The Strange Tales of Huai’an Inn | Странные истории гостиницы Хуайань

В зале Хунъюань храма Цинмин массивная алхимическая печь пылала вечным огнём, наполняя всю комнату горячим, дрожащим воздухом. Вокруг печи стоял круг шкафов для лекарств такой высоты, что нужно было запрокидывать голову, чтобы увидеть их верх. Ученики суетливо сновали по проходам, образованными шкафами, смешивая травы и подготавливая лекарственные ингредиенты. Цияо Чжэньжэнь стоял перед бронзовой печью, тепловые волны приподнимали пряди волос, свисавшие у висков. Его брови были сильно нахмурены. Возможно, потому что он редко расслаблял их весь год, между ними уже появились две едва заметные морщины, несмотря на его молодое и красивое лицо. Он молча подсчитывал время в уме, иногда поворачиваясь, чтобы взглянуть на стоящий позади диск Пяти Элементов и Восьми Триграмм, корректируя позиции гексаграмм, бормоча заклинания под нос. Он не слышал, как вошёл Сун Минцзы, пока тот не оказался прямо за ним, внезапно хлопнув его по плечу. - Старший брат, такая беспечность! А если бы кто-то попытался устроить засаду? - Сун Минцзы был чрезвычайно доволен, увидев мгновенный проблеск тревоги на обычно спокойном лице Цияо Чжэньжэня, что вдруг оживило это суровое, вырезанное из нефрита лицо. - В храме, кто, кроме тебя, осмелился бы устроить мне засаду? - Цияо Чжэньжэнь проигнорировал его, продолжая корректировать гексаграммы. - Только что вернулся из гостиницы? - Да. У Чжу Хэланя нет признаков заражения, так что у маленького слуги, вероятно, нет болезни. Но… его личность остаётся загадкой, и все различные аномалии за последний год связаны с ним. Я думаю… ключ может быть у него. Иначе Великий Шаман Тяньгу не рискнул бы поссориться с Жрецом Матери-Богини Всего Сущего, вторгшись в сознание Чжунлю в тот день. Цияо Чжэньжэнь внимательно слушал, вспоминая те несколько раз, когда он мельком видел того слугу. Молодой человек был довольно красив, но в форме слуги он был просто обычной незначительной фигурой, которую трудно было выделить в толпе. И всё же он был неизвестным заражённым созданием, выращенным мастером Гоу Чэнем из Первоисточника… Хотя Первоисточник таил в себе бесконечные возможности, формирование таких сложных существ, как софора или люди, требовало чего-то ещё. Подобно тому, как алхимия требует формулы, а лекарство - рецепта, Первоисточнику нужны артефакты, наделённые силой Заражённых Богов, чтобы направлять его, плюс некоторые вспомогательные материалы, и только после повторных испытаний появляется готовый продукт. Нынешняя софора была финальным, самым совершенным продуктом из большого бассейна Первоисточника под горой Цзылу… а Гуань Чжунлю был создан из Первоисточника в регионе Южного моря. Каким артефактом обладает мастер Гоу Чэнь? Может ли это быть… Книга Конца? - Сун Минцзы, пока тебе нужно внимательно следить за передвижениями в гостинице „Хуайань“, - задумчиво сказал Цияо Чжэньжэнь. - Если Гуань Чжунлю уйдёт, нам нужно немедленно последовать за ним. Цияо Чжэньжэнь действительно предвидел, что Гуань Чжунлю предпримет какие-то шаги, но он не ожидал, что молодой человек будет действовать, пока два практика ещё разговаривали. Той ночью Чжу Хэлань велел Сяо Шуню подготовить повозку и поспешил к меднику один, ища медный артефакт, который мог бы заблокировать воздействие барабана для Чжунлю без слишком тяжёлых последствий. После его ухода Чжунлю быстро собрал немного вещей, схватил свой деревянный ящик и тихо вышел через чёрный ход. Хотя его нынешнее психическое состояние было шатким, отсутствие времени на сон давало ему больше времени на размышления. Он становился всё более уверен, что пребывание в гостинице принесёт беду только большему