One more time

— Никакого секса две недели. Такой вердикт вынес Минхо холодным голосом, даже не повышая тона. Джисон стоял посреди комнаты, все еще в куртке, от которой пахло перегаром и чужими сигаретами, и пытался осознать услышанное. Да, он задержался в баре на два часа. Да, пропустил три звонка от Минхо. Да, ввалился домой в час ночи, едва держась на ногах, и еще пару часов не давал ему спать, ворочаясь и ноя, что его сейчас вырвет. Джисон не спорил, да, он накосячил. Но это наказание было слишком суровым. Даже для Минхо. Две недели без секса для Джисона были равны двум неделям адских мучений. Он физически не мог без Минхо. Без его рук, сжимающих его тело до синяков. Без его рта, кусающего его губы и шею. Без его члена, заполняющего его до краев, разрывающего на части и собирающего обратно. Не мог, и поэтому Минхо никогда раньше не наказывал его подобным образом. Никогда. Все что угодно — пощечины, крики, битая посуда, синяки, удушье, веревки — но не это. Джисон тогда долго кричал. Он метался по комнате и требовал, чтобы Минхо передумал, хватал его за руку, заглядывал в глаза, искал там хоть каплю слабости. Он швырял в него подушку, потом еще одну, потом схватил со стола какую-то мелочь и запустил в стену возле его головы. Но Минхо даже не моргнул. Утром за завтраком Джисон демонстративно не смотрел на него. Он сидел, уткнувшись взглядом в пустую тарелку, и молчал, сжав губы в тонкую линию. Когда Минхо уходил на работу, Джисон не вышел его проводить. Не поцеловал на прощание, как делал всегда, даже после самых страшных ссор. Вечером он не приготовил ужин. Вообще ничего. На плите было пусто, а сам Джисон сидел в гостиной и смотрел телевизор стеклянными глазами, игнорируя вошедшего Минхо. Он почти не разговаривал с ним следующие несколько дней. Иногда что-то бурчал себе под нос, иногда отвечал односложно и холодно, иногда закатывал глаза, если Минхо обращался к нему. Он надувал губы, изображая обиженного ребенка, и даже пару раз довел себя до настоящих слез, когда понял, что простая обида не работает. Слезы катились по его щекам, он шмыгал носом и отворачивался, чтобы Минхо не видел его лица, но Минхо все равно видел. И все равно не менял своего решения. Но через пять дней Джисон стал просто невыносимым. Нет, серьезно. У Минхо уже начала болеть челюсть от того, как сильно он стискивал зубы каждый раз, когда Джисон оказывался рядом. Ладони горели от того, с какой силой он сжимал их в кулаки, пряча в карманах или под столом, лишь бы не сорваться. Минхо невероятно злился. Потому что Джисон был ужасным, когда чего-то хотел. Он выпячивал свою задницу слишком очевидно. Ходил по квартире так, будто забыл, как двигаются нормальные люди, и каждое его движение было плавным, тягучим, призывным. Он надевал самые выпендрежные наряды из всего своего скудного гардероба. Например, слишком короткая футболка, которая задиралась при каждом движении, обнажая полоску живота. Или короткие шорты в обтяжку, которые абсолютно ничего не прикрывали. Скорее наоборот. И Минхо знал точно, глядя на тонкую ткань, облегающую ягодицы, что под ней ничего нет. Все его прелести были выставлены напоказ, и это сводило с ума. Еще, Джисон бесконечно лез целоваться. Он подходил к Минхо с невинным видом, тянулся к его губам и целовал слишком влажно. Слишком долго. Его язык скользил внутри, и он не отлипал, пока Минхо не начинал рычать и оттаскивать его от себя силой. Но даже тогда Джисон не убирал руки, гладил его плечи, грудь, сползал ладонями ниже. Джисон забирался к нему на колени. Садился сверху, прижимался своей промежностью к его бедру и начинал тереться. Медленно, но с каждым движением все настойчивее. Его глаза были полуприкрыты, дыхание сбивалось. — Мне нужен твой член, любимый… О, Минхо знал, что ему нужен член. Все существо Джисона кричало об этом. Каждое его вялое, томное движение, каждый тихий стон, который он выдавливал, были красноречивее любых признаний. Но Минхо не был из тех, кто бросает слова на ветер. Он сказал две недели — значит, две недели. Для Джисона это будет уроком. Минхо очень надеялся, что Джисон хоть что-то вынесет из этого. Очень надеялся, что затеял это не зря, потому что Джисон уже просто достал. Минхо даже думал о том, чтобы выгнать его к чертям из дома на эти две недели. Просто взять за шкирку и вышвырнуть за дверь, потому что выносить такого Джисона рядом приравнивалось почти что к пытке. К изощренной, ежесекундной пытке, от которой не было спасения даже ночью. Особенно ночью. Когда они ложились в кровать, Джисон придвигался ближе. — Любимый… ну пожалуйста… я больше так не буду… — жалкий скулеж раздавался в тишине спальни. Его руки начинали блуждать по телу Минхо. Пальцы касались груди, спускались к животу, гладили бедра. Они знали каждый чувствительный участок, каждую точку, которая могла вызвать реакцию. Эти руки скользили под футболку Минхо, прижимались к горячей коже, гладили, дразнили, умоляли без слов. И конечно, Минхо хотел его трахнуть. Конечно, эти нелепые попытки работали — они не могли не работать, потому что Джисон знал, что делал. Он знал тело Минхо лучше, чем свое собственное. Знал все возможные реакции на свои прикосновения, знал, где нажать, чтобы Минхо зарычал, где погладить, чтобы он задержал дыхание, где прижаться, чтобы в голове помутнело от желания. Но Минхо хотел проучить его. Хотел показать, что случается, когда поведение Джисона переходит границы. И он не хотел давать Джисону ни капли власти над собой. Не хотел сдаваться, не хотел показывать, что это действует. Хотя, если честно, он был ближе к этому, чем рассчитывал. Потому что Джисон был отчаянным. Его отчаяние чувствовалось в каждом движении, в каждом взгляде, брошенном исподлобья. Он отклячивал задницу слишком вызывающе, проходя мимо, наклонялся за вещами так, что Минхо видел все, до последнего сантиметра. И Минхо уже не мог спокойно выносить это. Просто не мог. Потому что такой Джисон сводил с ума. Хотя, любой Джисон сводил с ума.

