Категорический Императив Абсурда

      Три дня — это был срок, отмерянный пальцем урагана. Семьдесят два часа, которые должны были превратить меня из девятнадцатого уровня в двадцатый — из дрожащей пылинки в чуть более крупную песчинку, которую все же дозволено просыпать в песочные часы иного мира. Ирония не ускользала от меня: Баронесса, ведающая бурями и сроками, сама назначила тиканье этого метронома.       Мы искали эффективности. Цель была в методичном, почти бухгалтерском сборе опыта. Два подземных комплекса на окраине Стигия, отмеченные в гильдейских реестрах как «зоны умеренной угрозы» для групп от пятнадцатого уровня, стали нашими полигонами. «Гнездо Кристаллических Пауков» и «Забытые Кладовые Гномов». Названия отдавали дешёвой романтикой, но реальность была куда прозаичнее.       Я стоял у входа во второе подземелье, вчитываясь в шероховатую поверхность своих новых кастетов. «Кулаки Трезвого Расчёта». Железо, пропитанное пеплом ментальных вампиров — отличная метафора для всего моего состояния. Пепел прошлых поражений, спрессованный в холодный, утилитарный инструмент. Сермяга плотно облегала тело, не стесняя движений, и я впервые за долгое время чувствовал, пусть и иллюзорную, но броню.       Зачистка первого данжа прошла с циничной, почти обидной легкостью. Пауки, размером с собаку, с хрустальными жалами и паутиной, твердевшей на воздухе, были идеальными мишенями. Для Жанны в её новом «Покрове» они оказались тренировочными манекенами, движущимися с непозволительной, смехотворной медлительностью. Я видел, как она растворялась в полумраке пещеры, и пауки падали один за другим с аккуратными, почти хирургическими разрезами в местах сочленений. Её движения были воплощённой экономией, физическим аналогом элегантной математической формулы, доказывающей неизбежность гибели.       Моя роль свелась к роли наблюдателя и, в редких случаях, грубой силы. Когда стая пауков, почуяв неладное, ринулась ко мне единым клубком, я не стал уворачиваться. Я встретил их сжатыми кулаками. И обнаружил, что разрыв в уровнях, подкреплённый качественным снаряжением, — это осязаемое, почти скучное превосходство. Мои удары, ещё вчера бывшие жалкими шлепками, теперь ломали хитиновые пластины с сухим, удовлетворяющим хрустом. Их жала скользили по коже сермяги, оставляя лишь царапины. Я не чувствовал ни азарта, ни страха — лишь холодную констатацию факта: я перерос эту реальность, как взрослый, скучающе отмахивающийся от назойливых мошек.       Миккири вообще не сочла нужным войти в пещеру. Она устроилась на камне у входа, достав откуда-то заветренный сухарь, и методично его грызла, лишь изредка бросая ленивый взгляд в темноту, откуда доносились звуки ломающихся хитиновых панцирей. Её скука была монументальна. Она напоминала мне спящего дракона, которого не тревожат писки мышей у подножия его горы.       «Забытые Кладовые» были чуть интереснее лишь в историческом контексте — полуразрушенные залы, покрытые пылью веков и следами давнишних битв, механические ловушки с потускневшей от времени бронзой. Но и здесь обитатели, призрачные гномы-нежить и цепкие тенегрызы, были лишь препятствием, а не вызовом. Жанна обезвреживала ловушки с инстинктивной точностью, я доводил до конца то, что она начала. Мы работали как отлаженный, бездушный механизм, и в этой отлаженности было что-то жуткое. Мы утратили азарт новичков, обретя величие ветеранов. Мы стали специалистами по конвейерному убийству.       И когда последний тенегрыз рассыпался в клубе праха под сокрушительным ударом кулака, нацеленным в точку, которую за мгновение до этого подсветил точный выпад Жанны, это случилось. Тихий, системный щелчок в основании черепа, похожий на звук поворачивающегося ключа в хорошо смазанном замке.              [Достигнут уровень 20!       Доступ к атрибутам повышен. Получено 5 свободных очков характеристик.       