The Strange Tales of Huai’an Inn | Странные истории гостиницы Хуайань

Чжунлю раньше представлял, как может выглядеть мир, где господствует Хуэй. Дао было силой порядка, классифицирующей схожие вещи, стягивающей разделённые вещи вместе. Так изначально независимые, рассеянные, постоянно сталкивающиеся частицы начинали переплетаться и зависеть друг от друга. Образовались стабильные земля и металлы, постепенно появились вода и воздух. Хуэй же было силой хаоса и разрушения. Оно заставляло собранные и слитые вещи рассеиваться и отталкиваться друг от друга, разрывая существующие цепи повторяющегося порядка, запутывая и спутывая нити, которые логически должны были связывать причину и следствие. Следовательно, всё становилось неопределённым, то, что существовало в один момент, могло перестать существовать в следующий. Понятия возможности и невозможности исчезали в воздухе. И всё же обе силы содержались в каждом живом теле. Даже в мире, где господствует Дао, если бы была только энергия Дао, жизнь не могла бы расти или меняться, или даже сформироваться изначально. Эволюция жизни требует как неопределённых переменных, так и поддержания в целом целостного и единого индивидуума. В мире, где господствует Хуэй, также есть живые существа и некоторое количество энергии Дао. Но в таком мире всё меняется быстро, и ничто нельзя предсказать. Вселенная здесь темна и пуста, но одновременно переполнена и хаотична. Чжунлю представлял множество возможностей, но в момент, когда он стал их свидетелем, он понял, что существо, выросшее во вселенной, где господствует Дао, просто не может представить, не может постичь мир, управляемый совершенно иными правилами. В то мгновение, когда он обернулся, он почувствовал, как бесчисленные цвета взрываются в его зрачках. Хаотичный, бесконечный, неописуемый, зловонный оттенок, те огромные, извивающиеся, липкие массы, те беспокойные глаза, тянущиеся и извивающиеся в воздухе усики и щупальца, скользкий жир, текущий под ногами… Хаотичная, спутанная мешанина образов хлынула в его сознание, которые нельзя было связать ни с одним знакомым понятием. Они могли только дрейфовать, потерянные и сбитые с толку, вызывая самый первобытный ужас. Чжунлю не мог различить, где небо, где земля, что было живым, что растениями, а что зданиями… Всё сливалось в кружащуюся, неистовую массу цвета. Грязный, вязкий воздух окутывал всё его тело, как тонкая плёнка. Но самым страшным был звук. Когда несколько мгновений назад он говорил с юным Чжу Хэланем, вокруг было совершенно тихо. Но когда он обернулся и действительно увидел мир Хуэй, погребённый глубоко в памяти Чжу Хэланя, все звуки внезапно хлынули вперёд, как бурная река, прорвавшая плотину. Словно тысячи людей кричали в агонии, смешанной со странным, ритмичным биением. Он не мог различить направление звуков, казалось, всё вокруг него истерически кричало. Он закрыл уши, но не мог остановить пронзительный шум, врезающийся в его череп, вонзающийся в мозг, как стальные иглы. Огромные массы хаотичного сознания взбалтывали его мозг в сопровождении шума и визуального взрыва цветов. Он видел бесчисленные одновременно происходящие случайные сцены: червей, извивающихся на планете глубоко среди звёзд, тёмную башню, необъяснимо выступающую из пустынной равнины, яйцевые мешки, постоянно размножающиеся в болоте… Он чувствовал голод, осаждающий его со всех сторон. Они окружили его, как стая грифов, кружащих над ягнёнком, забредшим в запретную зону смерти. Затем он понял, что объектом этого голода был не он, а владелец памяти, в которой он находился, - Чжу Хэлань. Он резко обернулся и увидел крошечного Чжу Хэланя, свернувшегося в позе эмбриона, уютно устроившегося среди корней причудливого дерева - единственной вещи в этом ужасающем, хаотичном и непостижимом мире, которая имела некоторое сходство со знакомым ему миром. Сильно раненный маленький Чжу Хэлань поднял голову, его зрачки расширились от страха, глядя на определённое место в воздухе. Чжунлю проследил за его взглядом к «небу», и постепенно, среди хаотичных цветов и масс, он увидел нечто бесконечно обширное, колоссальное и безгранично простирающееся. Это было небо, и в то же время не небо… Это походило на облака, но также на колышущиеся, нагромождённые опухоли и куски плоти, вздымающиеся и покачивающиеся на фоне всех безумных зрелищ, подобно вечной песне без начала и конца. Чжунлю знал, что Она жива и обладает сознанием, обширным, как