📍

Через семь дней Джисон был готов вылезти вон из кожи. Ему казалось, что его тело больше не принадлежит ему, что оно живет своей жизнью, постоянно требуя одного и того же, нашептывая, ноя, умоляя. Несколько раз за эту неделю, когда Минхо уходил на работу, Джисон запирался в ванной. Он садился на холодный кафельный пол, прислонялся спиной к стене и пытался довести себя до оргазма своими пальцами. Сначала осторожно, потом настойчивее, потом отчаянно, загоняя их в себя так глубоко, как только мог. Но ничего не выходило. Пальцев было мало, они были слишком короткими, и это абсолютно точно никак не могло заменить член Минхо. Ощущение было чужим, неправильным, пустым. Джисон пытался даже дважды, в разные дни, надеясь, что может быть, во второй раз получится. Но безуспешно. В доме были игрушки. Несколько анальных пробок, которые они иногда использовали для растяжки, пара вибраторов и куча всего прочего, что они покупали в разные времена для разнообразия. Но это было не то. Совсем не то. Резина оставалась резиной, холодной и бездушной. Ему нужен был Минхо. Только он. Его член, его власть, его запах, его тяжесть сверху. А не эти резиновые, ни на что не годные, противные заменители. Но в этот раз Джисон был настроен решительно. Он знал, что Минхо вернется с работы уставший — пятница, перед выходными, самый тяжелый день. Он знал, что уставший Минхо, возможно, не найдет в себе сил сопротивляться. А у Джисона было несколько козырей в рукаве, и он собирался воспользоваться ими сегодня же. Его тело больше не выдерживало, и если Минхо не сдастся сегодня, Джисон просто сойдет с ума. Джисон подошел к зеркалу и окинул взглядом свой прикид. Он знал, что возбуждает Минхо, знал каждую деталь, каждую мелочь, от которой у того темнели глаза. И сегодня он решил нацепить на себя все сразу. Просто в надежде, что взгляд Минхо зацепится хоть за что-то из этого арсенала, и плотина рухнет. Он взял телефон в руки и направил камеру на свое отражение. Он пытался принять позу, которая выражала бы всю степень его нужды и отчаяния. Он присел на колени прямо на пол и слегка наклонил корпус назад, подставляя тело под нужный угол. В кадр попадало все. Короткая футболка, которая не прикрывала абсолютно ничего, только подчеркивала линию груди и оголяла живот. Кружевное белье, которое он надевал лишь однажды, но Минхо, кажется, тогда понравилось — он долго разглядывал его, прежде чем сорвать. И белые высокие чулки, которые Джисон купил пару дней назад просто со слепой надеждой. Он сделал несколько кадров, меняя ракурс, и уставился в экран, рассматривая результат. Джисон улыбнулся своим же фотографиям — они вышли именно такими, как нужно. Он закусил губу и открыл диалог с Минхо, пальцы слегка дрожали от предвкушения. Он напечатал короткое, невинное сообщение:

«Привет, любимый. Чем занят?»

15:22

Джисон не отрывал взгляд от экрана, ожидая ответа. Любимый. «Я на совещании. Не пиши мне» 15:23 Джисон закатил глаза, игнорируя раздраженный тон, и быстро застучал по экрану.

«Может, вернешься пораньше сегодня? У меня есть для тебя подарок»

15:23

Он поднялся на ноги и зашагал по комнате, чувствуя, как низ живота начинает наливаться теплом. Телефон завибрировал. Любимый. «Посмотрим. Что за подарок?» 15:25 Джисон ухмыльнулся, чувствуя, как сердце забилось быстрее. Он открыл галерею, выбрал самый удачный, самый провокационный кадр и отправил его в чат без единого слова. Он прикусил губу почти до крови, наблюдая, как сообщение прочитано сразу же. Минхо смотрел на фото. Но молчал. Секунды тянулись бесконечно. Джисон тихо захихикал в ладонь, представляя его лицо в этот момент. Он представил, как Минхо сидит за столом переговоров с невозмутимым видом, а под столом его рука сжимает телефон до хруста. Джисон плюхнулся на кровать и начал мотать ногами в разные стороны, как ребенок, не в силах сдержать нервное возбуждение. Ответ пришлось ждать чуть дольше. Но спустя несколько минут экран засветился. Любимый. «Думаешь, оденешься как шлюха, и я отменю твое наказание?» 15:32 Джисон хмыкнул, прочитав сообщение и решил проигнорировать этот выпад. Его пальцы быстро забегали по экрану.

«Ни в коем случае»

15:33

«Я просто очень хочу отсосать тебе прямо сейчас, любимый»

15:33

Отправил. И снова замер. Джисон начал нетерпеливо ерзать на кровати, поглядывая на экран каждые несколько секунд. Прошло две минуты. Три. Четыре. Любимый. «Еще одно сообщение, и я тебя заблокирую» 15:38 Джисон усмехнулся, чувствуя, как внутри все загорается азартом. Он знал этот тон. Знал, что за ним стоит. Его пальцы забегали по экрану еще быстрее, почти не слушаясь.

«Просто представь, любимый, как я забираюсь под стол и беру твой член в рот на виду у всех. А потом ты раскладываешь меня в своем кабинете и делаешь со мной все, что хочешь»

15:40

Он нажал «отправить» и сразу отодвинул телефон подальше от лица, будто боялся, что Минхо сможет дотянуться до него сквозь экран. Прошло две минуты. Телефон завибрировал. Любимый. «Ну и дрянь же ты. Даже не надейся ни на что сегодня. И будь готов к тому, что я приду очень злым» 15:42 Джисон громко рассмеялся, читая эти строки. Он отбросил телефон на кровать и откинулся на спину, глядя в потолок с торжествующей улыбкой. Эта реакция означала только одно. План сработал.

