Плач Агнца

Девушка наконец открыла глаза. Когда же закончится этот кошмар? Казалось, мир сошел с ума, и только она одна еще цеплялась за остатки рассудка. А может, отец был прав? Хотя теперь уже не имело значения. Ширай смотрела на широкую спину учителя, покорно плетясь следом. Даже сквозь ткань одежды чувствовалось его напряжение. - Меня убьют? - наконец решилась спросить Амори. Мужчина выдержал многозначительную паузу, прежде чем ответить. - Нет. «Не верю», - пронеслось у нее в голове. Они остановились у двери одного из классов техникума. Масамичи резко развернулся, нависая над Ширай, и посмотрел на нее сверху вниз. - Слушай сюда. Тебя не убьют - я поручился за тебя лично. Но с этого дня ты будешь учиться здесь. Девушка понимающе кивнула, хотя до сих пор не совсем представляла, что это за место. Магический техникум? Что-то вроде школы волшебства? Вслух она, конечно, смолчала. Учитель и так балансировал на грани: казалось, еще мгновение - и либо он разнесет здесь все, либо собственноручно придушит кого-нибудь. - А если моя суть проявится? - осторожно спросила девушка. Когда Масамичи впервые сказал, что её казнят, Амори восприняла это с пугающим спокойствием. Словно смерть была избавлением, лучшим исходом, чем таскать в себе источник бед и разрушений. - Не проявится, - отрезал Масамичи. Голос его звучал твердо и убедительно. - За тобой будут приглядывать двое. Очень сильных магов. Амори с интересом вскинула глаза. - Сатору Годжо и Гето Сугуру. Если Арахабаки вздумает явить миру свой истинный облик, один сдержит его, а второй - поглотит. - Поглотит? - переспросила девушка. - Арахабаки хоть и бог, но он полностью состоит из проклятой энергии, а значит, близок к проклятиям, - терпеливо, но сухо пояснил учитель. - Ты - всего лишь его неудачная реинкарнация. По сути, ты и есть Арахабаки, но заключенный в человеческое тело. - Вы уже говорили, - с тенью досады отозвалась та. - Амори Ширай - оболочка бога разрушения Арахабаки. Масамичи стоял недвижимо, как скала. Или как вулкан перед извержением: внешне спокойный и величественный, но кто знает, что бурлит в его жерле? О чем он думает? Что скажет в следующую секунду? - Я к тому, - медленно произнес он, - что в любом случае, если твоя суть вырвется наружу, тебя немедленно поглотят. Ширай смотрела ему прямо в глаза. Ей дали шанс на жизнь только для того, чтобы в конце концов умереть - быть поглощенной. При таком раскладе уж лучше бы сразу отсекли голову. Но с другой стороны... это был шанс. Возможность побыть в этом мире чуть дольше. Странно, но, несмотря на неприязнь родственников, на проклятия, которые она видела с детства, на беды, что приносила ее ужасная суть, Амори отчаянно любила свою жизнь. Эту хрупкую, нелепую жизнь. - Идем. Я познакомлю тебя с классом. Девушка кивнула. Ее спасало умение искать свет даже в кромешной тьме. Именно это помогало ей не сломаться под гнетом отца, не сойти с ума в четырех стенах родного дома. «А ведь хорошо, что он оказался продажным», - подумалось ей вдруг. Масамичи оставил Ширай за дверью, зайдя внутрь, чтобы подготовить учеников к появлению новенькой. Девушка прислонилась к стене у двери и уставилась в окно напротив. О чем она думала? О том, как примут ее эти юные маги? Учитывая, что верхушка иерархии магического мира только что жаждала ее смерти... Сквозь дверь донеслись обрывки фраз учителя. Пора. Амори глубоко вздохнула - словно перед прыжком в ледяную воду - и шагнула внутрь, оказавшись под пристальными взглядами учеников. Она мельком оглядела класс и удивилась: их было всего трое. Хотя Масамичи говорил, что с магами сейчас дефицит. Встав рядом с учителем, девушка смогла как следует рассмотреть присутствующих. - Знакомьтесь, Амори