Пепел

Дорога вывела его к вершине, где покоился старый храм. Он всегда внезапно появлялся внезапно перед глазами после крутого подъема, когда уже кажется, что перевал никогда не кончится. Дорога вдруг выравнивалась, и справа показывалась поляна с почерневшими столбами и покосившейся крышей. Крыша едва держалась, и черепица местами обвалилась, в дыры было видно серое небо. Столбы стояли криво, один подгнил у основания и чуть наклонился внутрь. Колокол с потемневшей бронзой висел на веревке и ветер раскачивал его беззвучно – язык давно отвалился и валялся где-то в траве, а может сгнил и распался на труху, унесенную ветром куда-то вниз. Коити проезжал мимо каждый день и иногда думал о том, чтобы выйти и попросить удачи. Но времени останавливаться не было и да и глупо это было, рассчитывать на удачу от таинственных сил. Да и отец всегда говорил: «Удача приходит только к тем, кто работает». Но сегодня обстановка перед храмом была другая. Среди серости и обыденности появилось два новых объекта. Поперек дороги стояло два автомобиля. От неожиданности парень сбросил газ и нажал на тормоз. Педаль привычно провалилась чуть глубже. Грузовик нехотя остановился в десятке метров от них. Авария – сначала подумал он. Потом, что кто-то все-таки свалился и они ждут помощи. Но они спокойно стояли, будто чего-то ждали. Даже как-то нагло, поперек всей дороги, будто перевал принадлежал только им. Первая машина – тойота краун. Синяя длинная и блестящая даже в этом сером свете, делающего плоским и уродливым все вокруг. Таких Коити никогда не видел вживую, только на страницах в журналах в которые иногда заворачивалась рыба, когда обычная бумага заканчивалась. Фары авто были чистые, без сколов и царапин. Кузов тоже без единой царапины, будто только с завода, будто вовсе не ездила по дорогам. Второй же был армейский Уиллис. Перекрашенный в темно-зеленый с квадратными крыльями и круглыми фарами, смотрящими на мир зло и тяжело. Такие машины мелькали часто. Армия продавала, а перекупщики перекрашивали и ставили гражданские номера. Но никакая перекраска не вытравливала войну из металла. Она живет в запахе бензина, в жесткой подвеске и в том, как машина подрагивает на каждой кочке. От отца пахло так же, когда он вернулся. У машин стояли и дымили сигаретами трое парней, чуть постарше на первый взгляд. Один высокий, с зализанными назад волосами и блестящими от бриолина. Кожаная темно-коричневая куртка расстёгнутая, будто ему не было холодно. А под ней – беленькая рубашка с воротничком. Сразу видно, что тяжелым трудом он себя не нагружает. В правой руке сигарета, которую он держал двумя пальцами и стряхивая пепел на дорогу. Тот падал и терялся в промёрзлом неровном покрытии. Рядом с ним опирался на капот джипа второй. Ниже и коренастее с быстрыми узкими глазами. Лицо у него было нервное и барабанил пальцами по своему бедру нервную дробь будто внутри у него сидел мотор, который не мог работать на холостых. Третий стоял у Крауна, прислонившись спиной к дверце и задумчиво осматривая появившийся на дороге грузовик. В пальцах дымилась сигарета. Голова наклонена, плечи расслаблены. Коити заглушил мотор и в тишине можно было услышать, как ветер шевелит гравий под ногами. Он открыл дверцу и вышел. Холод тут же ударил в лицо и забрался под куртку, защипал уши и обжег щеки. Юноша поежился, немного сжавшись в своей тонкой куртке, купленной на толкучке на сотню йен. Грела она плохо, но другой у него пока не было. Когда он вышел из машины, третий перевел взгляд с ржавого грузовика на него, наблюдая как юноша обошел грузовик и остановился, не зная, что ему делать. Коити не знал, что говорить, он вообще редко говорил с незнакомцами. Да и из собеседников у него был только Ямамото, который только указывал на работу и давал скудный расчет. Те, кому он доставлял, но разговоры были короткие. Сколько привез и сколько заплатить. Да и рыба, когда он грузил ящики. Но рыба была одним из самых приятных собеседников, она молчала. - вы поглядите, - высокий хохотнул и звук был пустой и глухой, как в катящейся по дороге жестяной банке, - грузовик приехал. Прямо как в сказке – нищий на осле. Коренастый спрыгнул с капота, подошел к грузовику и заглянул в кузов. Коити проследил за ним взглядом и увидел, как тот сморщился. От