Поздравляем! Вы достигли предела развития в начальной зоне «Песочница: Умбриаль».       Доступ к переходу в зону «Нейтральные земли: Нексар» разблокирован.       Для активации перехода найдите и используйте Портал Перехода в пределах Стигия.       Внимание: Откладывание выбора основного Класса более не допускается. Система настоятельно рекомендует определить ваш вектор развития перед переходом в зону повышенной сложности.       Доступ к выбору Класса открыт. Пожалуйста, ознакомьтесь с доступными вариантами.]              Сообщения всплыли перед глазами. Никаких фанфар, никаких поздравлений от небесной канцелярии, ведь это был лишь переход от ясельной группы к подготовительному классу. Я не удивился. Весь наш путь здесь, от падения в грибной лес до битвы с драконом, был одним долгим, мучительным вступительным экзаменом. «Песочница» — весьма уместное название для этого места. Здесь мы возились, строили свои хрупкие замки из страха и выживания, пока над нами сгущались тучи настоящей погоды.       Я мысленно отложил решение о портале. Сначала — класс. Это был проклятый, неизбежный выбор, которого я избегал, как чумы, интуитивно понимая, что он изменит всё. Я сделал знак Жанне, и мы вышли на поверхность, к Миккири. Она доедала сухарь.       — Ну что, размялись? — спросила она, не глядя.       — До двадцатого дотянулся, — ответил я, опускаясь на камень рядом. — Система требует определиться, кем быть, когда вырасту.       Она фыркнула: «Скукота». Для неё, чьё существование было отрицанием любой систематизации, это и правда было бессмысленным.       Я закрыл глаза, отгородившись от серого света подземных мхов и каменного холода. Внутри, в пространстве сознания, развернулся знакомый, нелюбимый интерфейс вместе со списком.       Старые, отравленные «подарки» всё ещё были там. [Берсерк], сулящий силу ценой рассудка. [Боец Теней], предлагавший власть в тени, но заточавший в её узкие рамки. И [Последователь Барона Бурь] — шитый золотом ошейник легендарного ранга. Я пробежался по ним взглядом, снова ощутив ледяное отторжение. Нет. Я не продамся ни ярости, ни тени, ни тем более — вере.       Но Система, похоже, учла моё предыдущее сопротивление. Ниже, как будто в качестве уступки или дополнительного испытания, появились новые строки. Это были варианты, которых не было прежде.       [Доступен класс: Инквизитор Памяти       Ранг: Эпический       Описание: Прошлое — не забытая книга, а оружие. Ты научился выдерживать натиск чужих воспоминаний, стал сейфом для чужих душ. Обрати эту муку в силу. Вырывай секреты из умов, заставляй память врагов свидетельствовать против них. Ты — ходячий архив ужаса.       Особенности: Позволяет развивать характеристику «Психическая устойчивость» в атакующее умение. Открывает доступ к способностям психометрии, ментального сканирования и наложения «Клейма Прошлого», усиливающего получаемый целью урон от её же травм и страхов.]              Это было весьма интересно и остроумно. Прямой намёк на мои злоключения с псионическими тварями и призраками библиотеки. Превратить мою уязвимость, мою роль «сейфа», в оружие — это был путь интеллектуального насилия, пытки чужим прошлым. Цена? Погружение в самые тёмные уголки чужих душ. Риск же такого выбора лежал на поверхности. Я мог никогда не выйти оттуда, навсегда утонув в потоке чужого горя и безумия. Как по мне, это слишком… интимно, слишком грязно. Это делало бы из меня не воина, а палача-архивариуса.              [Доступен класс: Алхимик Фатума       Ранг: Редкий       Описание: Судьба — химический раствор. Ты манипулируешь вероятностями, сплавляешь случай и необходимость в своих ретортах. Твои зелья — это концентрированные всплески удачи, омуты невезения, эликсиры временного изменения реальности.       Особенности: Позволяет создавать уникальные алхимические составы, влияющие а на вероятностные поля вокруг цели (удача/неудача, шанс критического удара/промаха, вероятность срабатывания способностей). Требует высокого Интеллекта и доступ к редким, часто абсурдным компонентам.]              