Лисья нора и Змеиный взор

По жребию, разыгранному в июле, принимать осенний банкет выпало университету Блэквелла. Для Лисов этот вариант был относительно удачным — Блэквелл располагался всего в четырех часах езды, — и все же, загружаясь в автобус в субботу, никто особой радости по этому поводу не испытывал. Автобус выехал на шоссе с тринадцатью пассажирами на борту: Лисами, администрацией команды — тренером и медиком, а также спутниками Аарона и Ники. Ники взял с собой Джима — одногруппника, вместе с которым посещал занятия по импровизации; Аарон таки набрался смелости и пригласил Кейтлин. Нил не придал этому особого значения, пока не увидел, какие деньги перешли из одних рук в другие. Очевидно, Кейтлин стала предметом сразу двух споров между Лисами: во-первых, пригласит ее Аарон или нет, и, во-вторых, как на это отреагирует Эндрю. Последнее интересовало Нила больше. Эндрю пребывал в лекарственной эйфории, но при этом ни разу не улыбнулся Кейтлин и не сказал ей ни слова, а смотрел сквозь нее, как будто девушки не было вовсе. Кристиан сидел у окна, в третьем ряду, положив сложенные руки на колени. Его серые глаза, спокойные и непроницаемые, следили за мелькающими за стеклом пейзажами. На первый взгляд он был расслаблен, но пальцы, лежавшие на ткани брюк, чуть заметно постукивали в такт каким-то только ему известным мыслям. Предстоящий банкет тревожил его не меньше, чем Нила или Кевина. Слишком много теней из прошлого собиралось сегодня сгуститься над этим стадионом. И всё же он заставил себя выбросить тревогу из головы. Альберт будет там. Брат намекнул на какой-то сюрприз, но Крис не стал допытываться — за эту непростую неделю он, хоть и не без труда, научился доверять Альберту. По крайней мере, настолько, насколько вообще мог доверять кому-то из семьи. Рядом с Кристианом, через проход, сидели Кевин с близнецами. Дэй был бледнее обычного, его челюсть напряжена, взгляд устремлен в пол. Эндрю, напротив, выглядел до странности беззаботным — он потягивал колу из банки и что-то шептал Аарону на ухо, заставляя того морщиться. Банкет планировался как двухдневное событие, чтобы участники, добиравшиеся издалека, не зря потратили деньги и время, — но Лисы единогласно решили уехать в субботу вечером. Шести часов в обществе команд, которые регулярно и грубо высмеивают их перед журналистами, более чем достаточно. Дэн уверяла, что вряд ли кто из спортсменов рискнет затеять потасовку на официальном мероприятии — таких отморозков просто не найдется, —однако Нила это утешало слабо. Его напрягали не тринадцать крепких команд, а один-единственный страшный человек. Кристиан понял, о ком тот думает, даже не глядя на Нила. Рико Морияма. Имя, которое заставляло Кевина вжиматься в кресло, а Нила — судорожно сжимать кулаки. Крис видел Рико на шоу Кэти, видел его ледяную улыбку, видел, как Кевин рассыпался под его взглядом. Сегодня вечером это могло повториться. Но, возможно, в этот раз всё будет иначе. У Криса появился козырь — не столько его способность, сколько информация, которую он получил от Альберта. Он старался не подавать виду, а вот Кевин начал терять самообладание еще в дороге, когда они проехали первый указатель на Блэквелл. Нил услышал короткие прерывистые вдохи-выдохи: Дэй мужественно боролся с приступом панической атаки. Отваги Нилу это явно не прибавило. Кевин не просто боялся Рико. Через двадцать минут его ждала встреча с прежней командой в полном составе. После смерти матери Кевина тренер «Воронов», Тэцудзи Морияма, взял его под свою опеку. Эта опека была хуже любого рабства — Крис знал это по себе. Блэквелл медленно вырастал на горизонте, но уже сейчас можно было различить очертания двух стадионов. Футбольный стадион и стадион для игры в экси высились на противоположных концах кампуса, словно два гигантских краеугольных камня. — Эй-эй, — отвлек Криса голос Эндрю. — Кевин, если будешь так дышать, у тебя что-нибудь порвется. Нил обернулся вместе с ним. Кевин сидел, подтянув колено к груди и спрятав лицо в сгибе локтя; костяшки стиснутого кулака побелели от напряжения. Нил догадывался, что трясет его так вовсе не из-за вибрации двигателя. — Посмотри на меня, — сказал Эндрю. — Все будет хорошо. Ты же мне веришь? — Верю, — глухо, но с заметным напряжением ответил Кевин. — Лжец, — засмеялся Эндрю и подался вперед, чтобы посмотреть в окно. Кристиан перевел взгляд на Кевина. Он видел эту дрожь, этот отчаянный страх — и узнавал в нем себя. Сколько раз он сам сжимался в комок при одной мысли о родителях, о том, что они могут сделать с ним или с теми, кто ему дорог. Разница была лишь в том, что у Кевина был Эндрю —безумный, опасный, но преданный защитник. А у Криса… у Криса теперь был Альберт. «Лисы» прибыли не первыми, но и не