море, превосходящим все отдельные существа. Её сознание было насыщено сознанием всех вещей, и сознание всех вещей было погружено в Её. То, что он видел, было лишь малой частью Её, но одного этого тяжёлого, сокрушительного присутствия было достаточно, чтобы оказать невообразимое давление на его дух, сокрушая все базовые, инстинктивные познания. Внезапно огромные массы плоти начали извиваться и дрожать, толкая друг друга. Бесчисленные тонкие нити протянулись из Её густых складок. Они трепетали в хаотичном, зловонном воздухе, как волосы, быстро растущие из кожи головы. Но когда они медленно приблизились, Чжунлю понял, что они не тонкие и не лёгкие, а тяжёлые щупальца, сочащиеся кислотой. Они танцевали вокруг Чжу Хэланя, но не приближались. Отверстия на их телах открывались и закрывались, словно что-то говоря, но Чжунлю ничего не слышал. Маленький Чжу Хэлань внимательно слушал. Перед лицом бесконечного ужаса он казался жутко спокойным, спокойным до оцепенения. Он пробыл в этом месте слишком долго. Его тело заражалось Хуэй, мало-помалу разлагаясь и разрушаясь. Когда человек близок к смерти, действительно приближается к вратам забвения, разум, зная, что надежды на выживание нет, перестаёт производить чувство страха. Его место занимают оцепенение, пустота и даже чувство блаженного умиротворения. Наконец маленький Чжу Хэлань пробормотал, словно беседуя с невидимым существом: - Да… я согласен… только отпусти меня домой… я хочу домой… Затем перед маленьким Чжу Хэланем вытянулось щупальце. Рот, как у пиявки, на его конце открылся, и изнутри вытянулась густая масса… волос. Эти тонкие волоски мгновенно устремились к лицу маленького Чжу Хэланя, проникая во все отверстия: уши, ноздри, рот и даже в глазные яблоки, погружаясь глубоко в его мозг и путешествуя по кровотоку. Волосы Чжу Хэланя начали трансформироваться, а его кожа трескалась дюйм за дюймом, но из неё не вытекало крови. Вместо этого вырывались большие, похожие на лепестки лоскуты, подобно вуали или тонкой плёнке, наслаиваясь друг на друга. Его ноги вросли в землю, превращаясь в корни, которые глубоко врывались в почву. Его разлагающееся человеческое тело, благословлённое божеством, начало трансформироваться, стремительно превращаясь в форму, которую Чжунлю видел в подземном городе. Чжунлю был заворожён ужасающим зрелищем. Он хотел спасти Чжу Хэланя, но знал, что безнадёжно опоздал. Он опоздал на две тысячи лет. Это был момент, когда Чжу Хэланя избрали Верховным Жрецом Матери-Богини Всего Сущего, момент, когда он заключил с Ней контракт. Неудивительно, что Чжу Хэлань так глубоко похоронил это воспоминание. В таком юном возрасте столкнуться с ужасами, которые свели бы с ума взрослого, и пережить такой жуткий опыт «избрания богом»… - Хэлань… - слёзы наполнили глаза Чжунлю, когда он смотрел, как тело маленького Чжу Хэланя стремительно искажалось и росло, подобно красному лотосу, внезапно распустившемуся в бесконечном хаосе и тьме. Он внезапно начал испытывать злобу к тем, кто заставил Чжу Хэланя войти в этот мир, к великому шаману Гуе и даже к родителям Чжу Хэланя. Они должны были быть его защитниками, но где они были сейчас? Что за родители могли смотреть, как их ребёнок идёт на верную смерть? Неужели они не думали о том, как ему должно быть страшно? Он хотел наказать тех людей, тех, кто загнал Чжу Хэланя в такое отчаянное положение. Ему хотелось своими щупальцами пережать им всем глотки, слушать их крики, заставить их умолять о пощаде, заставить их пожалеть… По мере того как эти всё более экстремальные и хаотичные мысли росли в его сознании, Чжунлю вдруг заметил, что в ушах у него отдаётся ритмичный барабанный бой. Барабанный бой был скрыт в хаотичном звуковом ландшафте этого мира, настолько, что он не замечал его раньше. Он был подобен коварному белому шуму, хитро спрятанному среди болтовни, тонко сея семена безумия в его сознание. Но он осознал это слишком поздно. Барабаны вгрызлись в его мозг, пустили корни и отказывались уходить. Он пытался закрыть уши, но барабанный бой продолжал звучать у него в голове. Бам-бам-бам-бам… Бам-бам-бам-бам… Он начал чувствовать голод. Ему казалось, что под кожей у него скребут бесчисленные ногти. Ему хотелось что-то разорвать, что-то уничтожить… Нет… ему ещё больше хотелось уничтожить себя… Ему хотелось полностью раздавить что-то у себя в сознании… развеять то, что было скрыто внутри… … Чжу Хэлань открыл глаза и обнаружил, что