📍

Минхо вернулся с работы раньше на целый час. Обычно он приходил около шести, но Джисон услышал, как щелкает замок во входной двери, уже в пять. Его сердце подпрыгнуло и забилось где-то в горле. Он быстро выбежал в коридор, даже не успев подумать о том, во что одет. Этот нелепый прикид, с кружевами и чулками, все еще был на нем. Он наткнулся на горящий взгляд Минхо в прихожей. Тот стоял, еще не сняв обувь, и смотрел на него. Минхо глубоко вдохнул через нос, медленно разглядывая Джисона с ног до головы, его взгляд задержался на каждом сантиметре обнаженной кожи, на каждой детали этого откровенного наряда. — Почему ты не снял это? — прошипел он. Джисон напрягся, его плечи невольно поджались к ушам, будто он пытался спрятаться от этого взгляда. Но заметив, как Минхо пожирает его глазами, он усмехнулся, чувствуя, как страх отступает, сменяясь азартом. — А что? Слишком заводит? Минхо резко отвел взгляд, будто физически заставляя себя оторваться от этого зрелища. Он скинул обувь на коврик и прошел глубже в квартиру, наступая на Джисона. Но тот даже не думал отступать, стоя на месте, вздернув подбородок. Минхо приблизился и схватил его за ворот этой дурацкой футболки, на которую невозможно было смотреть спокойно, и резко дернул на себя. — Если ты думаешь, что твои дешевые выходки сработают, то ты ошибаешься. Джисон фыркнул, чувствуя, как внутри все кипит от возбуждения. Он вцепился в галстук Минхо обеими руками и притянул его лицо почти вплотную к своему. — Я больше не могу, любимый… — прошептал он, и его голос дрогнул от искреннего отчаяния. — Пожалуйста, сделай что-нибудь… — Будешь знать, как игнорировать мои звонки и заваливаться пьяным в нашу кровать, — процедил Минхо, стискивая зубы. Джисон даже не стал слушать дальше. Он шумно вздохнул и впился в губы Минхо, обхватывая его обеими руками за шею, прижимаясь всем телом. Минхо низко зарычал прямо ему в рот, но моментально ответил на поцелуй. Кусал его губы, проталкивал язык глубоко внутрь, вылизывал рот Джисона с такой голодной жадностью, будто сам не ел целую вечность. Джисон блаженно застонал, чувствуя, как по телу разливается горячая волна облегчения. — Я так соскучился… — прощебетал он, на секунду отрываясь от его губ. — Пожалуйста… или я сойду с ума. Минхо закатил глаза и снова вцепился в его губы, одновременно подхватывая Джисона на руки за бедра. Он прижал его вплотную к себе, чувствуя твердое, пульсирующее возбуждение Джисона, упирающееся в его живот, и двинулся по направлению к спальне. Наверное, Джисон обрадовался заведомо раньше. Он даже не успел понять, что это его Минхо. Его Минхо, который почти никогда не шел у него на поводу. Он швырнул Джисона на кровать, и тот с тихим стоном приземлился на спину, уже предвкушая продолжение. Но Минхо остался стоять посреди спальни, медленно расслабил узел галстука и стянул его с шеи, бросая на кресло. — Мне нужно созвониться с директором, — кинул он, разворачиваясь к столу. — Сиди тихо. Джисон часто заморгал, пытаясь осмыслить услышанное сквозь мутную пелену возбуждения, которая застилала глаза. — Но… сейчас? А как же… я? — пролепетал он, приподнимаясь на локтях. — Что ты? — цокнул Минхо. — Твое наказание еще не закончилось. Я ничего тебе не обещал. Джисон рывком сел на кровати, нахмурившись так, что между бровей пролегла глубокая складка. — Уже неделя прошла! Минхо подошел к своему столу в углу комнаты и открыл ноутбук, не обращая на него внимания. — И еще столько же. Он сел на стул и начал тыкать кнопки, ведя себя настолько спокойно, будто на кровати не лежал Джисон с невыносимым стояком, в этом дурацком кружевном белье и чулках, готовый лезть на стенку от желания. Джисон резко соскочил с кровати и подлетел к нему. — Я уже все понял! Я больше никогда не пойду в бар с Хенджином! — выпалил он на одном дыхании. Он отодвинул кресло Минхо от стола, разворачивая его лицом к себе. — Просто трахни меня уже! Минхо склонил голову набок, изучая его долгим взглядом. Его глаза медленно прошлись по лицу Джисона, по его дрожащим губам, по вздымающейся груди, по щекам, налитых румянцем. — Веди себя хорошо, пока я разговариваю, — выдавил он наконец. Он придвинул кресло обратно к столу и полностью сосредоточился на экране монитора, будто Джисона больше не существовало в этой комнате. Джисон взвыл, не сдерживаясь. — Бесишь ты меня! — И я люблю тебя, сладкий, — ухмыльнулся Минхо, не отрываясь от экрана. Джисон скривился, развернулся и плюхнулся обратно на кровать, демонстративно складывая руки на груди. Он уставился в потолок, чувствуя, как внутри все кипит от смеси злости, возбуждения и глухой обиды. Для Джисона не было хуже унижения, чем отказ от секса из уст собственного парня. Это было хуже любых пощечин, хуже криков и битой посуды. Потому что секс был их языком, их способом мириться, наказывать, любить и ненавидеть одновременно. А теперь этот язык у него отняли. Джисон разлегся звездой на спине. В его голове разворачивались все возможные варианты того, как заставить Минхо сдаться. С чего он вообще придумал это идиотское наказание? Они занимались сексом как минимум через день все три года, что были вместе. Это было так же естественно, как дышать. А теперь Минхо решил, что две недели — это абсолютно нормальный срок. Ну, в целом нормальный, если Минхо добивается того, чтобы Джисон оказался на койке в психлечебнице. Джисон кинул быстрый взгляд на Минхо. Тот уже вышел на связь со своим космически важным директором для обсуждения невероятно важных вопросов, не требующих отлагательств. Он что-то увлеченно обсуждал в монитор, жестикулировал свободной рукой, полностью погрузившись в разговор. Джисон закатил глаза. Он решил, что раз Минхо не собирается ничего делать, то Джисон попытается самостоятельно. Снова. Он прикусил губу, сдерживая ухмылку, и начал медленно стягивать с себя