Чсв

      Руслан скидывает с себя куртку так, что та чуть ли не валится на пол с крючка. Но, будто почувствовав настроение хозяина, спокойно остается висеть. Кроссовки же остаются валяться на коврике. Тушенцов сегодня слишком выдохнулся. Это было невыносимо в последние часа два. Это можно было назвать пыткой. Но в итоге все сделали. Это, конечно, не конец, но сейчас можно было вздохнуть с облегчением. Тушенцов решил не принимать сейчас душ и даже не собирался кушать. Сил совсем не было, потому что тики сильно сковали его.       В спальне было прохладно, а постель была все также не заправлена. «Идеально», — подумал Руслан, ложась. Голова касается подушки, и глаза сами собой закрываются.       — Русь?, — зовет Ромадов, но названный не спешит отвечать. — Я даже почти не заметил, как ты пришел, — слышатся шаги, а после дверь закрывается обратно.       Ромадов приземляется на свою часть кровати. Громко, что даже кровать заскрипела. Руслан громко выдохнул. Да начнется ад (вновь)! Он начал рассказывать как проходил день. Да они очень любили спрашивать и узнавать об этом. Только иногда все же хотелось тишины. И не только Руслану. Редко, но Коля приходил без настроения и с таким лицом, что напоминал выжитый лимон. Тушенцов тогда не сильно лез, лишь узнавал насчет биологических потребностей: хочет ли кушать, душ принять, а спать? Знал, что трогать не надо. Знал, что Коля сам расскажет, когда сможет. Но сам Ромадов иногда превращался в ураган энергии и не замечал вокруг себя ничего.       Вот и сейчас эмоционально рассказывал о своей прогулке с Балу.       — …Там столько было! А она будто приняла себя за главную… — и это бы продолжалось бесконечность. Руслан знал.       Но Руслан знал, как это предотвратить: колин рот надо было чем-то заткнуть. Но лучше все действовали поцелуи (без уточнения какие). Тушенцов поднимается в мгновение ока, будто силы и не покидали его. Он за руку притягивает Колю и валит на спину, наваливаясь сверху. Теперь Ромадов молчал, внимательно изучая лицо Руслана и ситуацию. Руслан поставил руку около головы Коли и наклонился, целуя. Губы пухленькие, мягкие и нежные. Он лишь утром успел чмокнуть на прощание, а теперь целует. Жадно, глубоко, забирая весь воздух. Ромадов кладет руки на щеки, притягивая.       — Ты… меня слишком… хорошо знаешь, — вздыхая, говорил Коля, когда Руслан наконец отстранился. В спальне стало горячее, и воздуха будто не хватало.       — Нужно же тебя успокаивать.       Больше Руслан не медлил. Он вновь поцеловал Ромадова в губы, покусывая, пока свободной рукой пробирался под футболкой. Живот Коли напрягся. Руки Руслана почти всегда холодные, и сейчас был великолепный контраст. Он будоражил. Коля слегка подрагивал. Рука Руслана отгладила ребра и приятную на ощупь подтянутую кожу, благодаря тренировкам в зале. Слегка выше был сосок, который обхватили умелые пальцы Руслана. Ромадов застонал в поцелуй от ощущений, а после выдохнул уже в пустоту, когда Тушенцов отстранился. Он быстрым движением стянул мешающуюся футболку с любимого тела. Мягкая молочная кожа представилась Тущенцову. Наклонившись, он начал целовать Коле шею, оставляя липкие следы от слюны (хотелось бы оставить видные и четкие засосы на шее).       Он спускался ниже, не обделяя вниманием ключицу. Оставил несколько на глубокой борозде груди и перешел на сосок, зализывая и покусывая. Ромадов сначала охнул, но после попытался запустить руку в чужие волосы, дабы притянуть еще ближе. Но его руки за запястья зажали над головой, потому приходилось лишь постанывать, запрокидывая голову. Эта была настоящая сладкая пытка. Бабочки в животе будто пытались вырваться наружу, а ноги слабели. В порядке пары минуты это продолжалось, но отстранившись Руслан подул на сосок, из-за чего тело Коли покрылось мурашками. Перейдя ко второму через поцелуи, Тушенцов остановился на пару облизывании и маленьком укусе, чтобы остался отпечаток его зубов с размером чуть больше ареола.       — В следующие полчаса ты будешь только стонать, а не лепетать, ясно? — шепнул Руслан на ухо Коли, после облизывая и кусая мочку. Это звучало настолько сексуально, что Ромадов несдержал стона.       