеся рукой держа окровавленный меч. Чёрная субстанция вязко капала с острия. Она была темнее той непроглядной ночи, что из покон веков накрывала проклятое место, темнее самой злой души, что жила в этом мире, темнее прошлого полу богини Софии и её рода. Это казалось слишком ненормальным, отвратительным и опасно завораживающим. — Как думаешь, нам долго ещё идти? Мы бродили здесь всю ночь, да и ходили явно не по прямой и сбились, — Почти беззвучно прошептала Лави, кажется, для самой себя. — Всё будет хорошо. Просто не стоит об этом думать, лучше быть бдительными, — незамедлительно последовал достаточно громкий ответ, который казался почти криком в гнетущей тишине. Девушка на секунду поморщилась. Как же бесят пустые обещания от кого-либо... Но особенно раздражали эти «просто» и «лучше быть бдительными». Почему нельзя сказать «Не стоит об этом думать»? «Просто» можно здесь умереть, издав лишний писк, а не думать о своей возможной гибели, а, тем более, смерти любимого — невозможная цель, о которой остаётся лишь мечтать. А уж о том, что нужно быть бдительными в Проклятом Лесу, если не хочешь стать чьим-то обедом заживо, заучивает наизусть годовалый ребёнок!..

— «Она... Зла на меня? Зла на мою слабость? На тупость? На беспомощность в столь серьёзной ситуации? На то, что затянул её в логово самой смерти? Что я натворил, лучше бы сам пошёл!.. Какой же я придурок, блять... Лучше бы сам пошёл, остановил возрастание Проклятого Леса и сгнил здесь, а Лавичка бы была счастлива и нашла себе кого-нибудь, достойного её!..»

Лави, как заворожённая, засматривалась на чёрную субстанцию, стекающуюся с меча Ноа, словно ничего кроме этого нет. Вразумившись, бес отвёл взгляд под ноги, цепляясь за каждую мелкую деталь глазами. Вдруг — тупая боль, будто кто-то попытался сбить девушку с ног, что, собственно, и получилось. Та упала лицом в землю, прошипела от боли. Успев хотя бы повернуться на спину, сразу почувствовала животный страх. Что-то начало душить Лави. Что же это было? Непонятное нечто, сильно похожее на щупальце, было создано из само́й тьмы, выходя прямо из-под земли. Оно медленно, но крепко обвило шею Лави, пока та пыталась понять весь абсурд и ужас ситуации. Что? Кто? Как? Зачем? Откуда? Лави, разумеется, дала отпор. Резким движение вцепившись в нечто, она с сильной отдёрнула это от шеи, впечатав в землю. Как и ожидалось бесом, темнота уползла обратно в недра земли так же резко, как и появилась, но след на шее уходить явно не собирался. Между двумя повисло молчание, но слов и не нужно было, все эмоции опасной парочки были на лицах легко читаемыми.

— «И что это было?»

— «Ладно, я недооценивал это место...»

Ноа протянул руку, желая помочь встать потерпевшей удушение, почти сразу притягивая в свои объятия. Девушка, осознав происходящее и всю ситуацию, не выдержала, обмакнув в руках любимого. По бледной щеке беса прокатилась скупая слеза, быстро скатываясь с подбородка на проклятую землю. — Я–я... Прости, я теб–бя подвела... Я не должна была быть уязвимой, я должна была!.. — заикаясь, бормотала Лави, еле как держась на ногах. — Ты ничего не должна и никого ты не подводила. Все могут дать слабину в опасные моменты... — пытаясь убедить как и свою невесту, так и самого себя, проговорил Ноа, оставив лёгкий поцелуй на щеке любимой, — мы сможем выбраться отсюда, осталось лишь потерпеть!..