футболку. Ткань поползла вверх, обнажая живот, грудь, ключицы. Он откинул футболку в сторону стула Минхо и вскинул брови, когда тот быстро оглянулся на него, замечая, что футболки больше нет. Джисон не останавливался. Его пальцы скользнули к бедрам, к резинке кружевного белья. Минхо нахмурился и вскинул руку, выставив указательный палец как предупреждение. Джисон ухмыльнулся, уже не сдерживаясь, и медленно стянул с себя нижнее белье, глядя прямо в глаза Минхо. Кружево скользнуло по ногам и оказалось у него в руке. Он заметил, как зрачки Минхо расширились, поглощая весь свет вокруг. Из динамиков ноутбука раздалось: — Минхо! Вы слушаете? Минхо резко повернулся обратно к экрану. — Да-да, конечно, — ровно ответил он. — Продолжайте. Джисон тихо фыркнул и, недолго думая, швырнул кружевной комок в сторону Минхо. Белье красиво взмыло в воздух и приземлилось прямо на спинку стула позади него, свесившись кружевным хвостиком. Джисон прикрыл рот ладонью, сдерживая рвущийся наружу смешок. Минхо резко дернулся стулом вперед, скидывая белье на пол. Джисон не сдержался и тихо рассмеялся, наблюдая, как кулаки Минхо сжимаются под столом до белых костяшек. Он видел, как напряглись его плечи, как заходили желваки на скулах. Директор что-то вещал в монитор, а Минхо сидел и смотрел на экран стеклянными глазами, потому что все его мысли были сейчас совсем не о работе. И Джисон знал это. И упивался этим знанием. Вообще Джисону было запрещено подобное. Ему нельзя было прикасаться к себе, пока Минхо сам не попросит об этом. Но сейчас он уже правда не мог больше. Просто не мог. Как бы сильно ни старался терпеть, это стало невозможным. Его тело горело, ныло, умоляло о прикосновениях. А Минхо сидел за столом в этом своем выпендрежном костюмчике, такой деловой, такой собранный, что у Джисона во рту собиралась слюна от одного этого вида. Он хотел наброситься на него. Хотел вобрать в себя его член и наконец почувствовать его внутри, заполняющим всю эту пустоту, которая образовалась за неделю воздержания. Но Минхо, видимо, слишком вжился в роль строгого наставника. Он продолжал сидеть, уткнувшись в монитор, и делал вид, что происходящее на кровати его совершенно не касается. Джисон устал ждать. Пусть Минхо разозлится. Пусть сам на него набросится. Джисон знал, что так и будет — рано или поздно этот ледяной контроль треснет. Он провел ладонями по своей обнаженной груди, чувствуя, как кожа горит от собственных прикосновений. Из его горла вырвался тихий, томный стон. Нарочито протяжный, специально сдерживаемый, но такой, чтобы Минхо услышал. Только Минхо. Джисон заметил, как тот слегка вздрогнул, как его рука на секунду замерла над клавиатурой. Джисон потянулся к своему члену. Тот уже истекал смазкой, напряженный до боли, пульсирующий в такт сердцебиению. Его пальцы коснулись головки, и он резко откинул голову на подушки, приглушая новый стон, который рвался наружу. Минхо покосился на него краем глаза. Его челюсть сжалась, но он лишь что-то сухо ответил в сторону монитора, пытаясь сохранять видимость спокойствия. Джисон обхватил свой член ладонью и начал медленно двигать вверх-вниз. Он выгибал поясницу, приоткрывал губы, позволяя тихим стонам выходить наружу, не сдерживая их больше. Он видел, как Минхо незаметно, будто случайно, отвернул ноутбук в сторону, чтобы Джисон не попал в кадр. Тот усмехнулся, продолжая неспешно двигать ладонью по всей длине. Но уже через минуту понял, что этого будет недостаточно. Пальцы — это не член Минхо. Своя рука — это не его грубые, сильные ладони. Он перевернулся на живот и встал на колени, задницей к Минхо. Самая провокационная поза из всех возможных. Его свободная рука потянулась назад, пальцы коснулись расслабленного кольца мышц. Он проник внутрь одним пальцем, и стон вырвался из его горла неосознанно — намного громче, чем он планировал. Джисон резко захлопнул рот, зажмуриваясь. — У вас там все в порядке, господин Ли? — раздался голос со стороны стола. Минхо быстро обернулся и замер, глядя на Джисона, стоящего раком на кровати, с пальцем внутри. Он медленно сглотнул, его кадык дернулся. И отвернул ноутбук еще дальше в сторону. — Да, все нормально, — спокойно проговорил он в экран. — Тут просто мой парень… он поранился. — Мы можем перенести разговор на завтра. — Нет, все в порядке! — выпалил Минхо, даже не думая. — Я сейчас вернусь! Он выключил динамики, резко поднялся со стула и в один шаг оказался у кровати. Его глаза горели тем самым огнем, которого Джисон ждал всю неделю. Минхо схватил Джисона за талию и резко перевернул обратно на спину, нависая над ним всей своей тяжестью. Джисон округлил глаза, придавая лицу максимально невинное выражение, будто только что не стоял раком с пальцем в заднице, издавая стоны на всю комнату. — Какого черта ты делаешь? — прошипел Минхо, и его дыхание обожгло щеку Джисона. Тот захлопал ресницами, глядя на него снизу вверх с притворным недоумением. — Ничего такого. Минхо наклонился ниже и внезапно впился зубами в его щеку. Сильно, до боли, до ощущения, что кожа сейчас лопнет. Джисон ахнул, дернувшись под ним, но Минхо держал крепко, не давая вырваться. — А мне кажется, ты мешаешь мне работать, — проговорил он сквозь зубы, не разжимая челюстей. — Ты разве не знаешь, что бывает, когда ты мне мешаешь? Джисон чувствовал, как слезы наворачиваются на глаза от боли, смешанной с возбуждением. — Любимый, я просто так скучаю по тебе… Пожалуйста, возьми меня. Делай со мной что хочешь, просто… трахни меня, пожалуйста. Минхо отстранился, заглядывая ему в лицо. Он наблюдал, как в глазах Джисона собираются настоящие слезы, как нижняя губа предательски выпячивается вперед, как дрожит подбородок. Весь этот Джисон вызывал только лишь жалость. Он резко поднялся с кровати и снова повернулся к столу. — Продолжай. Джисон уставился на его спину