стоит в знакомом, но несуществующем месте, он был в пещере на Южном море, где Чжунлю и его учитель Гоу Чэнь жили в уединении, в пруду внутри пещеры, полном странных цветов. Он увидел Чжунлю, вероятно, лет восьми-девяти, сидящего на земле со скрещёнными ногами и рассказывающего тексты по памяти, в то время как учитель Гоу Чэнь сидел на камне, держа книгу и проверяя его уроки. Учитель Гоу Чэнь выглядел невероятно молодым. Хотя ему тогда должно было быть шестьдесят, он выглядел лишь на тридцать. Чжунлю действительно был очень на него похож, их черты были практически идентичны. Чжу Хэлань знал, что это потому, что их с Чжунлю сознания были связаны через софору. Когда софора черпала питание от Матери-Богини, сила Хуэй сильно возрастала, вызывая наложение их сознаний. Сейчас он находился внутри воспоминания Чжунлю из его далёкого прошлого, хотя, очевидно, ещё не в самой глубокой его части. Он увидел, что дверь в комнату Чжунлю открыта, но за ней была непроглядная чернота и пуста. Он шагнул внутрь. Войдя, он, как и ожидал, оказался в другом фрагменте памяти. Чжунлю был ещё младше, лет шести-семи. Учитель Гоу Чэнь развернул бумажный свёрток, в котором оказалось несколько кусочков хрустящего молочного леденца. Глаза маленького Лю-эра расширились, и он, казалось, вот-вот пустит слюну, как голодный котёнок. Чжу Хэлань не мог сдержать улыбки, тихо наблюдая за этой трогательной сценой между учителем и учеником, прежде чем войти в следующую дверь. Здесь Чжунлю было всего лет пять-шесть… но выглядел он… иначе. Словно он был глиняной куклой, которую не до конца доделали, некоторые детали по краям остались несделанными. Руки Чжунлю были слегка длинноваты и выглядели безжизненными, словно без костей. Он сидел на кровати, не двигаясь, не моргая, почти как кукла. Учитель Гоу Чэнь держал миску с кашей, зачерпнул ложку, подул на неё и поднёс ко рту Чжунлю. Маленький Чжунлю не реагировал. - Это рисовая каша. Тебе нужно научиться это есть. Люди не едят сырое мясо каждый день. Чжунлю всё ещё не реагировал. - Это очень вкусно. Давай, попробуй. - терпеливо сказал учитель Гоу Чэнь, преувеличенно открывая свой собственный рот: - Открой рот вот так. Чжунлю наконец нерешительно подчинился, но когда учитель Гоу Чэнь засунул ложку каши ему в рот, он не успел вовремя закрыть его, и каша вылилась ему на одежду. Учитель Гоу Чэнь вздохнул, беспомощно поднимая тряпку, чтобы вытереть одежду Чжунлю. Он горько усмехнулся. - Маленький ты чертёнок, с тобой нелегко справиться. Казалось, они были недалеко от времени рождения Чжунлю из Первоисточника. Чжу Хэлань с большим интересом наблюдал за лихорадочной сценой, где учитель Гоу Чэнь изо всех сил пытался вырастить ребёнка, думая, что обязательно подшутит над своим маленьким слугой, когда они выберутся. Он вошёл в следующую дверь и замер. Перед ним не было никого и ничего, только протянулась полоса непроглядно-чёрной пустоты и… дверь. Дверь, казалось, материализовалась из ниоткуда, внезапно встав перед Чжу Хэланем. Она была высотой в несколько футов, ему пришлось поднять голову, чтобы увидеть верх. Тяжёлая каменная дверь была обрамлена окаменелостями ракушек, кораллов и рыбьих костей и покрыта толстым слоем водорослей, словно она бесчисленные века была погружена в глубины моря. Железные цепи, перекрещенные и покрытые ржавчиной, загораживали дверь. На конце цепей висел единственный заржавевший замок. Стоя перед этой огромной каменной дверью, Чжу Хэлань чувствовал необъяснимый холод, сочащийся из глубин его души. Сильная и зловещая аура исходила из-за двери, беспокойная и бурлящая. Он почти слышал несуществующие звуки ударов. Почему в самой глубокой части сознания Чжунлю была дверь? Что это за дверь? Что за ней? Чжу Хэлань сделал несколько шагов вперёд. С каждым шагом сильное чувство подавления усиливалось. Он был вынужден остановиться примерно в десяти шагах от двери, не в силах сдвинуться ни на дюйм. Неужели эту колоссальную каменную дверь сдерживали только эти ржавые цепи? Как раз тогда всё внезапно начало яростно трястись, заставив Чжу Хэланя потерять равновесие и упасть на землю. Гром прокатился из неизвестного направления, глухо отдаваясь в сознании Чжу Хэланя, поднимая бурлящий хаос. Чжу Хэлань чувствовал, что с каждым раскатом грома его мозг пронзает шило. Бесчисленные случайные, хаотичные мысли нарушали его сознание, мешая сосредоточиться. Он внезапно понял, это был не гром… Это был… барабанный бой!