Ширай, - объявил учитель. Девушка слегка поклонилась. - Здравствуйте. Приятно познакомиться. Двое парней по бокам и девушка в центре. Интересно, кто из них Гето, а кто Годжо? Кто должен сдерживать ее, а кто в конечном итоге - поглотить? От этой мысли в горле мгновенно пересохло, а перед глазами все поплыло. Вопросы роем закружились в голове: как ее поглотят? Это будет больно? Что она почувствует? Исчезнет ли она как Амори Ширай, или продолжит существовать как Арахабаки? А может, ее душа все-таки попадет в рай? Взгляд девушки упал на пол. Ей казалось, еще немного - и она разрыдается от всей этой информации, что обрушилась на нее за один день. - Привет, Амори, - гнетущую тишину класса нарушил женский голос. Амори подняла глаза. - Я Иэйри Шоко. Рада знакомству. Добрый и немного отрешенный взгляд девушки на мгновение успокоил бешеное сердцебиение Амори. - Учитель, - светловолосый парень в странных очках лениво поднял руку. - Это и есть реинкарнация Арахабаки? «Арахабаки», - эхом отозвалось в голове у Ширай. Странное чувство каждый раз разливалось в груди, когда кто-то произносил это имя вслух. Ее не отпускал вопрос: кто же она на самом деле? Амори Ширай - или реинкарнация Арахабаки? И она даже не сосуд, из которого можно извлечь божество и переместить в другое вместилище. Этот вариант отпадал, а вместе с ним - и надежда на спокойную жизнь. - Именно, - утвердительно кивнул Масамичи. Амори уловила заинтересованные взгляды учеников. На нее смотрели не как на врага, а как на диковинный экспонат. Учитель тем временем объяснял, что подобный случай - большая редкость, и в мире магии официально зарегистрировано всего два таких, если считать саму Ширай. Особенно пристально на нее смотрел брюнет с собранными в пучок волосами. Он внимательно изучал ее лицо, следил за эмоциями, словно пытался понять, о чем она думает. А может, пытался разглядеть в ней то самое божество, о котором теперь, кажется, трубили из каждого угла? - Годжо, Гето. Она будет под вашим бдительным присмотром. Всё ясно? - Оба парня синхронно кивнули. - В таком случае, оставляю вас знакомиться. Ширай посмотрела на учителя, желая утолить любопытство и спросить: «Кто же из них тот самый, кто меня поглотит?» Масамичи, проходя мимо растерянной девушки, встретился с ней взглядом и молча кивнул в сторону брюнета. После чего вышел из кабинета, оставив их наедине. Амори медленно перевела взгляд на указанного парня. Спокойное выражение лица, изучающий взгляд. От одного его вида и осознания его предназначения по спине Ширай пробежал рой мурашек. «Вот значит, какой ты». Брюнет чуть прищурился - ей показалось, или он действительно прочитал эту мысль в ее глазах? - А я тебя по-другому представлял, - раздалось над самым ухом. Амори вздрогнула и резко обернулась. Беловолосый парень в очках нависал над ней с ехидной улыбкой. - Я Годжо, - произнес он с явным удовольствием наблюдая за ее реакцией. - Приятно познакомиться, - выдохнула девушка, мельком заметив в его очках свое отражение. «Такая испуганная», - подумала она о себе. - Я - Гето Сугуру, - произнес брюнет, и на его лице появилась спокойная, почти мягкая улыбка. «Они знают, кто я. Значит, и о своих ролях в моей жизни им уже известно». - Не бойся нас, Амори, - продолжил Гето, и голос его звучал успокаивающе, словно он говорил с раненым зверем. - Мы не враги. Мы друзья. - Да-да, Амори, не бойся нас, - подхватил Годжо, склоняясь еще ниже, словно пытаясь раздавить ее самим фактом своего существования. - Я не боюсь, - Ширай выставила вперед руку, преграждая Годжо путь для дальнейших попыток морального давления. - Просто не привыкла еще к вам. - Вот стервятники, - из-за стола лениво поднялась Шоко. Она