количеству людей. Великий Шаман не отпустит его, если он уйдёт, Чжу Хэлань, Сяо Хуай и все остальные будут в безопасности. Более того, шпион ещё не был найден. Дистанция между ними также помешает Санг Я разрабатывать новые схемы, чтобы мучить его и без того хрупкий рассудок. Он боялся, что если сойдёт с ума, то не сможет контролировать свой Хуэй и сделает что-то непоправимое… Кроме того, Чжу Хэлань наконец-то нашёл своё место в этом мире, наконец-то обрёл дом после двух тысяч лет скитаний. Чжунлю не хотел втягивать его в схемы Санг Я из-за себя. Лучше уйти. Чжунлю закрыл задние ворота и вышел на пустую, безмолвную улицу. Каждый шаг, казалось, наполнял его ноги свинцом, а сердце, казалось, вытягивалось в нить, становясь всё тоньше, пока окончательно не опустело. Он не хотел уходить. Гостиница была его домом… Но он должен был встретиться лицом к лицу со своей миссией. Он должен был узнать, для какой цели он был рождён. Если он уйдёт сейчас, сможет ли он когда-нибудь вернуться? Чжунлю помедлил, затем обернулся. В густой тьме смутно виднелся тёмный силуэт гостиницы, скрытый ночным туманом. Он почувствовал, как глаза наполняются слезами, но они так и не пролились. Он оставил письмо для всех в гостинице, особенно для Чжу Хэланя… Он не знал, сможет ли хозяин гостиницы простить его. Но… если разлука неизбежна, он предпочтёт уйти первым. Так, даже если их будут разделять тысячи ли, он сможет цепляться за самообманчивое утешение, что другой человек всё ещё жив где-то в мире. Городские ворота были закрыты, но он знал о высохшей сточной канаве и тихо выбрался через неё из города. За городом бесчисленные временные военные палатки теснились вместе, вмещая всех беженцев, бежавших из столичного региона и других городов вдоль дороги Чжаонин. Чжунлю прошёл через безмолвные лагеря, ощущая в воздухе странный запах. Это был запах, которого он раньше не замечал… смесь гниющего дерева и запаха умирающих, вызывающая образы всего разваливающегося и грядущего разрушения. - Запах Бога Хаоса… - это понимание внезапно появилось в сознании Чжунлю, когда он на цыпочках пробирался через лагерь. Подобные ситуации часто происходили в последние дни: внезапные озарения, знания, которыми он не обладал, появлялись из ниоткуда в его голове, словно что-то просачивалось наружу. И всё же знания казались совершенно ненавязчивыми, словно они всегда были в его сознании, и он просто внезапно вспомнил их. Оставив лагерь беженцев позади, Чжунлю скользнул в лес, пока не нашёл уединённое, пустое место. Он огляделся, убедился, что он один, затем присел на корточки и положил руки на землю. Хозяин гостиницы скоро вернётся. У него было мало времени, и человеческими способами он далеко не уйдёт. К счастью, среди знаний, постоянно проникающих в его разум в эти дни, было и то, как использовать свой собственное Хуэй, чтобы открыть короткий путь. Его руки тихо исказились в темноте, и бесчисленные тонкие, похожие на медуз щупальца распространились по земле. Их острые, усаженные шипами кончики вонзились в землю. Бесчисленные сенсорные органы открывались и закрывались на их полупрозрачной коже, улавливая поток и направление нитей Дао и Хуэй, циркулирующих в земле. В сознании Чжунлю вскоре сформировался образ, состоящий из многочисленных иллюзорных линий. Они медленно выстраивались и смещались сами собой, постепенно складываясь в одну прямую линию. Когда он открыл глаза, он увидел знакомую сцену, уникальную для короткого пути. Окружающий пейзаж был сжат, разрезан и искажён до головокружительных углов. Но странное, потустороннее чувство, которое изначально пугало его, исчезло. Он быстро шёл по пути, изрытому дырами, с узелком за спиной. Но на этот раз он не опускал