сквозь пелену слез, не веря своим ушам. — Что? Минхо сел на стул и, не обращая больше на Джисона никакого внимания, снова включил звук на ноутбуке. — Я слушаю, господин Пак, — ровно сказал Минхо, придвигаясь ближе к столу. Джисон проморгался, смахивая слезы тыльной стороной ладони. И снова встал на колени. Если Минхо хочет, чтобы он продолжил, кто он такой, чтобы отказывать? Джисон правда хотел Минхо внутри себя. Настолько сильно, что это превратилось в навязчивую идею, в мечту, которая затмила все остальное. Он подставил сразу два пальца к своему входу и медленно протолкнул их внутрь, прижимая свободную ладонь ко рту, чтобы заглушить рвущиеся наружу звуки. Он начал двигать ими внутри, но этого было катастрофически мало. Пальцы казались чужими, тонкими, недостаточными. Почти сразу он добавил третий, чувствуя, как мышцы растягиваются, привыкая к заполнению. Пальцы были слишком короткими. Поза неудобной. Но Джисон старался, упрямо толкаясь глубже, ища то самое ощущение. Внезапно его тело вздрогнуло, а глаза широко распахнулись — он задел связку нервов внутри, послав импульс по всему позвоночнику. Он ускорился, толкаясь пальцами в это место снова и снова, пытаясь поймать ускользающее удовольствие. Его член дергался в такт толчкам, истекая смазкой на постель, и Джисон мечтал, чтобы чья-то грубая, тяжелая рука схватила его, сжала, помогла. Джисон хотел видеть Минхо. Хотел видеть его реакцию, знать, что он не просто так позорится здесь. Он быстро перевернулся на спину, широко раздвинул ноги и продолжил насаживаться на свои пальцы уже в этой позе, закинув голову на подушку. Его глаза непроизвольно закатывались под веки от смеси стыда, отчаяния и того слабого удовольствия, которое ему удавалось выжать из себя. Он толкался пальцами глубже, пытаясь найти простату, но он даже не знал, где она. Это Минхо знал. Минхо всегда находил ее безошибочно, с первого толчка, заставляя Джисона кричать. А Джисон понятия не имел, под каким углом искать. Он поднял глаза на Минхо. Тот сжимал собственные бедра под столом, его пальцы впивались в ткань брюк. Он нетерпеливо качал головой, то ли кивая собеседнику, то ли отрицая что-то, почти не открывая рта. Джисон улыбнулся, глядя на эту борьбу с самим собой. Он вынул из себя пальцы, мокрые и уже бесполезные. Он аккуратно спустился с кровати на пол и подполз на коленях к столу. Он сел у ног Минхо, глядя на него снизу вверх. Тот быстро взглянул на него и глубоко вдохнул, увидев эти влажные, круглые глаза, хлопающие ресницами, это умоляющее лицо. Джисон воспринял этот вздох как приглашение и быстро пробрался под стол. Его дыхание перехватило, когда Минхо раздвинул ноги шире, освобождая ему место. Сверху доносился серьезный, деловой тон директора, обсуждающего какие-то графики и отчеты. Но Джисону было честно наплевать на все, что происходило наверху. Важно было только то, что перед его лицом сейчас находился член Минхо. И он, кажется, был вовсе не против. Джисон потянулся дрожащими пальцами к ширинке. Его руки тряслись так сильно, что он с трудом справился с пуговицей и молнией. — Да, я видел этот отчет, — донесся сверху спокойный голос Минхо, отвечающего директору. — Думаю, показатели можно улучшить к следующему кварталу. Минхо слегка приподнял таз, чтобы Джисон смог стянуть с него брюки вместе с боксерами. Ткань поползла вниз, обнажая бедра, и Джисон завороженно смотрел, как освобождается кожа, как появляются мышцы, и напряженный член с влажной головкой предстал перед лицом Джисона. Он облизал губы, чувствуя, как во рту собирается слюна в предвкушении. — Если мы сместим акценты на следующий месяц, то успеем к дедлайну, — продолжал Минхо. Джисон наклонился и обхватил губами головку. Минхо резко вздрогнул всем телом, но тут же взял себя в руки. Джисон чувствовал, как под его языком пульсирует кровь, как напрягается член, становясь тверже с каждой секундой. Он медленно провел языком по уздечке, собирая солоноватую влагу. — Я согласен с вашими правками, — сказал Минхо, и в его голосе появилась едва заметная хрипотца. — Давайте утвердим этот вариант. Джисон начал двигать головой, медленно насаживаясь ртом на член. Он брал неглубоко, пока только головку, привыкая к ощущению наполненности во рту, к тому, как член Минхо реагировал на каждое движение его языка. Его собственный член стоял каменным колом, упираясь в ножку стола, но его это мало заботило. — Хорошо, тогда жду от вас финальный файл до вторника, — проговорил Минхо, и его рука внезапно опустилась вниз, пальцы впились в волосы Джисона, сжимая их в кулак. Джисон воспринял это как сигнал. Он ускорился, беря глубже, позволяя члену проскользнуть дальше в горло. Минхо дернул бедрами навстречу, всего на секунду теряя контроль, и Джисон чуть не задохнулся, но продолжил, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза от глубины. — Договорились, — выдохнул Минхо, и его пальцы в волосах Джисона сжались сильнее. — Всего доброго. Динамики выключились. Крышка ноутбука захлопнулась. Минхо резко отодвинул кресло назад, освобождая пространство, и рванул Джисона вверх за волосы, заставляя его поднять голову. — Блять, какой же ты нетерпеливый, — зарычал он. — Ты пожалеешь, что нарушил правила. Джисон просто кивнул, насколько позволяла хватка, и снова потянулся ртом к члену, не в силах оторваться. Минхо не стал ждать. Он рванул его голову вниз, насаживая на себя глубоко, до упора, так что член вошел в самое горло. Из глаз Джисона брызнули слезы, он чуть не подавился, но послушно расслабил горло, принимая всю длину Минхо, позволяя заполнить себя до краев. Минхо зарычал, наматывая волосы Джисона на кулак, и начал двигать бедрами. Он толкался глубоко, резко, в самое горло, насаживаясь до основания с каждым движением. Джисон чувствовал, как с его собственного члена капает предсемя на пол, оставляя