подошла к Амори, и на лице ее сияла все та же добрая и спокойная улыбка. - Напали на ребенка. «Ребенок?» - удивилась про себя Амори. «Мы что, не ровесники? Или я правда выгляжу настолько беззащитной?» Сатору выпрямился, прекращая свой психологический эксперимент. Сунув руки в карманы формы, он беззаботно добавил: - Да ладно тебе, Шоко. Ты же слышала учителя: Амори - наша с Гето ответственность. - Но это не повод давить на нее, - парировала Шоко. Гето уже стоял рядом с девушкой. Теперь она была в плотном кольце людей, с которыми ей предстояло учиться... и которые в конечном итоге должны были от нее избавиться. Заметив промелькнувшую в глазах Амори тень боли, Сугуру задумчиво прищурился. «Всё-таки боится», - отметил он про себя. --- Вечером, когда шум и гам вокруг новенькой наконец стих, Гето прогуливался по пустынным коридорам техникума. Мысли его то и дело возвращались к Ширай и к той роли, что ему отведена в ее судьбе. Он размышлял, взвешивал, предполагал. В конце концов, именно ему предстояло поглотить ее, если что-то пойдет не так. А что, если не получится? Что, если замысел учителя окажется провальным, и Арахабаки вырвется, уничтожая все живое? Сугуру замер на полушаге. Где-то вдалеке, в самом конце коридора, послышалась едва уловимая мелодия. Кто-то играл на скрипке. Заинтригованный, парень бесшумно направился на звуки печальной, тягучей музыки. Он догадывался, кому принадлежит эта игра. Чья скрипка оплакивает чью-то горькую судьбу. Остановившись у двери одного из кабинетов, Гето замер, прислушиваясь. Каждая нота, каждая пауза между ними - все дышало такой пронзительной красотой, в которой изящество было неразрывно сплетено с горем неизбежного. Сугуру прислонился к стене у входа, боясь спугнуть артистку и разрушить этот хрупкий миг, когда Амори так открыто говорит о своих чувствах и страхах языком музыки. Парень прикрыл глаза, позволяя нотам течь сквозь него, словно они были единым целым. Спустя несколько минут мелодия стихла. Гето раздумывал: зайти или уйти? Но дверь внезапно открылась, и Амори сама вышла к нему. С изящным инструментом в руках и с таким видом, будто точно знала, что за ней наблюдают. - Подслушиваешь? - спросила она, с опаской глядя на возвышающегося перед ней парня. Сугуру понимал ее настороженность. Он виновато улыбнулся, почесав затылок. - Прости. Не каждый день в техникуме услышишь скрипку. Мне стало интересно, - он перевел взгляд на инструмент в ее руках. - Красивая мелодия. Кто автор? Девушка несколько мгновений вглядывалась в его лицо, словно решая, можно ли ему доверять. С одной стороны, они теперь одноклассники, и им нужны нормальные отношения. С другой - именно этот человек в случае чего должен от нее избавиться. - Это импровизация, - наконец ответила она. - Если тебе так понравилось, могу сыграть еще что-нибудь. Амори рассудила просто: Гето добр к ней хотя бы из вежливости. Так почему она должна отвечать грубостью? Пока он приветлив, она будет приветлива в ответ. Сугуру удивленно приподнял брови. - Я с радостью, Амори. Девушка взглядом пригласила его следовать за собой. Гето закрыл за ними дверь, поднял упавший стул и устроился в ожидании концерта. Амори встала у распахнутого окна, подальше от парня. Подняв скрипку, она опустила смычок на струны, и мелодия полилась из-под ее пальцев, словно вода из родника. Нежная. Успокаивающая. Гето слушал, боясь даже дышать в ее сторону. Еще сегодня утром она жалось от него, избегала зрительного контакта. А теперь, вечером, играет для него на скрипке. Может, так она пытается рассказать ему о своем страхе, о том, как боится исчезнуть, быть поглощенной? Мелодия была пропитана тревогой и печалью. Гето завороженно следил за ее