голову, глядя только на дорогу впереди. Вместо этого он шагал смело, разглядывая странных существ, обитающих в пространственных трещинах вокруг короткого пути. Он видел полупрозрачных червей, ползущих в трещинах пейзажа, и видел чудовищных насекомых вдалеке, высотой в три-четыре этажа, с длинными, тонкими, усаженными шипами ногами. Он поднял взгляд к мрачному небу, где кружились десяток больших и малых вихрей, и видел мешкообразные существа, медленно дрейфующие на низкой высоте. Названия всех этих видов, тихо процветающих в обширной, бескрайней неизведанной области, которую обычный человек не увидит за всю свою жизнь, чётко всплывали в сознании Чжунлю. Словно он всегда их знал. С очень, очень давних времён, когда боги Дао и Заражённые Боги ещё не разделились, а были единым целым, и когда предки человечества всё ещё бесцельно дрейфовали по морю. Эти создания Хуэй обычно не приближаются к короткому пути. Когда любой практик Дао или последователь Заражённого Бога пытается сойти с основного пути, чтобы приблизиться к ним, они обычно быстро убегают. Но когда Чжунлю шёл к краю пути, проходя мимо трещин с чувством изумления, похожим на встречу со старым другом, существа, похожие на амёб, не прятались. Вместо этого они раздували свои извивающиеся тела, пытаясь приблизиться к нему. Гигантские, тонкие тени выглядывали из более глубоких пространственных разломов, их лица были лишены черт, кроме нескольких жаберных щелей, колышась в сторону Чжунлю. Они были совершенно странными, но Чжунлю не находил их пугающими. Всё Хуэй на коротком пути, казалось, клонилось к Чжунлю. Многочисленные заражённые твари выглядывали из разных тёмных углов. Они были безмолвны и не несли злобы, лишь глядя на Чжунлю, проходящего мимо них. Пунктом назначения Чжунлю был Фушан, крупнейший порт близ Южного моря. Там стояли самые большие торговые суда во всех Центральных Равнинах, и половина населения города зарабатывала на жизнь моряками. Он мог сесть на корабль, идущий к Южным морям или даже на Дальний Запад, а затем… Затем Водяные Призраки найдут его. Если он собирался на остров Цюнцзи, это был, пожалуй, самый быстрый способ. Чжунлю шёл около часа, а затем постепенно почувствовал, как силы покидают его. Барабанный бой снова переполнил его сознание. Сильная головная боль была похожа на то, будто шило беспорядочно вонзалось и ворочалось внутри черепа, пульсируя болью. У него закружилась голова, он потерял устойчивость и чуть не упал в чёрную пустоту. Ему ничего не оставалось, как сначала выйти из короткого пути. До рассвета было ещё далеко, заснеженный лес был пустынным и безмолвным. Порыв холодного ветра, пронизывающий холод просочился сквозь слои одежды и впился в кровь. Чжунлю вздрогнул, заставляя себя терпеть боль и пробираться сквозь снег, пока вдалеке не увидел полуразрушенную стену. Он быстро пошёл вдоль стены и, к счастью, нашёл маленький, ещё стоящий храм Бога Земли. Он поспешил внутрь, пробрался за ветхую статую, чьё выражение лица давно стёрлось, и сел, прислонившись к статуе в месте, защищённом от ветра. Он достал из узелка свою тыкву-горлянку и сделал несколько больших глотков крепкого чая. Однако чай, который обычно облегчал боль, хлынул обратно в горло. Ему пришлось сильно прижать руку ко рту, чтобы не вырвало. Чжунлю достал из узелка всю одежду и намотал её на себя, слой за слоем. Он закрыл глаза, но знал, что уснуть невозможно. Барабанный бой то усиливался, то затихал, казался то далёким, то близким. Каждый раз, когда он был готов задремать, звук внезапно усиливаясь, вырывал его из забытья. Чжунлю хотелось разодрать себе кожу на голове, вскрыть череп и вытащить невидимый барабан, бьющий в его мозгу. Он не мог спать, он не