Пепел и снег

Эллена сидела в кресле у окна, положив ноги на пуфик, и читала. Живот уже начал округляться — не сильно, но достаточно, чтобы платья пришлось перешить. Милла суетилась вокруг, подкладывая подушки, но Эллена отмахивалась. — Я не больна, — говорила она. — Я беременна. Это разные вещи. — Ваше высочество, принц Бейлор велел беречь вас. — Принц Бейлор перестраховщик. Они спорили, когда дверь открылась и вошёл Валарр. Ему было пятнадцать. Он вытянулся, раздался в плечах, но всё ещё оставался тем самым книжным червём, который прибегал к ней по утрам с ворохом фолиантов. Только теперь он носил не просто камзол, а лёгкую кольчугу под ним — тренировки с Мейкаром давали о себе знать. — Ты занята? — спросил он. — Читаю. Садись. Он сел напротив, положил на стол книгу — старый трактат о драконьей анатомии, который они когда-то начали вместе. — Я хотел спросить, — начал он и замолчал. — Спрашивай. — Ты не боишься? — Чего? — Турнира. — Он помолчал. — Я впервые буду участвовать в настоящем состязании. Не в учебном, где мечи тупые, а в настоящем. С копьями, с мечами, с… — С кровью? — закончила Эллена. Он кивнул. — Знаешь, — она закрыла книгу, отложила в сторону. — Я боялась, когда впервые приехала в столицу. Боялась всего — людей, правил, даже свечей. А потом поняла: страх — это не враг. Это учитель. Он говорит тебе, что ты живой. Что тебе есть что терять. — А если я проиграю? — Ты уже выиграл. — Она улыбнулась. — Ты решился участвовать. Это главное. Валарр посмотрел на неё долгим взглядом. — Ты всегда знаешь, что сказать. — Не всегда. Но с тобой — стараюсь. Он улыбнулся — той редкой улыбкой, которую она видела только в библиотеке, когда они были вдвоём. — Мама, — сказал он. — Можно я буду называть тебя мамой? При всех? — Ты уже называешь. — При всех — реже. А я хочу, чтобы все знали. Эллена почувствовала, как к горлу подступает комок. Её рука аккуратно дотронулась до его белой пряди на чёрных волосах. — Зови, — сказала она. — Я буду рада. Валарр обнял её — осторожно, чтобы не придавить живот. — Я люблю тебя, — сказал он. — Ты лучшая мама, чем могла бы быть моя родная. — Джена была хорошей женщиной. — Я знаю. Но она ушла. А ты осталась. И ты — настоящая. Он вышел, а Эллена ещё долго сидела, глядя в окно, и вытирала слёзы, которые никак не хотели останавливаться.

***

Второй сын Бейлора, Матарис, был полной противоположностью брата. Ему было десять, он не любил книги, не любил сидеть на месте, не любил тишину. Он любил мечи, лошадей и рисовать — последнее Эллена открыла в нём случайно, когда нашла под кроватью в его комнате стопку пергаментов. На рисунках были драконы. Летающие, плюющиеся огнём, сражающиеся друг с другом. Кривые, непропорциональные, но живые — такие, какими их видел только ребёнок. — Ты это нарисовал? — спросила она, подняв один из листов. Матарис покраснел до корней волос. — Это ерунда. — Это прекрасно. — Правда? — Правда. — Она села рядом с ним на кровать. — Ты когда-нибудь видел живого дракона? — Нет. Они умерли. — А хочешь, я расскажу тебе, какими они были? Он кивнул. Она рассказывала. О драконах, о всадниках, о том, как огонь и сталь завоевали Вестерос. Матарис слушал, раскрыв рот, и когда она закончила, сказал: — Ты лучше любого мейстера. — Я просто люблю истории. — А ты нарисуешь со мной дракона? — Я не умею рисовать. — А я покажу. Они рисовали весь вечер. Матарис учил её, как держать уголь, как делать штриховку, как оживлять крылья. К концу у них получилось три дракона — чёрный, красный и золотой. — Это ты, — сказал Матарис, показывая на золотого. — Потому что у тебя волосы как золото, как у меня... — Мои волосы — медь. — Для меня — золото. Эллена обняла его. — Ты хороший сын, — она с болью смотрела на мальчика, который был настоящей копией своей матери. Рыжие волосы, черты лица. Придворные всегда акцентировали внимание на том, что младший сын Бейлора был копией Джены Дондаррион. — Я знаю, мама, — ответил он. — Мама? — вопросительно уточнила она. — Мама, — повторил он, пробуя слово на вкус. — Мама. Мне нравится. С тех пор он называл её только так.

