The Strange Tales of Huai’an Inn | Странные истории гостиницы Хуайань

Чжу Хэлань начал напевать долгое, медленное, ритмичное, экзотическое заклинание. Его голос был подобен осязаемой струне, заставляющей воздух тонко вибрировать. Чжунлю повернул голову и увидел, что Чжу Хэлань закрыл глаза. Его длинные чёрные волосы медленно начали подниматься без всякого ветра, колышась, как водоросли, и вздымаясь, как духовные змеи. Пряди постепенно сливались и переплетались. Красные кровеносные сосуды начали распространяться от корней волос, окутывая отдельные пряди, одновременно непрерывно удлиняясь, застывая в бесчисленные лентообразные щупальца. «Волосы» хозяина гостиницы стремительно удлинялись и вытягивались, рассыпаясь в воздухе, подобно огромному перевёрнутому зонту, раскрывающемуся к небу. Тем временем мириады ветвей софоры устремлялись вниз, словно два противоположных фонтана, встречающихся в воздухе. Чжунлю знал, что время пришло. Его руки, покоившиеся на стволе, быстро распались на бесчисленные щупальца и усики. Они обвивались вверх по стволу, переплетаясь с высокими ветвями, встречая красные ленты Чжу Хэланя на каждой гибкой ветке. В одно мгновение Чжунлю почувствовал, что его засасывает в софору. После краткого мгновения головокружения он открыл глаза и обнаружил себя как бы вросшим в липкую плоть и волокна мышц дерева. Его щупальца переплелись с ветвями дерева, волокнами плоти и крови, распространяясь вплоть до самых корней. Его зрение пронзало твёрдую землю, словно у его щупалец были бесчисленные глаза, способные видеть каждое извивающееся насекомое яйцо, каждого поворачивающегося дождевого червя и даже древних гигантских насекомых, спящих глубоко под землёй, существ, никогда прежде не виданных людьми. Он слегка повернул голову. Он не видел Чжу Хэланя, но чувствовал его прижатым к своей спине, так же вросшим в дерево. Его красные шёлковые ленты также тянулись к корневой системе, крепко переплетаясь с каждым щупальцем Чжунлю, неразрывно сплетаясь. Словно каждый дюйм их тел был переплетён, даже их мозги были сплетены. Они никогда не были так близки, даже когда спали в объятиях друг друга. Чжунлю вдруг понял, почему Чжу Хэлань выглядел таким застенчивым раньше… - Великая и Возвышенная Мать-Богиня, Чёрная Коза, Рождающая Тысячу Детёнышей, благослови своё дитя, вскорми его своей вязкой жидкостью, наполни его непрекращающейся хаотической силой и дай ему разделить твою славу. Взрасти его в тёмной земле, позволь его корням разорвать земное ядро и просочиться в каждый уголок вселенной. Чжунлю с изумлением понял, что на самом деле понимает заклинание, которое Чжу Хэлань напевал на том странном языке. Когда заклинание эхом разнеслось в пустоте, корни софоры начали извиваться. Чжунлю чувствовал, как и сам он проникает в землю, даже ощущал, как камни и почва быстро скребут по поверхности его кожи. Самый верхний слой земли всё ещё был тёплым, но чем глубже, тем более сыро, холодно и липко становилось. Холод был подобен змее, высовывающей язык, проникающей в кровеносные сосуды с парой злобных глазок. В глубинах земли, месте мёртвых, спящем царстве бесчисленных духов. Ведомые Чжу Хэланем, корни софоры проникали в гробы, погребённые тысячи лет, пронзали несокрушимую скалу, дробили окаменелости мёртвых растений и животных и распространялись с подавляющей силой всё дальше и дальше. Они не только расширялись, но и уходили всё глубже и глубже. Эта глубина, вероятно, была той, которую люди никогда не достигали. Человечество было ограничено тем маленьким, узким пространством на поверхности земли под небом, в то время как обширные, бескрайние подземелья оставались совершенно неисследованными. Чжу Хэлань намеренно направлял самые важные и сильные корни софоры в определённом направлении. Внезапно Чжунлю почувствовал дискомфорт… Это было чувство пальца, зависшего менее чем в дюйме от лба, готового коснуться, но не касающегося, - дискомфорт от неминуемого контакта, или неприятное ощущение от ногтей, скребущих по гладкой плите. Словно мурашки ползали под кожей, чувство инстинктивного отвращения и омерзения. Но аура была невероятно чистой и святой. Энергия Дао… Всё более интенсивное Дао. Они достигли горы Цзылу. - Как нам войти? - спросил Чжунлю. - С такой плотной энергией Дао… Чжу Хэлань вытянул щупальце и несколько раз пошевелил им в темноте, явив