***

— Мы сможем их найти, осталось лишь потерпеть!.. —Мы не сможем найти выход, если пойдём дальше. Лучше принять тот факт, что... Лави и Ноа мертвы, — обречённо выдохнув, процедил Риро. Цику хотела опровергнуть слова младшего, но остановилась. Слова застряли в горле, выдавливая из неё горькие слёзы. «Розовые очки» дали трещину, заставив взглянуть своими глазами на реальность. Лави и Ноа, скорее всего, мертвы. — Как так?.. Нет, нет, нет, нет... НЕТ. НЕТ! НЕТ!! НЕТ!!! КАК Я МОГЛА ЭТО ДОПУСТИТЬ?!! Я ДОЛЖНА БЫЛА ИХ ОСТАНОВИТЬ, А СЕЙЧАС ОНИ ПОГИБЛИ ИЗ-ЗА МЕНЯ!!! Я... — вырвались слова из дрожащих уст. Девушка схватилась за волосы, тяжело дыша. Слёзы скатывались по бледным щекам, сжимая горло. Риро промолчал. Он лишь стоял рядом с ней, смотря свысока на неё. Что-то в нём резко упало, разбилось вдребезги, рассыпалось каплями дождя по всей вселенной, не давая и шанса найти каждый осколок. Но он стоял, холодно смотря. Почти с обжигающе холодной ненавистью. Почему? Он не знал. Он ничего не знал. «А кто твоя мама?» «Я не знаю...» «Кто твой отец?» «Я не знаю..» «У тебя есть братья или сёстры?» «Я не знаю.» «Кто-то из твоей семьи жив?» «Я не знаю!» «Ты знал того, кто унёс жизни твоей семьи?» «Я не знаю!!» «Ты видел его?» «Я НЕ ЗНАЮ!!!» «Ты уверен, что Он не хочет убить тебя? Что Он не следит за тобой с самого рождения? Что Он — не часть тебя? Что ты не станешь Его частью?» «Я!.. Не знаю?..» «Ты всё знаешь, но время понять и принять ещё не пришло.» «Что?..» — Нам пора, Цику. Не думаю, что твои родители хотели бы потерять ещё одного ребёнка, они этого не переживут, — протягивая руку обладательнице бирюзовых волос. Та, не сразу отреагировав, приняла руку помощи, еле как встав. Ноги казались ватными, а руки были как травинки во время неистового ветра — ужасно сильно дрожали, как и губы. — Мы тут явно торчим уже часа два, скоро стемнеет, — в ответ лишь всхлип и что-то невнятное. Риро никогда не видел Цику, дрожащую как мелкий листочек и всю в слезах, а Цику никогда не видела Риро таким собранным, холодным как лёд в краях Пнива. Но, что больше сдавливало сердце Цику в цепи страха, так это глаза молодого человека: глаза были не чёрными с причудливым зрачком, а сейчас они были... Нежно–голубыми с самым обычным зрачком. Они не те.

— «Твою мать...» — чуть не произнесла вслух Цику, — «И кто это?! Это не Риро...»

— Блять — тихо прошипела Цику. И это, кажется, был первый раз, когда обладательница бирюзовых волос произнесла грешное слово. И, видимо, последний. Шаг. Ещё шаг. Опять шаг. Снова шаг. Она и Риро направлялись по тому же маршруту, как и направлялись вглубь этого проклятого места. Но... Это ли Риро?

***

— « Странно... Мы зашли в Проклятый Лес ещё в обед, а сейчас поздняя ночь. Как мы вообще вышли? Что было после того, как Цику заплакала? Почему всё как в тумане?..» — не стоит даже пытаться описать замешательство Риро, как только он перешёл черту Проклятого. Взгляд подростка снова зацепился за травинки, ожидая, что первобытный страх опять заставит замереть на миг, видя, как Проклятый Лес забирает территории медленно, но верно.Но этого не было. Казалось, Проклятый уменьшился. Не может быть...