влажные следы. Он так скучал по этому. Так скучал по этому Минхо, по этой грубости, по этой власти, по этому заполнению. Так скучал. Минхо резко вырвал себя из его рта, и Джисон жадно потянулся следом, высовывая язык, пытаясь лизнуть головку, не дать ей уйти. Минхо усмехнулся, задирая его голову за подбородок. — Ты так сильно хочешь мой член, что ведешь себя как жалкая шлюха? Джисон просто закивал, часто моргая, его глаза были мокрыми от слез, рот красным и опухшим. Минхо резко дернул его вверх заставляя подняться на ноги. Джисон покорно встал, и в этот же момент ладонь Минхо врезалась в его щеку. Звонкий удар оставил яркий красный отпечаток. Голова Джисона дернулась в сторону, новый поток слез покатился по щекам, но он тут же вернул взгляд обратно на Минхо, послушно, преданно. — Прости, любимый, что я… Новая пощечина не дала ему договорить. Сильнее, громче, в то же самое место, отчего кожа защипала с удвоенной силой. Джисон сглотнул ком в горле, чувствуя, как губы дрожат. — Потом будешь извиняться, паршивец, — прорычал Минхо. Джисон снова кивнул, не в силах произнести ни слова. Минхо обхватил его талию и резко развернул лицом к столу. Он нагнул Джисона, укладывая его животом на холодную деревянную поверхность, и навис сверху. Его ладонь легла на шею Джисона и медленно провела вниз по позвоночнику, вызывая мурашки по всей коже. Ладонь остановилась на пояснице, и Минхо наклонился к самому уху. — Это тебе за то, что сунул в себя пальцы. И затем ударил по правой ягодице со всей силы. Звонкий хлопок разнесся по комнате, и Джисон громко вскрикнул, вцепившись пальцами в край стола. Ладонь Минхо плавно переместилась на левую сторону. — А это за твой нелепый прикид. Он снова ударил плоской ладонью уже по левой стороне, с той же силой, заставляя кожу гореть огнем. Джисон закричал снова, его пальцы судорожно цеплялись за стол, а тело горело от смеси боли и животного возбуждения. Минхо схватил его ягодицы обеими руками, с силой раздвигая их в стороны. Его взгляду открылась влажная, пульсирующая дырочка, растянутая после пальцев Джисона, абсолютно готовая для его члена. Минхо облизал собственные губы, чувствуя, как рот наполняется слюной от одного только вида. Он сжал мягкую кожу сильнее, оставляя явные красные отпечатки, которые завтра превратятся в синяки. Он наклонился, прижимаясь грудью к его спине. — Проси меня трахнуть тебя, — прохрипел он, скользя языком по ушной раковине. — Умоляй разложить тебя на этом столе. Я хочу слышать, как ты ломаешься. Джисон дернул бедрами назад, пытаясь поймать хоть какой-то контакт, наткнуться на него, но Минхо сильнее придавил его к столу, фиксируя на месте. — Пожалуйста, любимый… трахни меня… пожалуйста, делай что захочешь, что угодно, просто дай мне свой член, — залепетал Джисон, срываясь на всхлипы. — Я тебя очень прошу. Он снова отчаянно затряс задницей, предлагая себя. Минхо усмехнулся, глядя на это зрелище. Джисон был таким жалким. Таким грязным и отвратительным в своей похоти. Но он принадлежал ему. Весь этот Джисон — его полная собственность, и Минхо имел право делать с ним все, что вздумается. Его ладони скользнули ниже по бедрам, поглаживая. — Ты все стерпишь, да? Ты же хороший мальчик и справишься с чем угодно? Джисон судорожно закивал, его голова дергалась в такт кивкам. — Что угодно, любимый. Минхо ухмыльнулся и опустился на колени прямо на пол. Его пальцы крепче сжали кожу бедер Джисона, удерживая его на месте. Он придвинулся ближе на коленях, и Джисон почувствовал его горячее дыхание на своей заднице. Минхо снова раздвинул ягодицы в стороны, обнажая пульсирующий, влажный вход, и приник к нему языком. Он тщательно вылизывал его со всех сторон, смакуя каждый миллиметр. Язык проникал внутрь, растягивая, исследуя, собирая вкус Джисона, смешанный с его собственной слюной. Джисон застонал, утыкаясь лбом в холодную поверхность стола, его пальцы судорожно царапали дерево. Это было слишком. Слишком хорошо. Язык Минхо скользнул глубоко внутрь, насколько это было возможно, растягивая тугие мышцы своим настойчивым движением. Джисон вскрикнул, его руки заскребли по гладкой поверхности стола, ногти оставляли тонкие царапины на дереве. Он извивался, пытаясь насадиться глубже на этот язык, но Минхо держал его бедра мертвой хваткой, не позволяя двигаться, только принимая то, что ему давали. — Пожалуйста… — выдохнул Джисон, утыкаясь лбом в стол. — Пожалуйста, Минхо… Минхо не отвечал. Его язык работал внутри Джисона, вылизывая со всех сторон, проникая все глубже, собирая влагу и смазку, которая текла по его подбородку. Он обводил языком чувствительные края, надавливал на вход, заставляя мышцы сжиматься вокруг него, и Джисон скулил, высоко и жалобно, не в силах сдержать эти звуки. — Так вкусно, — хрипло прошептал Минхо, на секунду отрываясь. — Ты такой жадный. Он снова нырнул языком внутрь, на этот раз глубже, почти до упора, и Джисон закричал, его ноги подкосились, но Минхо держал его, прижимая к столу. Язык двигался внутри него, толкаясь, растягивая, дразня, и Джисон чувствовал, как по его члену течет смазка, капая прямо на пол. Он был мокрым, грязным, полностью разбитым, и это было именно то, чего он хотел. Минхо вылизывал его долго, смакуя каждое движение, каждый всхлип Джисона. Он водил языком по самому входу, щекоча, а затем снова проникал глубоко, заставляя Джисона выгибаться дугой. Извивания становились все отчаяннее, скулеж — громче. — Войди… пожалуйста, войди в меня… — лепетал Джисон, не в силах больше терпеть. — Любимый, прошу… Минхо отстранился и поднялся с колен, облизывая свои мокрые губы. Он довольно ухмыльнулся, глядя на дрожащего Джисона. — Ты очень хорошо скулишь, когда голодный, — проговорил он удовлетворенно. — Прямо как маленький щенок. Джисон только застонал в ответ, его пальцы все еще царапали столешницу, оставляя