несколько тонких золотистых прожилок, мерцающих в грязи, образующих талисман. - Смотри, в этом талисмане добавили два штриха. Цияо Чжэньжэнь открыл для нас чёрный ход. - Чжу Хэлань на мгновение задумался, словно что-то вычисляя. Хотя Чжунлю был связан с его разумом, он не мог понять, что означают быстро мелькающие в его голове цифры. Наконец Чжу Хэлань с помощью щупальца нарисовал диагональную линию в одной точке на талисмане и круг в другой, и талисман потускнел. - Хэлань, ты так хорош в математике, почему бы тебе тогда не стать практиком под прикрытием в секте Цинмин? Может, ты бы смог проникнуть внутрь с софорой ещё давным-давно, - восхищённо сказал Чжунлю. - Первое, что делает каждый новый глава секты Цинмин, вступая в должность, - заучивает мой портрет, чтобы не быть „околдованным“ мной, - фыркнул Чжу Хэлань. - Им строго-настрого запрещено вступать со мной в любой контакт, даже разговаривать, чтобы я не украл их души» - Ого, так в их глазах ты лис-оборотень? - расхохотался Чжунлю. - Как тебе удалось оставить у них такое впечатление? - Возможно, потому что… я был довольно популярен, когда был верховным жрецом. Чжунлю искренне задумался, каким же был господин Чжу, верховный жрец, почитаемый бесчисленными последователями. Может, он был одним из тех дьявольских, властных лидеров культов, каких описывают в романах и операх? И тут в его сознании всплыл образ: Чжу Хэлань, одетый в элегантные, роскошные красные одежды, лениво сидит на стуле, покрытом тигровой шкурой, держит толстого кота, одежда его полураспахнута, а западная красавица кормит его виноградом. - Ты же понимаешь, что я сейчас чувствую, о чём ты думаешь… - раздражённо сказал Чжу Хэлань. - Ну и что? Ты тоже можешь пофантазировать обо мне. - Чжунлю приподнял уголок рта, но его улыбка застыла в следующее мгновение. Чжу Хэлань действительно кое-что представил. Проблема была в том, что в его воображении у Чжунлю были кошачьи уши и пушистый хвост. Он днями напролёт сидел бы на корточках в углу, оглядываясь вокруг своими широкими любопытными глазами. Всякий раз, видя Чжу Хэланя, его зрачки внезапно расширялись, хвост вставал торчком, и он выглядел совершенно влюблённым. Уголок рта Чжунлю дёрнулся. - Неужели я действительно такой в твоём воображении? - Разве это не мило? - …Почему кот? Я же явно морской обитатель! И в следующем образе с кошачьими ушами и хвостом Чжунлю тащил за собой кучу мягких медузных щупалец, ползая по земле… - Чжу Хэлань!!! - Лю-эр… ты задумал убить своего мужа? Софора: - … Когда они миновали барьерную формацию, образованную даосскими талисманами, атмосфера в глубинах горы Цзылу резко изменилась. Прежний сухой и чистый воздух постепенно рассеялся, сменившись удивительно плотным, вязким Хуэй. Почва здесь кишела бесчисленными странными, примитивными организмами, находящимися где-то между насекомыми и грибами, а земля была мягкой и топкой, как болото. Всё было перемешано в сплошной хаос, и невозможно было разобрать, что было живым, а что мёртвым. Внезапно Чжунлю почувствовал прилив жизненной силы, горячей, как магма, несущейся к нему. Он увидел это: глубоко в тёмной, запечатанной земле пульсировал кроваво-красный свет. Свечение становилось всё более интенсивным, расцветая само по себе в неизведанных глубинах планетарного ядра. Мембрана, пронизанная кровеносными сосудами, окутывала тот бассейн слизи, переполненный бесконечными возможностями, подобно утробе, медленно дышащей и тихо ожидающей в глубинах земли. Чжунлю осторожно приблизился, следуя за Чжу Хэланем и софорой. Красная «утроба» казалась всё более обширной и безграничной. Полупрозрачная слизистая мембрана, подобная массивной городской стене, сдерживала маленькую вселенную, состоящую из плотно упакованной слизи, жира и кусков плоти. Чем ближе они подходили, тем сильнее первобытная, манящая, но ужасающая таинственная жизненная сила, казалось, материализовывалась в осязаемые нити, плотно обвивая тело и разум Чжунлю. Жуткое, величественное красное завораживало и внушало благоговейный трепет. Это тоже был Первоисточник? Он полностью отличался от того, что был у расы Звёздных Старцев, поэтому хозяин гостиницы не узнал его сразу. Неужели это разные отторгнутые органы Матери-Богини? - Это маленькая часть Матери-Богини Всего Сущего, оставленная в этом мире. Здесь родилась софора, - благоговейно