Вот это поворот. Класс для тех, кто предпочитает не биться с миром, а подкупать его базовые законы. Философски безупречно, но на практике — кошмар. Зависимость от реагентов, непредсказуемость результата, необходимость постоянно искать ингредиенты для «эликсира невезения» или «флакона с усиленной сингулярностью». Нет. Мой путь и так висел на волоске. Добавлять к нему капризы вероятностной химии значило подписать себе приговор.       Я почти чувствовал раздражение Системы. Она предлагала пути, идеально ложащиеся на мой опыт, но каждый из них был ловушкой, заточением в узкой роли. Берсерк, Ассасин, Жрец, Психолог, Фармацевт… Где же универсальность? Где гибкость? Где класс для того, кто вынужден быть всем понемногу: дипломатом, тактиком, приманкой, счётчиком, философом при апокалипсисе?       И тогда мой взгляд упал на последнюю строку. Ту, что была в самом низу, будто её добавили в последний момент, с неохотой, или же она всегда была там, ожидая, когда я отброшу все очевидные варианты.              [Доступен класс: Метаморф       Ранг: Мифический       Описание: Форма — слуга содержания. Ты уже носишь в себе семя инаковости — крылья, дань твоей проклятой расе. Не отвергай её, прими как первый шаг. Стань глиной для собственной воли. Подражай, адаптируйся, обманывай саму реальность. Твоя истинная сила — в отрицании постоянства.       Особенности: Даёт способность «Изменчивая плоть». Позволяет, расходуя ману, изменять собственный облик, копируя внешний вид любого изученного вами существа (требует детального визуального и, желательно, тактильного контакта). Качество и длительность иллюзии зависят от расхода маны и уровня владения классом.       Синергия с особенностью «Окрыляющий»: Крылья перестают быть статичным атрибутом. Вы можете изменять их форму, плотность, структуру (от кожистых перепонок до перьевых или хитиновых пластин) для оптимизации полёта, маскировки или создания дополнительных конечностей-клинков. Максимальная сложность изменений ограничена уровнем класса и запасом маны.       Предупреждение: Класс не предоставляет прямых боевых бонусов. Его сила — в тактической гибкости, разведке и непредсказуемости. Вы останетесь столь же физически уязвимы, как и прежде. Вы лишь научитесь лучше скрывать эту уязвимость.]              Я замер. Мифический ранг? Не эпический, не легендарный — мифический. Словно Система, наконец, признала: я — аномалия в её аномалии.       «Форма — слуга содержания» — цитата, отзвук давно прочитанного. Класс не обещал мне грубой силы берсерка, смертоносной точности убийцы или благодати жреца. Он предлагал свободу. Свободу от собственного неизменного облика. Свободу быть кем угодно. Шпионом, дипломатом, беглецом. Можно было принять облик гнома-торговца, тёмного эльфа-стража, даже безобидного зверька. А крылья… Крылья, этот проклятый дар, эта метка отличия, превращались из клейма в инструмент. Я смогу летать по-разному. Быть незаметным в полёте, или быстрым, или бесшумным, или, чёрт возьми, использовать их как щит или оружие в крайнем случае.       Это была универсальность через мимикрию. Путь хамелеона в мире драконов. Путь, требующий ума, наблюдательности, расчёта. Ровно того, что у меня оставалось.       И он идеально ложился на мою философию выживания. Не ломать систему, не служить ей — обманывать её, притворяясь своим или чужим. Я обязан был стать тенью, принимающей любую форму.       Я открыл глаза. Серый свет Стигия показался чуть менее унылым. В нём была возможность.       — Ну что, пылинка? — лениво спросила Миккири, доедая последние крошки. — Выбрал, кем будешь, когда станешь большим?       Я посмотрел на свои руки, на тусклое железо кастетов. Потом мысленно представил, как эта плоть может измениться, как могут расправиться за спиной не просто крылья, а инструмент.       — Кажется, — сказал я тихо, с лёгким, новым оттенком в голосе, где усталость смешивалась с проблеском старого, почти забытого интереса, — я нашёл то, что не заставит меня перестать быть собой. А лишь даст больше способов этим собой быть.       И, не колеблясь больше, я мысленно коснулся последней строки в списке.              [Класс «Метаморф» принят. Поздравляем с определением вектора развития.       Идёт интеграция особенности «Окрыляющий»… Интеграция успешна.       Способность «Изменчивая плоть» получена. Уровень владения: 1.       Доступ к развитию ветки «Метаморфоза» открыт.]              В груди что-то ёкнуло —странно, как будто внутренний орган, который я никогда не замечал, наконец-то занял своё законное место. Я чувствовал лёгкий зуд между лопатками, где прятались крылья, будто они уже предвкушали перемены.       Я поднялся с камня. Путь к порталу был отмечен у меня в голове. Теперь, с новым классом в арсенале и двадцатым уровнем на счету, «Нейтральные земли» Нексара казались новым полем для сложной, многоуровневой игры.       — Идём, — сказал я своим спутницам. — Пора покидать Песочницу. Впереди нас уже заждался большой мир. Нам предстоит научиться быть в нём кем угодно.       Обратный путь в Стигий был отмечен тягучей усталостью конвейера. Мы несли доказательства — мешки с фасеточными глазами пауков, излучавшими тусклый фиолетовый свет, и несколько потускневших, но всё ещё магнетически активных шестерён из кладовых. Добыча нищих, расплата за механический труд.       Гильдия приняла наши свидетельства с привычной, отлаженной бесстрастностью. Клерк-дроу, чьё лицо, казалось, высекло из того же камня, что и стойку, лишь кивнул, сверив метки на мешках с записями в огромном фолианте. Золотые монеты, пять штук, упали на притёртое дерево с мягким, небогатым звоном. Звук окончательного расчёта. Мы выполнили свой маленький, гротескный план: превратили время, отмеренное грозой, в металл и опыт. Теперь у нас был двадцатый уровень, новоприобретённый класс, который ещё предстояло осмыслить, и пять золотых на дорогу в никуда.       Карта в сознании пульсировала едва заметной меткой. Координаты вели на дальнюю окраину Внешнего Кольца, в район, который мы, несомненно, проходили не раз — лабиринт заброшенных выработок, где селились те, кому не хватило места даже в трущобах, и где пролегали немые, пыльные тропы между более оживлёнными артериями города.       Именно там, в нише, вымытой когда-то подземным ручьём, он и был. Вернее, его не было.       Мы стояли перед грубой каменной стеной, испещрённой выцветшими граффити и подтёками минеральных солей. Миккири, засунув руки в карманы своего мешковатого балахона, смотрела на это место с выражением глубокого, почти оскорбительного разочарования.       — И где твой портал, философ? — спросила она, раздражённо пошевелив ушами под капюшоном. — Я вижу только камень и вонь плесени. Ты уверен, что твоя система не перегрелась от всей этой возни с книжками?       Я смотрел тем самым новым, едва проступившим чувством, что дремало в груди после принятия класса. Ощущением несоответствия. Стена была стеной. Но пространство перед ней… оно было слишком правильным. Слишком геометрически пустым, несмотря на разбросанный щебень, как чистый лист в середине испещрённого заметками манускрипта.       Именно в этот миг я заметил дроу-рудокопа, бредущего по параллельной тропе в двадцати шагах от нас. Запачканный глиной и потом, с пустым взглядом уставшего человека, он прошёл, не замедляясь, не бросив ни малейшего взгляда в нашу сторону или на «портал». Его шаги отдались эхом и затихли.       Затем я вспомнил. Мы и правда были здесь. Возвращаясь с задания на Кристаллических пауков, мы сокращали путь. Жанна тогда отметила аномально ровный акустический профиль этого тупика. А я, погружённый в размышления о бесполезности накопленного опыта, просто прошёл мимо, мозг автоматически отфильтровав бессмысленный кусок реальности.       — «Становится активен только для достигших двадцатого уровня», — пронеслось у меня в голове с холодной ясностью. Это был фильтр восприятия, маскировочное поле высшего порядка. Для тех, кто не достиг нужной метки в системе, это место было пустотой, фоном, не заслуживающим внимания. Магия, работающая с сознанием, — идеальная маскировка.       — Он здесь, — сказал я тихо. — Только для тех, кого система сочла… готовыми.       Я сделал шаг вперёд, к этой идеальной пустоте. И в тот миг, когда моя стопа должна была коснуться грунта перед стеной, воздух дрогнул на каком-то более глубоком, почти вестибулярном уровне. Пространство сложилось. Из ничего, из искажения света и смысла, возникла арка.       Она состояла из мерцающего, подобно жару над раскалёнными углями, сияния. Внутри арки клубился туман цвета старого пергамента, испещрённого двигающимися, нечитаемыми письменами. От неё только лёгкое давление на барабанные перепонки и тот самый зуд между лопатками, где спали мои новые, необученные крылья.              [Портал Перехода в «Нейтральные земли: Нексар» активирован.       Требуется подтверждение на переход для всей группы. Подтверждаете?]              Жанна подошла вплотную, её фигура в «Покрове» казалась почти частью этой дрожащей магии. Она смотрела на письмена в тумане, и её глаза бегали, пытаясь зафиксировать паттерн.       — Интересно, — прошептала она. — Это не пространственный разрыв в чистом виде. Это… протокол. Набор условий, закодированный в магическом поле. Уровень — ключ доступа. Само пустое пространство было интерфейсом в состоянии ожидания.       Миккири, наконец, оживилась. Скука в её глазах сменилась мимолётным, оценивающим любопытством. Она подошла к арке и, не задумываясь, сунула руку в пергаментный туман. Её кисть исчезла по запястье, не встретив сопротивления.       — Ну, хоть что-то, — пробормотала она, вытаскивая руку обратно. — Тепловато и щекочет. Похоже на правду.       Я обернулся, бросив последний взгляд на Стигий. На задымлённые своды, тусклый свет, убогие постройки. На эту гробницу, ставшую нам на несколько недель и домом, и тюрьмой, и испытательным полигоном. Никакой ностальгии не возникло. Лишь холодное осознание, что мы переросли даже эту стадию страдания. Она стала слишком простой, слишком предсказуемой в своей жестокости.       Ирония моего нового класса внезапно предстала передо мной во всей полноте. Метаморф. Мастер мимикрии, хамелеон, чья сила в отрицании собственной постоянной формы. Система, в своей безжалостной логике, дала мне инструмент, идеально подходящий для роли, навязанной Зефирой Харлоу. Чтобы «прореживать всходы», нужно уметь подобраться близко. Чтобы выжить среди Баронов, нужно уметь казаться своим. Чтобы направлять Миккири, нужно быть для неё хоть кем-то, кроме скучной пылинки. Этот класс делал меня призрачнее, гибче, многограннее. Он превращал мою главную слабость — необходимость быть всем для всех — в потенциальное оружие.       Крылья на спине, эти вечные свидетельства моего проклятого происхождения, тихо отозвались лёгким, почти эфирным трепетом. Теперь они были переменной. Инструментом, который можно настроить. Первым уроком в искусстве быть другим.       — Подтверждаю, — сказал я мысленно, глядя в пульсирующую арку.              [Подтверждение получено. Инициирован переход.       Предупреждение: Обратный путь через данный портал потребует выполнения определенных условий в Нексаре.       Удачи.]              Я шагнул вперёд, в пергаментный туман. За мной, без тени сомнения, последовали две тени — одна смертельно тихая и сосредоточенная, другая — с ленивой, почти небрежной готовностью к новым впечатлениям.       Мир Стигия растворился без звука. Был лишь момент абсолютной, внепространственной тишины, будто вселенная на миг затаила дыхание. А затем тишину сменил шум.