следы. Минхо наклонился над ним и начал покрывать его спину поцелуями и легкими укусами. Зубы впивались в кожу на лопатках, на позвоночнике, на пояснице, оставляя красные следы, которые тут же начинал зализывать язык. — Ты почти заслужил мой член, — прошептал Минхо, кусая его за плечо. Его рука скользнула вниз, пальцы нащупали влажный вход. Он поднес их к дырочке, водя вокруг, надавливая, но не проникая. Он искал угол, давил то с одной стороны, то с другой, и когда пальцы наконец нашли нужное место, продавили внутрь, задевая простату, Джисон закричал, выгибаясь так сильно, что едва не свалился со стола. — Вот здесь? — усмехнулся Минхо, надавливая снова. — Здесь тебе нужно? Джисон мог только кивать, уткнувшись лицом в стол, чувствуя, как слезы катятся по щекам, а тело сотрясают судороги предвкушения. Минхо ввел два пальца внутрь и Джисон почти задохнулся от этого резкого наполнения. Пальцы двигались внутри него, уверенно находя простату с каждым толчком, давя на нее, заставляя тело Джисона выгибаться и кричать в голос. Но как только крик достиг пика, как только Джисон почувствовал, что еще немного, и он кончит прямо так, от одних пальцев, Минхо резко вынул их полностью. Пустота обрушилась на Джисона физически. Он всхлипнул, дернув бедрами назад в отчаянной попытке поймать хоть что-то. — Не убирай… пожалуйста, не убирай… Минхо рассмеялся, наблюдая, как Джисон трепещет. Он поднес мокрые пальцы к его лицу, провел ими по губам, заставляя Джисона облизать их. — Вкусно? — спросил он, и в его голосе звучало откровенное издевательство. Джисон кивнул, жадно облизывая его пальцы, собирая свой собственный вкус. Но как только он закончил, Минхо снова убрал руку и опустил ее вниз. Снова ввел пальцы — два, потом три, растягивая его шире, глубже, находя ту самую точку и вбиваясь в нее снова и снова. Джисон захлебывался криками, его тело била крупная дрожь, предоргазменная, почти невыносимая. — Пожалуйста… Минхо, я прошу… я сейчас… — Нет, — оборвал Минхо и снова вынул пальцы. Джисон завыл, теряя остатки достоинства. Он бился о стол, его ноги подкашивались, но Минхо держал его, не давая упасть, и одновременно не давая того единственного, что могло бы принести облегчение. — Ты такой красивый, когда ломаешься, — прошептал Минхо, любуясь его агонией. — Такой жалкий. Он снова вошел пальцами, на этот раз медленно, растягивая удовольствие, дразня, не давая разрядки. Он чувствовал, как внутри Джисона все сжимается, умоляет, как его мышцы пульсируют вокруг его пальцев, пытаясь удержать их, втянуть глубже. Минхо играл с ним, как с игрушкой, доводя до грани и отбрасывая назад, и в глазах Джисона стояли искренние слезы отчаяния. Минхо продолжил эту пытку, прокручивая пальцы внутри Джисона в разные стороны, растягивая его изнутри, находя новые чувствительные места и надавливая на них с жестокой методичностью. Джисон срывался на крик при каждом таком движении, его тело била крупная дрожь, но он не мог остановиться, не мог перестать толкаться назад, насаживаясь на эти пальцы глубже, еще глубже, пытаясь поймать то самое ощущение, которое Минхо так умело дозировал. — Пожалуйста… — выл Джисон, его голос сорвался на хрип. — Пожалуйста, Минхо, я не могу больше… — Можешь, — спокойно ответил Минхо и снова вынул пальцы, оставляя его пустым. Джисон толкался назад в пустоту, натыкаясь только на воздух, и новые рыдания сотрясали его тело. Минхо давал ему секунду, чтобы прочувствовать эту потерю, а затем снова вводил пальцы, сразу глубоко, заставляя Джисона вздрагивать и вскрикивать от резкого наполнения. — Член… дай мне свой член… — скулил Джисон, не в силах больше произносить связные фразы. — Я умоляю… я все сделаю… Минхо наклонился к его уху, продолжая двигать пальцами внутри, то замедляясь, то ускоряясь. — А что ты сделаешь? — прошептал он, кусая мочку уха. — Что ты готов сделать за мой член? — Все… что угодно… — выдохнул Джисон, и его голос был полон такой искренней мольбы, что Минхо на секунду замер, впитывая этот звук. — Тогда проси еще лучше, — приказал Минхо, увеличивая темп. — Я хочу слышать, как ты умоляешь. И Джисон просил. Он просил так, как никогда в жизни, слова лились из него потоком, перемежаясь всхлипами и стонами, пока Минхо продолжал эту сладкую, жестокую пытку, не давая ему главного. Минхо придавил одной ладонью поясницу Джисона к столу, фиксируя его на месте, чтобы тот перестал дергаться в безнадежных попытках насадиться на пустоту. Он резко вынул пальцы, и Джисон снова завыл от потери, его голос сорвался на визгливую ноту. — Ты отвратительный сегодня, — прорычал Минхо. — Просто кусок мяса, который умеет только скулить. Джисон всхлипнул, слезы заливали лицо, капая на стол. — Войди… пожалуйста, войди в меня… я не могу больше… Минхо обхватил свой член ладонью, медленно проводя по всей длине, размазывая скопившуюся смазку. С его собственных губ сорвался тихий, сдавленный стон. Он направил головку ко входу Джисона, прижимаясь к пульсирующему отверстию, дразня, но не входя. — Смотри, как ты течешь, — прошипел он, наблюдая, как смазка с его члена смешивается с влагой Джисона. — Грязная шлюха. И затем он вошел. Одним резким, сокрушительным движением он вогнал себя до самого основания, разрывая Джисона изнутри, заполняя его целиком. Джисон закричал — громко, протяжно, не сдерживаясь. Его руки бессильно скребли по столу, ноги подкосились, но Минхо держал его за поясницу, не давая упасть. — Да… вот так… — выдохнул Минхо, замирая на секунду, чувствуя, как внутренности Джисона сжимаются вокруг него, пульсируют, принимают. — Ты чувствуешь это? — Да… любимый… — простонал Джисон сквозь слезы. Минхо начал двигаться. Короткие, грубые толчки, резкие и глубокие, вбивающие его член в самое нутро Джисона с каждым движением. Он не давал ему привыкнуть, не давал передышки. — Ты это заслужил, — рычал