— Эй, Риро, ты в порядке?.. — вырвал из оцепенения голос девушки. Названный лишь кивнул в знак согласия. Глаза снов были чёрными, с причудливыми зрачками. Чувствуя, будто с души камень сняли, Цику судорожно вздохнула. Младший очень хотел спросить, что же было до момента, когда они вернулись, но промолчал. Если бы случилось что-то серьёзное — Цику бы рассказала, а значит, скорее всего, ничего и вправду ужасного и опасного не случилось, наверное. — Я ничего не натворил?.. — выдавил из себя Риро, боясь услышать что-то кроме «Нет». — ... Ничего особенного. А почему спрашиваешь? — ответила вопросом на вопрос Цику. Хотя она и знала чёткий ответ на свой вопрос, но подыграть в этой «честной игре» явно стоило обеим сторонам. Но ведь никто не запрещал говорить полуправду, верно? В каждом законе есть лазейка и домыслы о том, что её нет. — Да так, просто... Всё как в тумане, честное слово, — с нервным смешком произнёс Риро, пытаясь выдавить улыбку, но получалось слишком натянуто. Тишина, давящая на двоих, была расколота словами подростка, — Идём? Нам ловить здесь нечего... Я думаю. — Вот как... Пошли, раз уж так, — прошептала Цику. Её голос — выстрел в голову из ружья самой полу богини Кэнди, который ярко слышится в стеклянной тишине вечно ледяной, опасной территории Пнивы. Родины этого «ангела», Цику. Как же этим двоим подросткам не хотелось уходить без старших, сдаваться, принимать, скорее всего, смерть друзей... Но выбор, по сути, был однозначным: либо они идут обратно в Проклятый Лес и, с большой вероятности, погибают, ничего не найдя, либо погружаются на дно вязкого болота под названием «Принятие», не огорчая близких своей... Смертью. Трава в поле была по пояс Риро, что уж там говорить про Цику, но страх, связанный со змеями или чем-то ещё хуже, не пытался напугать. По крайней мере сейчас, когда страх притесняет чувство чего-то странного. Можно сказать, паранормального. — Ну почему жизнь всегда забирает самых хороших?.. — Подала голос обладательница бирюзовых волос, смотря сквозь сильную пелену деревьев, тонких слоёв гор, шёлковую ткань неба. Смотря вслед надежде, уходящей за занавес реальности. — Я бы поспорил! Ты же жива, сестрёнка. Девушка вскрикнула, резко обернувшись. Первой в глаза бросилась бирюзовая макушка, а за ней пыталась поспевать из темноты Проклятого Леса и алая макушка... Их обладателями, как бы это не было абсурдно, были те, кто могли заставить не спать ночами напролёт от беспокойства за их жизни; те, кто заставляли тонуть в абсолютно разных, и порой никак не связанных между собой эмоциях от одних своих взглядов; те, кто понимали без слов и намёков, сразу зная, кто виновен, а кто — лишь жертва запугивания, угроз и рукоприкладства... Ноа и Лави. В этот момент резко повисла тишина, достаточно быстро разрушилась радостным криком, как не странно, темноволосого подростка: — Ноа! Лави! А вот с длинных ресниц «ангела» уже в какой раз пролились слёзы, эти мелкие бриллианты скатывались по бледным щекам подобно падающим звёздам, летящим прямиком вниз по пелене ночного неба. Преодолев за два невесомых прыжка расстояние, девушка первым делом подошла к дорогому брату. Руки сжались в кулаки, впиваясь пальцами в ладонь. — Ты... Дурачина! Зачем полез?! — оставив пощёчину на тёмной коже, голос почти сорвался. Цику посмотрела в глаза Ноа, повиснув в объятиях на шее брата. Плечи мелко задрожали, но это ощущение... Всё, будто бы, на миг исчезло. Померкло, исчезло из этого мира по щелчку пальцев фокусника, уступив место этому моменту. — Мне жаль... Но теперь всё точно будет хорошо, обещаю, — прошептал серокрылый, прижав свою младшую сестру к себе. Не издав ни шороха, словно призрак, Риро приблизился. Ему и самому хотелось рыдать то ли от пережитых чувств, то ли от радости, но «мужчины не плачут». Ага, конечно, плевал он на эти "правила", которые пытались вдолбить ему в голову в приюте. Да, плевал, если бы тут никого не было. В итоге, помявшись на месте, он подошёл к Лави. Они были не так близки... Если бы не Геру, Ноа и Цику, они бы, скорее всего, быстро бы отдалились и ушли из жизней друг друга. Даже в детстве у них было много разногласий и совсем разные виды на жизнь, но ради близких... Можно было бы и познакомиться поближе. Кто же знал, что у них так много общего? Но и разного... Тоже многовато. — Дай угадаю, это Цику предложила, да? — с горькой усмешкой спросил бесёнок. — Ну... Это может показаться неуважительным с моей стороны, но.. Да, — процедил Риро, отведя взгляд в сторону. В ответ Лави лишь хмыкнула, не зная, куда деть свой взгляд. Всё же, найдя укрытие для своих глаз, красноволосая с некоторой задумчивостью стала разглядывать мелкие травинки, редко покрытые различными цветками. — Я–я–ясно, — протянула рогатая. После этого между этими двумя повисло натянутое молчание. Уже какой раз за этот день воздух становится гуще, заставляя молчать? Никому не ясно. Но какое до этого? Именно, никакое. ***

— «Ну всё, нам конец...» — всю дорогу мотал в голове серокрылый.

Волосы встрёпаны, сильно оборванные крылья испачканы грязью и чёрной, как ночь, кровью, верхняя одежда еле как осталась цела, колени разбиты, на теле множество мелких ссадин и синяков, а меч... А он в итоге сломался, осталась лишь ручка. Повезло хоть, что Ноа жив. Но... Почему же конец? Уж точно не от того, что мать очень эмоциональна. Слишком эмоциональна. Цику выглядела спокойна. Почему? Помогу что смирилась и лишь ставила ставки на то, что либо Йоко убьёт их на месте, либо выгонит из дома как минимум на две ночи, если уж не на неделю. Больше подростку казался реальнее первый вариант... Но и второго нельзя отрицать. Наверное. Подходя к дому, подросток заметил, что в окнах видно слабое эхо света, исходящее, вероятно, от свечи. Значит, кто-то не спит. Значит, это мама ждёт своих детей. Значит, встречи со своим предком не избежать.

— «Я ещё слишком мала, чтобы умирать! Ну за что?..» — мысленно взмолилась «ангел».

Ноа первым ступил на порог, кивком подзывая младшую. Та с неохотой пошла следом и встала так, будто пыталась спрятаться за братом. На три лёгких и усталых стука дверь почти незамедлительно и резко отворилась, чуть не пришибив командира воинов деревни Адуши. Открывшей вход оказалась, как не удивительно, мать семейства, Йоко. — ВЫ ДВОЕ!!! — кажется, этот возмутительный возглас было слышно даже у Геру с Риро...