Медленно приходя в сознание, Коля почувствовал на запястьях кожаный ремень. Он приносил прохладу разгоряченной коже на запястьях. Ощутив поцелуй на ключице, Коля тихо выдохнул. Но Руслан хотел выжить из него как можно больше. Он не хотел останавливаться на этом и переходить на проникновение. Нужно было выжить из Ромадова всю энергию, чтобы тот после заснул без задних мыслей. Потому рывком Руслан подхватывает его за руку и садит на край кровати, а после ставит на пол. Раньше Коле казалось, что шкаф с зеркалом это неплохо. А также иногда сам посматривал во время секса, когда Руслан навалился сверху или прижимал к кровате, как тот его трахает. Это было интересно. Но это был лишь зачастую мимолетный взгляд, но сейчас была полноценная картина. Это выглядело сексуально и будоражило.       — Колюнь, как у тебя там пелось… Зеркало заменяет мне порно? Так? — издевательски спросил Руслан около уха, удерживая Колю за талию и бедро. Он чувствовал это разгоряченное дыхание на своей нежной коже и, не сдержавшись, выпустил стон из рта.       Ромадов цеплялся связанными руками за чужой затылок, разводя руки в разные стороны, чтобы было удобно и не только ему. Руслан не стесняясь и по-собственически прижимал спиной к себе, проводя руками по открытому торсу Коли. А также целовал в шею, слегка покусывая. Ромадов не отводил взгляда от зеркала. Ему нравилась эта картина. Руки Руслана в какой-то момент переместились на ширинку джинс Коли, растягивая ее. Он судорожно выдохнул. Он тихо-тихо шептал, чтобы Руслан наконец коснулся его (желательно, чтобы еще и член присунул). И Тушенцов ведется: запускает руку в боксеры, слегка сжимая возбужденную плоть; водит пальцем по уретре, размазывая сочившийся предэякулят, а после двигает плотью влажной ладонью. А у Ромадова брови летят вверх, и пухлые красные от поцелуев губы открывается в попытке поймать воздух, как рыба на берегу, при каждом движении. Темп уверенный, медленный, выводящий из себя. А бедра сами двигаются вперед, прося быстрее.       Но Тушенцов наслаждается пыткой. Он видит как ведет возлюбленного. Откуда-то берутся силы продолжать прелюдия. Как-то так выходит, что вторая рука вновь сжимает сосок Коли, выводя его.       — Русь… Руслан… Пожалуйста, бля, — вымаливает через стоны Ромадов. Ноги начали разъезжаться и, если бы не вовремя подоспевший Руслан, то возможно бы Ромадов упал прямо на колени.       Коля начал задыхаться в своем желание, пытаясь поймать ту самую точку, чтобы кончить. Но Тушенцов будто всего его чувствовал (или знал), ибо убрал руку очень вовремя. Оставил засос на ключице и подхватил под бедра.       — Ты не представляешь, как я сегодня устал, — хрипло говорил Руслан, укладывая Ромадова обратно на кровать. — Я хотел просто выспаться, но ты был в переизбытке энергии. Ну что же, я помогу, что ты свое имя забудешь и впринципе как говорить.       Кровать слегка скрипела, пока Тушенцов скидывал с себя пропахшую потом футболку, а с Коли джинсы и нижнее белье. Лубрикант сразу нашелся в тумбочке. Ромадов закинул замок за шею Руслану, притягивая для быстрого поцелуя. Прохладный гель почувствовался сразу. Сначала был один палец. Но быстро подключился второй. Стенки были давно разработаны и готовы принять пальцы Руслана, а после и его член. Потому это не заняло много времени. Коленки Коли сами расходились в разные стороны, пока Тушенцов натягивал презерватив на член.       Сначала была головка, но после почувствовался сам член. Ромадов застонал, прикрыв глазки. Боже, он хотел это ощутить еще в первые минуты поцелуев. Но как Руслан и говорил, Коля забудет свое имя. И сейчас это ощущалось: он готов был лишь стонать, чтобы Руслан вытрахал его всего. Аккуратные ногти Коли впились в спину Тушенцова, оставляя заметные полосы; кудряшки были мокрые от пота, как и кожа. А Тушенцов целовал его везде, где достанет: то щека, то губы, то шея, то за ухом. Слегка покусывал, но внутри было огромное желание пометить укусами Колю всего. От макушки до пят ног. Чтобы каждый знал, чем тот занимался и с кем. Что он занят.       Темп рос, а Коля подмахивал бедрами, стараясь насладиться на член больше. Он хотел чувствовать еще больше. Хотел насладиться процессом сполна (несмотря на долгие прелюдия). Каждый толчок задевал простату, заставляя спину выгибаться дугой и прижиматься животами друг к другу. Коля выстанывал чужое имя, каждый раз будто пробуя его на вкус. Их губы горели и щипали. Но когда наступил пик, Руслан укусил Ромадова за верхнюю до крови, чувствуя металический привкус. Коля кончил себе на живот, Руслан же в презерватив. Глядели на друг друга они еще около минуты, пока первый не очнулся Тушенцов и не вышел из Коли, а после снял презерватив и кинул на пол. «Потом приберу», — шепнул он, больше себе, чем Ромадову.       — Побольше бы так, — хрипло выдал Коля. — Это лучший способ заткнуть меня, — Тушенцов лишь рассмеялся, целуя его в висок и обнимая. Последние силы покинули его.