пальцами, порхающими по грифу. Как ей удается извлекать столько разных оттенков звука? Это было завораживающе. Когда последняя нота растаяла в воздухе, парень удовлетворенно улыбнулся и захлопал в ладоши. - Браво! - воскликнул он. Его искренняя реакция приятно удивила Ширай. Она смущенно поклонилась, и на ее губах появилась едва заметная благодарная улыбка. Она рискнула - и не прогадала. - Это тоже импровизация? - спросил Гето. Девушка молча кивнула. - Звучит профессионально. - Спасибо, мне приятно, - она бросила взгляд на часы. Уже поздно. - Амори, а о чем была эта мелодия? Если не секрет. -Парень оперся локтем о колено, склонив голову на ладонь, готовый слушать. Ширай замялась, раздумывая, стоит ли говорить. - Не знаю, - она пожала плечами. - Я вспомнила стихотворение Чуи Накахары. И как-то само пошло. - Надо же, - глаза Гето загорелись неподдельным интересом. - А что за стихотворение? - «Плач Агнца», + ответила девушка, подходя к футляру, оставленному на подоконнике. Она медленно укладывала скрипку, продолжая разговор. - Значит, тебя интересует такая поэзия? - У Чуи хорошие стихи. - А из зарубежных авторов? - Пожалуй, Сомерсет Моэм, - задумчиво произнесла она. - И, возможно, Франц Кафка. - Не слышал о таких, - признался Гето. - О, не бери в голову. Там всё сложно... Гето внимательно слушал, отмечая про себя каждую деталь: ее интонации, жесты, мимолетные эмоции на лице. И всё это казалось ему прекрасным. Когда человек тебе доверяет и не боится - это удивительное чувство. Амори, в свою очередь, получала от этого разговора не меньшее удовольствие. Она уже и не помнила, когда в последний раз вот так легко и свободно общалась с кем-то. Обычная беседа, а вызвала волну таких теплых эмоций. Странное чувство - на миг Ширай показалось, что они давние знакомые, случайно встретившиеся на улице и решившие поболтать. Спокойно, без неловкости. Оказывается, Гето любит литературу, интересуется музыкой, а Амори хорошо во всем этом разбиралась. Возможно, именно поэтому она чувствовала себя так, будто знает его сто лет. - ...Значит, Артур Шопенгауэр? - удивленно переспросил Гето. Многие имена, которые упоминала девушка, он слышал впервые. Но интерес его был совершенно искренним. - Да. У него, конечно, пессимистичный взгляд на жизнь, - они уже шли по коридору техникума, не заметив, как покинули кабинет. - Многие современники считали его философию странноватой. И я какое-то время так думала. Но после того, что узнала о себе... Начинаешь верить, что его концепция «Мир как воля» имеет право на существование. - А ты много знаешь, Амори, - подытожил Гето, когда они вышли из здания и направились к общежитию. - Это хорошо или плохо? - девушка взглянула на него. - Я считаю, это замечательно, - просто ответил парень. Он засунул руки в карманы и поднял глаза к вечернему небу, любуясь закатом. Пока Гето смотрел на небо, Амори смотрела на Гето. Удивительно: еще сегодня утром ей было не по себе от его взглядов и близости, а этим же вечером она болтает с ним как с лучшим другом, делится мыслями, слушает его. Разве так бывает? Ширай привыкла жить в мире, полном агрессии и беспричинной ненависти. Привыкла к вечному сопротивлению - и с ее стороны, и со стороны окружающих. И вдруг ее осенило: Гето - первый, кто слушал ее так внимательно, не перебивал и даже хвалил за знания. Где-то в груди дрогнуло сердце, а щеки тронул легкий румянец. Когда Сугуру заметил ее пристальный взгляд, девушка мгновенно уставилась в пол, тщательно изучая носки своих туфель. «Значит, не боится?», - подумал про себя Сугуру, продолжая идти рядом, стараясь не давить своим присутствием. Он словно был ее тенью - тихой, ненавязчивой, но готовой прийти на помощь в любую минуту.