***

Через пару недель дом Таргариенов двинулся в путь. Караван растянулся на милю. Более сотни рыцарей, десятки повозок, слуги, лошади, пажи — всё это двигалось по Королевскому тракту на юг, к Эшфорду, где должен был состояться турнир. Эллена ехала в крытой повозке, обложенная подушками, с Миллой и корзиной книг. Рядом, верхом, ехал Бейлор — он то и дело наклонялся к окошку, проверяя, всё ли в порядке. — Я не больна, — повторяла она каждый раз. — Я знаю. Но я волнуюсь. — Ты волнуешься слишком много. — Это моя работа. Она смеялась, и он улыбался, и солнце светило, и дорога была долгой, но не скучной. Валарр ехал впереди, рядом с Мейкаром. Однако, он как и его отец очень часто навещал свою маму, чтобы справиться о её здоровье. — Ты готов? — спросила Эллена, когда он подъехал к её повозке. — Готов. — Он улыбнулся. — Немного страшно, но ты сказала, что страх — это учитель. — Молодец. Матарис ехал в повозке с оруженосцами — он ещё не участвовал в турнирах, но смотрел на брата с таким восхищением, что Эллена улыбалась. — Я тоже буду рыцарем, — сказал он ей как-то вечером. — Я буду защищать тебя и ребёнка. — Моего ребёнка? — Нашего, — поправил он. — Ты теперь наша мама. Значит, твой ребёнок — наш брат. Эллена почувствовала, как что-то сжалось в груди — не от боли, от нежности. — Спасибо, Матарис. — Не за что. — Он важно кивнул. — Я буду хорошим братом.

***

Эйрион держался в стороне. Эллена замечала его краем глаза — то впереди колонны, то сзади, то на привалах, когда он сидел у костра и смотрел на неё. Не подходил. Не заговаривал. Только смотрел. — Он следит за тобой, — сказала Милла однажды вечером, когда они остановились на ночлег. — Я знаю. — Это опасно. — Он ничего не сделает. Рядом Бейлор. Рядом Валарр. Рядом Мейкар. — А если они не успеют? Эллена посмотрела в сторону Эйриона. Тот сидел у костра, чистил меч и делал вид, что не замечает её взгляда. — Успеют, — сказала она. — Я им верю. Но на всякий случай всегда держалась поближе к своим.

***

Однажды вечером, когда Бейлор был на совете с лордами, а Валарр тренировался, Эллена сидела у костра одна. К ней подошёл Матарис. — Мама, можно я посижу с тобой? — Садись. Он сел рядом, прижался плечом. — Я боюсь за Валарра, — сказал он тихо. — А вдруг он упадёт? А вдруг его ранят? — Он сильный. И умный. Он справится. — А ты не боишься? — Боюсь. Но я верю в него. Матарис помолчал. — А ты веришь в меня? — Очень. — Она обняла его. — Ты станешь великим рыцарем. Я знаю. — Откуда? — Я мама. Мамы всё знают. Он улыбнулся и уткнулся носом в её плечо. В этот момент из темноты выступил Валарр — уставший, потный, но довольный. — Тренировка кончилась? — спросил Матарис. — Кончилась. — Он сел с другой стороны от Эллены. — Я сегодня победил троих. — Молодец, — сказала она. — Я буду побеждать и дальше. Ради тебя. — Ради нас, — поправил Матарис. — Ради нас, — повторил Валарр. Они сидели втроём у костра, и Эллена чувствовала, как внутри неё растёт что-то большое и тёплое. Не только ребёнок. Семья.

***

Они остановились в двух милях от Эшфорда. Лагерь был огромным — сотни шатров, тысячи людей, костры, лошади, смех, крики, музыка. Эллена сидела в шатре, прижимая к животу книгу, и слушала, как за пологом Бейлор отдаёт распоряжения. — Ты должна спать, — сказал он, заходя. — Не могу. Волнуюсь. — За Валарра? — За всех. Он сел рядом, обнял. — Завтра всё будет хорошо. — Ты не знаешь. — Знаю. — Он поцеловал её в висок. — Потому что я с тобой. Она улыбнулась, прижалась к нему. — Бейлор? — Ммм? — Я люблю тебя. — Я знаю. — Он помолчал. — И я люблю тебя. Очень. За пологом кто-то прошёл. Тяжёлые шаги, звон шпор. Эйрион. Эллена узнала его по походке — размеренной, самоуверенной, чуть пьяной. Он прошёл мимо, даже не задержавшись. — Он всё ещё смотрит на тебя, — тихо сказал Бейлор. — Я знаю. — Ты боишься? — Нет. У меня есть ты. — И Валарр. И Матарис. — Он взял её за руку. — И тот, кто внутри. — Ты думаешь, это мальчик? — Думаю, это ребёнок. Наш. Она положила голову ему на плечо. — Завтра начнётся турнир. — Завтра начнётся новая глава, — поправил он. — Для всех нас. Они сидели молча, глядя на огонь, и ждали утра.