Минхо, наклоняясь, меняя угол. Джисон мог только кричать в ответ, его голос срывался на хрип, слова тонули в стонах и всхлипах. Он принимал все, что Минхо давал ему, принимал с благодарностью, с облегчением, с животной жадностью. Минхо ускорился. Он вцепился в плечи Джисона, приподнимая его от стола, заставляя выгибаться еще сильнее, принимать еще глубже. Каждый толчок был резким, вбивающим член в самое нутро с такой силой, что Джисону казалось, будто его разрывают на части. — Да... — процедил Минхо сквозь зубы. — Да, вот так... Он толкался в него глубоко, чувствуя, как внутренние мышцы Джисона сжимаются вокруг него. Джисон дрожал под ним, его тело сотрясала крупная дрожь, рыдания вырывались из горла вместе со стонами, смешиваясь в один непрерывный, отчаянный звук. Минхо впился свободной рукой в его волосы, резко притягивая голову Джисона к себе, заставляя выгнуть спину еще сильнее. — Ты просто дрянь, которую нужно хорошо оттрахать, — влажно прошептал он. — Да... мне очень хорошо, любимый, очень… — слова Джисона тонули в слезах, но он пытался говорить, пытался ответить. Каждый новый толчок задевал простату, проходился по ней с убийственной точностью, и Джисон захлебывался криками. Его тело билось в руках Минхо, не в силах контролировать эти конвульсии, эти волны удовольствия, которые накатывали с каждым движением. Он чувствовал, как член Минхо внутри него пульсирует, какой он твердый, горячий, живой, как он принадлежит ему так же, как Джисон принадлежит Минхо. Минхо не сбавлял темпа, вбиваясь в него снова и снова. Стол ходил ходуном под ними, где-то на полу звякнула упавшая ручка. Минхо отпустил его волосы и снова вцепился в бедра, меняя угол. Он наклонился ниже, наваливаясь на Джисона всем телом, и его член вошел под новым углом, попадая прямо в простату с каждым толчком. Джисон завопил так, что, наверное, было слышно всем соседям. — Вот здесь? — прорычал Минхо ему в ухо, продолжая давить в эту точку снова и снова. — Здесь твое место? — Да! Да! — выкрикнул Джисон, его кулаки сжимались и разжимались на столе. — Пожалуйста, еще! Еще! Минхо простонал в ответ, его движения стали еще более дикими, почти безумными. Слюна и слезы смешались на лице Джисона, капая на столешницу, но ему было плевать. Был только Минхо сзади, его член внутри, его хриплое дыхание над ухом. — Посмотри на себя, — прошипел Минхо, одной рукой сжимая его шею сзади, чуть надавливая. — Весь мокрый, дрожишь, рыдаешь... И тебе нравится, да? — Нравится... очень нравится... — всхлипывал Джисон, и каждое слово отдавалось вибрацией в горле под ладонью Минхо. Минхо ускорился еще сильнее, пальцы впивались в кожу бедер, оставляя синяки, зубы вцепились в плечо Джисона, зажимая кожу до боли. Джисон кричал без остановки, его тело горело, член бешено пульсировал в воздухе, истекая смазкой. Минхо сделал еще несколько глубоких, сокрушительных толчков, вбиваясь в Джисона до упора. Джисон терялся в собственном дыхании, его голос сорвался на хрип, превратившись в непрерывный вой. Еще один толчок. Еще один. И еще. Тело Джисона выгнулось дугой, его руки бессильно соскользнули со стола, и он шумно выдохнул. Его член дернулся, и семя выплеснулось наружу горячими струями, заливая столешницу и его собственные ноги длинными белыми полосами. Он кончал мучительно долго, содрогаясь всем телом, и каждый спазм внутренностей сжимался вокруг члена Минхо, выжимая из него последние капли удовольствия. Минхо рыкнул, чувствуя, как его собственное тело достигает предела. Он резко вынул себя из Джисона и, обхватив член ладонью, сделал несколько быстрых движений. Горячая сперма выплеснулась на спину Джисона, заливая поясницу, стекая по ягодицам вниз. Когда последние судороги стихли, Минхо откинул голову назад, тяжело дыша. Джисон так и лежал, прижатый к столу, безвольный, мокрый, покрытый их общей влагой, и только его спина вздымалась от прерывистых вдохов. Минхо аккуратно приподнял Джисона со стола и развернул к себе лицом. Тот висел в его руках, как тряпичная кукла, не в силах пошевелиться, не в силах даже открыть глаза — только глубоко, прерывисто дышал, пытаясь выровнять сбившееся дыхание, пытаясь вернуться в реальность из того темного, сладкого забытья, куда его только что отправили. Минхо прижал его к себе, чувствуя, как бьется его сердце где-то между их телами, и потянулся к его лицу. Он слизал влажные дорожки слез с его щек, чувствуя соленый вкус на языке. Джисон приоткрыл глаза и его губы растянулись в слабую улыбку. Он уронил голову на плечо Минхо, утыкаясь носом в его шею. — Ты самый лучший, — прошептал он так тихо, что слова были больше похожи на выдох. — Самый-самый лучший. Минхо фыркнул, но его рука нежно погладила Джисона по волосам, убирая влажные, слипшиеся пряди за ухо. — Понравился эксперимент? Джисон слабо покачал головой, а затем поднял лицо, встречаясь с ним взглядом. — Ты знал, что я не продержусь больше недели. — Я думал, тебя хватит на два дня, — усмехнулся Минхо. Джисон нахмурился, собирая последние силы, и слабо ударил его кулаком по груди. — Ты монстр. Минхо притянул его ближе, забираясь губами в медленный, ленивый поцелуй. Он оттягивал его губы, играл с ними, но без обычной агрессии, без языка. Он оторвался, прижимаясь лбом к лбу Джисона. — Ты заслужил монстра. Джисон цокнул и снова уткнулся носом в его шею, чувствуя, как слабость разливается по всему телу, делая его ватным. — Отнеси меня в душ, — прошептал он прямо в кожу. Минхо быстро подхватил его на руки, прижимая крепче к себе. Джисон ухватился за его плечи, повисая на нем, и блаженно выдохнул, чувствуя, как крепкие руки держат его за бедра, как надежно, как правильно. Он прикрыл глаза, позволяя Минхо нести себя, и в голове пронеслась мысль: возможно, этот Минхо слишком идеален, чтобы быть правдой. Но он был здесь. Он был настоящим. И он был его.