рыбы пахло морем и холодом, запах был сильным и въедливым. - Рыба, - сказал он, - В гостиницы повез, да? Коити кивнул, все еще не найдясь, что ему сказать. Ему нужно было ехать, пока рыба не испортилась и ее еще можно было продать. - Здешний? - Работаю здесь. Голос был чуть севший после долгого молчания и Коити пришлось немного продрать горло. - Дорогу знаешь? - Знаю, - снова кивнул юноша, даже смутно не догадываясь о том, к чему незнакомцу эта информация. Неужели ограбят… Коренастый обернулся к остальным и ухмыльнулся кривой и нервной улыбкой. Будто не знал, что именно он испытывает. Затем повернулся к Коити. - Мы поспорили тут с друзьями, кто быстрее. Но третий нужен. Ты нам подходишь. Коити это показалось какой-то шуткой. Слишком не смешной. Он посмотрел на джип, затем на Краун, на свой старый грузовик и упер взгляд в третьего. Он молчал и смотрел в ответ с блеснувшим интересом. - Но у меня рыба, пропадет. - Подождет. – высокий засмеялся, - Или боишься просто? Коити покачал головой. Он не боялся, просто не видел смысла. Что он докажет? Они забудут об этом через час, а он потеряет рыбу и Ямамото будет орать на него и вычтет половину зарплаты. Внезапно третий отлип от своей машины и подошел ближе спокойным неторопливым шагом, так, будто у него в запасе была целая вечность. Вблизи он оказался старше, чем казалось изначально. Может двадцать три или двадцать пять лет. Выглядел уставшим, будто провел ночь за работой, но Коити знал – такие не работают по ночам, значит дела были другие и он даже боялся о них подумать. - Зовут тебя как? – спросил он негромко голосом низким и спокойным. - Ютагава. Коити Ютагава. - Красивое имя. Река в тени… - он замолчал, затянулся сигаретой и выпустил дым в сторону, - Родители были поэтами? - Крестьянами были. Что еще тут скажешь. Собеседник кивнул коротко и без удивления. - Я Кэн. Давай так. Ты первый, мы за тобой. Если выиграешь, то я плачу за рыбу вдвое. Проиграешь – просто поужинаешь с нами, про дорогу нам расскажешь. Он говорил это так буднично, будто не предлагал ему нечто совершенно небезопасное и безумное, а просто чаю выпить. Будто стоять на перевале и болтать с незнакомым парнем на грузовике – обычное для него дело. Коити нерешительно посмотрел на небо. Серое и низкое, вот-вот пойдет снег. Опустил глаза на грузовик, который тек еще месяц. На практически голую резину и поджал губы. - А если я разобьюсь? - Ты же каждый день тут катаешь, разве не так? Значит не должен. Затем повернулся и пошел к своей машине. Высокий посмотрел на него с любопытством. Коренастый будто вовсе не был заинтересован и крутил головой, смотря то на остатки храма, то куда-то в сторону. Коити подумал о том, что по-хорошему, ему бы попросить дать ему проехать да забыть о них и об этой встрече, но что-то зашептало ему – надо попробовать. Это хоть что-то новое в его серой жизни. Он все равно первым не будет, но может узнает, почему они это делают? Так что он полез в кабину. Дверца закрылась с привычным скрипом. Он положил руки на руль и слегка сжал. Руль был холодный и шершавый с протертыми участками там, где обычно он за него держался. Посмотрел на приборы. Спидометр не работал, стрелка лежала на нуле. Масло тоже подходило к нулю, тускло и вполнакала горела красная лампочка. Машины впереди завелись, блеснули фары и они пристроились за грузовиком. Дорога была узкая, всех вровень бы и не вместила, так что сначала они должны были тронуться друг за другом, но прийти, если повезет – в другом порядке. Кто-то окажется впереди и финиширует внизу, и Коити сомневался, что это будет он на стареньком грузовичке. Он посмотрел в зеркало, две пары фар смотрели на него. Грузовик завелся с полтычка. Коити выжал сцепление, воткнул первую и нажал на газ. Грузовик дернулся и покатился. Первый поворот приближался. Юноша сбросил газ, перешел на вторую и вошел в дугу. Грузовик качнуло и корму самую малость повело на несколько градусов и сразу выровнялось. Он знал эту дорогу, каждую выбоину, камешек и каждое место, где асфальт просел или наоборот вспучился от мороза. В зеркале горели две пары фар. Они шли плотно, почти в притирку. Второй поворот, третий и четвертый. Он вел машину, как вел ее каждый день. Но сегодня все было по-другому. Сегодня за спиной были эти трое.