сказал Чжу Хэлань. Софора, казалось, нервничала, её корни колебались, не решаясь продвигаться вперёд. Чжу Хэлань подбодрил её мягким голосом, вернее, телепатически. - Иди. Это твоя мать. Она ждала тебя очень долго. Софора вытянула два или три корня, пробно заползая на поверхность мембраны Первоисточника. В момент контакта Хуэй, исходивший от Первоисточника Матери-Богини, внезапно яростно взмыл. Красный стал ещё более ослепительным и обжигающим, поднимаясь клубами дымчатого тумана, который мгновенно поглотил и Чжунлю, и Чжу Хэланя. Чжунлю закашлялся, только чтобы обнаружить, что он больше не внутри софоры. Он вернулся в человеческую форму, окружённый красным туманом. Его нос наполнился сладким, металлическим и даже маслянистым ароматом - чем-то похожим на запах хозяина гостиницы, но по крайней мере в десять раз сильнее, из-за чего Чжунлю было трудно дышать. Он несколько раз позвал: - Хэлань! Хэлань! - но ответа не последовало. Как раз тогда он услышал звук подавленных рыданий, доносящийся из глубины густого тумана. Звук был похож на детский плач. Слышать детский плач в такой причудливой обстановке было действительно жутковато. Но Чжунлю повидал всякие ужасы, поэтому он находил это не столько пугающим, сколько странным. Разве они не были глубоко под горой Цзылу? Как он вдруг вернулся в человеческую форму и оказался в таком месте? Он пошёл на звук плача, раздвигая слои красного тумана, и наконец увидел маленькую фигурку, скорчившуюся под странным на вид большим деревом. Ребёнок крепко обнимал свои колени, уткнувшись в них лицом. Его одежда была очень странной, казалось, сделанной из звериных шкур, рваной и потрёпанной, словно что-то её обожгло. Его две тонкие руки были покрыты ужасающими кровавыми волдырями и шрамами, а босые ноги были фиолетовыми и гноящимися. Чжунлю вздрогнул. Он поспешил туда, присел на корточки и мягко спросил: - Почему ты здесь один? Где твоя семья? Как ты так сильно поранился? Ребёнок только всхлипывал и не отвечал. Чжунлю растерялся, не зная, что делать, видя на нём столько ран, он подумал, что нужно было как-то их обработать. Но у него не было с собой ни мази, ни бинтов, желание превышало возможности. Первостепенной задачей было найти способ вытащить ребёнка из этого странного места. Поэтому он заговорил ещё мягче: - Малыш, как тебя зовут? Где твой дом? Ребёнок наконец отреагировал, сказав приглушённым голосом: - Я хочу выбраться… но не могу… - Не можешь выбраться? Где это? Почему ты не можешь уйти? Ребёнок медленно поднял голову, явив маленькое личико, залитое слезами. Это было чрезвычайно милое лицо, но, несмотря на его юность, Чжунлю сразу узнал его… Лет через десять или около того это лицо превратится в те красивые черты, которые были ему так невероятно знакомы… Чжу Хэлань… - Бо… босс? - в шоке Чжунлю даже вернулся к старой форме обращения. Пара чёрных, но пустых и безжизненных глаз ребёнка тупо уставилась на него. Затем он жутко улыбнулся. - Ты пришёл составить мне компанию? Навсегда? Потому что, попав сюда, ты уже не сможешь вернуться. По спине Чжунлю пробежал холодок. Почему хозяин гостиницы превратился в ребёнка? Нет… это не так… вокруг… Хуэй было слишком густым. Словно с каждым неосторожным вдохом воздух наполнялся бесчисленными извивающимися мелкими насекомыми. Они роем устремлялись в трахею и лёгкие, бесшумно ползая по кровеносным сосудам. Такого места не могло существовать в мире людей. Попав сюда… ты уже не сможешь вернуться… У юного Чжу Хэланя, во время его испытания, чтобы стать верховным жрецом, был этап, на котором он должен был войти в мир Хуэй… Может ли это быть памятью Чжу Хэланя? Самым глубоким, самым подавленным воспоминанием, погребённым в подсознании, тем, которое он никогда не желал вспоминать? В конце концов, Чжу Хэлань упоминал ранее, что проведение этого ритуала может заставить их обоих увидеть глубочайшее сознание друг друга. Маленький Чжу Хэлань вдруг протянул руку, указывая за спину Чжунлю. В его расширившихся глазах застыло безумие, смешанное со страхом и экстазом. - Смотри, она идёт. Сладкий, металлический запах стал невероятно сильным, сопровождаемый тошнотворным зловонием разложения. Прежде чем Чжунлю успел обернуться, он уже почувствовал тяжелейшее, подобное горе давление, нисходящее сверху… Он глубоко вздохнул, медленно повернул голову и поднял взгляд к небу.