мог избежать пытки барабана. Он начал скучать по запаху старого дерева в гостинице, по теплу своей кровати, по тёплому телу, спящему рядом… Но теперь у него не было ничего, кроме собственной тени. Так же, как до того, как он пришёл в гостиницу «Хуайань». Он вспомнил, что после пробуждения, когда Чжунлю был ребёнком, его учитель всегда сидел один у входа в пещеру, глядя, как восходящее солнце постепенно появляется на востоке. Цвета были такими тёплыми и яркими, но ложились на отстранённый взгляд учителя лишь чувством пустынного одиночества. Теперь он понимал. Во сне его учитель мог странствовать по бесчисленным мирам с Богом, которого любил, видя прошлое и будущее. Но как только просыпался, он оставался один. Никто не мог понять его, никто не мог утешить его. Он тосковал по миру, которого не мог достичь, и по Богу, с которым не мог быть вместе. Чжунлю вздохнул, но холод стал ещё сильнее. Он снова порылся в узелке. Перекладывая одежду, маленькая сфера выкатилась из узелка. Чжунлю на мгновение замер, затем протянул руку и поднял сферу. Металлический предмет, покрытый похожими на щупальца выступами, был холодным на ощупь и тихо лежал на его ладони. Чжунлю смотрел на него, погрузившись в раздумья. Было слишком тихое предрассветное время, прерываемое лишь завыванием ветра да колышущимися тенями деревьев. Но небо постепенно становилось тёмно-синим, скоро наступит рассвет. Чжунлю пристально смотрел на сферу. Кончик его указательного пальца внезапно трансформировался в тонкое щупальце с голубоватым острым концом. Остриё пронзило твёрдую поверхность железного шара. В следующее мгновение произошло странное зрелище. Щупальца на поверхности шара начали извиваться и корчиться, внезапно оживая. Они сворачивались и вытягивались, становясь всё длиннее и длиннее, словно внезапно вспыхивали на ладони Чжунлю. Они упали на землю, извиваясь и корчась, как змеи, хаотичная, переплетённая масса. Но быстро эти щупальца - одни полупрозрачные, другие скользкие, третьи покрытые чешуёй - слились и собрались воедино. Голубой цвет исчез, сформировав длинные, бледные ноги, тонкое, слегка истощённое тело, стройные руки и, наконец, лицо, которое Чжунлю знал - его собственное лицо. Он выпустил своего старшего брата. Существо, обнажённое, сжалось в холодном воздухе, дрожа и глядя на него в замешательстве. Чжунлю посмотрел в эти глаза, идентичные его собственным, но полные беспокойства и страха, и вздохнул. Он снял с себя плащ и мантию, которые были на нём, и протянул их. - Надень это. Не простудись. Существо подозрительно взяло одежду, но быстро закуталось в неё, прикрывая наготу. Его глаза всё время были устремлены на Чжунлю, словно оно боялось, что Чжунлю вот-вот нападёт на него. Это был первый раз, когда Чжунлю выпустил его с момента ухода из Южного моря. В конце концов, здесь больше никого не было, никто не пострадает. - Меня зовут Чжунлю. Ты мой старший брат… давай назовём тебя Чжунву, хорошо? - Чжунлю прислонился к пьедесталу божества и мягко спросил. Он не ответил сразу. Спустя мгновение он наконец открыл рот и спросил: - Ты не убьёшь меня? - Если бы я хотел убить тебя, у тебя сейчас не было бы возможности задать этот вопрос. - выражение лица и тон Чжунлю были тяжелыми от усталости. Он огляделся, на его лице было недоумение. Это место отличалось от того, где он вырос, и отличалось от образов, которые он украл из памяти Чжунлю. Чжунлю ухватился за пьедестал статуи, с трудом поднимая своё тяжёлое тело на ноги. - Когда ты был под землёй, ты говорил, что никогда не видел солнца? Скоро рассвет. Он нахмурился, моргнул несколько раз, но не двинулся с места. Он не понимал, что Гуань Чжунлю хочет сделать. Чжунлю протянул ему руку. - Идёшь?