последними, как выяснилось по быстрому подсчету автобусов. Взгляд Нила зацепили три черных автобуса, стоявших посреди парковки. Единственным цветовым пятном в этой черноте была темно-красная клякса вокруг силуэта ворона. Ваймак благоразумно припарковался подальше от «Воронов». Вытащив ключ из замка зажигания, он подхватил дорожную сумку Эбби и двинулся в конец салона. — Вываливайтесь, — скомандовал он, и старшекурсники послушно направились к выходу. Аарон и Ники дождались, пока Ваймак пройдет мимо их кресел, и только потом покинули автобус вместе со своими спутниками. Нил и Крис остались сидеть. Ваймак вытащил из сумки бутылку водки и поставил рядом с Кевином. — Пей сколько сможешь. У тебя десять секунд. Время пошло. Количество алкоголя, которое способен влить в себя человек, нуждающийся в «эмоциональном костыле», просто пугало. Ваймаку пришлось силой вытащить бутылку из судорожной хватки Дэя. Кевин утер рот тыльной стороной ладони и посмотрел в окно. Со своего места он не мог видеть черные автобусы «Воронов», однако, судя по затравленному выражению его лица, этого и не требовалось. Ваймак бросил на Нила многозначительный взгляд. Тот все понял, перестал тянуть время и вышел из автобуса, препоручив Кевина заботам Эндрю и тренера с его нетрадиционной медициной. Кристиан так же встал с места и проходя мимо Кевина, задержался на секунду. Он наклонился к Дэю и тихо шепнул ему на французском: — Все будет хорошо! Теперь мой черед тебя защищать. Кевин поднял на него мутные глаза и едва заметно кивнул. Эбби открыла багажное отделение, куда Лисы сложили одежду для банкета. Ники уже держал в руках вешалку с костюмом Нила, которую сразу ему отдал. Нил аккуратно ее взял, стараясь не помять свой наряд. Кристиан забрал свой костюм — белоснежный и тисненый золотыми нитками, идеально сидящий, с алым галстуком, который он выбрал сам. Почему не черный? Все просто — быть хоть на йоту похожими на коого-то из свиты Воронов сейчас хотелось меньше всего. Вдобавок, сегодня он хотел выглядеть безупречно. Не для родителей. Для себя. Кевин и Ваймак спустились по ступенькам автобуса вслед за Эндрю. Тренер вернул Эбби ее сумку, подождал, пока Эндрю и Кевин заберут одежду, и запер автобус. Двое охранников, с интересом наблюдавших за прибытием «Лисов», проверили всех по списку. После этого один остался за входными воротами, а второй проводил их в комнату для переодевания. Поскольку домашняя раздевалка была занята командой университета Мэдисона, Лисам пришлось тащиться в гостевую на другом конце стадиона. К тому времени как они переоделись, спиртное успело подействовать на Кевина. Выходя из раздевалки следом за Эндрю, он выглядел гораздо спокойней. Ники, впрочем, то и дело бросал на Кевина тревожные взгляды: он явно сомневался, что это спокойствие продлится долго. Нилу тоже слабо верилось в выдержку Кевина, но он надеялся на Эндрю. Кристиан, застегивая пуговицы пиджака, поймал взгляд Ники и едва заметно покачал головой — мол, не усугубляй. На двери одной из инвентарных кладовок висела напечатанная табличка: «Университет Пальметто». Лисы оставили там свои личные вещи, Ваймак закрыл кладовку, а ключ спрятал в карман. После этого тренер снова пересчитал подопечных по головам и смерил Кевина оценивающим взглядом, а потом молча перевел глаза на Эндрю. В ответ Миньярд широко ухмыльнулся. Кивнув, Ваймак переключил внимание на Нила. — А ты, — строго сказал он, — постарайся вести себя прилично. Не лезь к нему сегодня. — Да, тренер, — отозвался Нил. Ваймак скептически на него покосился, но развивать тему не стал. — Тогда идемте. На стадионе Блэквелла царила зловещая тишина. Все прибывшие уже собрались на поле. Толстый настил защищал гладко отполированный паркет от царапин, которые могли оставить ножки столов и стульев. Здесь ярко светили все прожекторы, и только экраны электронного табло под потолком оставались темными. Нил услышал слабые отголоски музыки, но убедиться в том, что ему не показалось, смог, только оказавшись во внутренней зоне. На банкет съехались четырнадцать команд, а это означало, что на поле присутствуют двести пятьдесят спортсменов плюс еще человек девяносто сопровождающих и служебного персонала. Нил впервые видел столько народу на поле для экси. Свободного места между столами оставалось предостаточно, и все же Нила коробило от того, что игровую площадку используют не по назначению. Ваймак придержал дверь и жестом пропустил Лисов вперед. Кристиан шел четвертым, сразу за Дэн. Его взглядскользнул по трибунам, где временно расположилисьзрители — тренеры, приглашенные гости, журналисты. И там, в тени одной из верхних лож, он заметил знакомый силуэт. Альберт. Брат сидел, закинув ногу на ногу, и крутил в руках трость с головой филина. Их взгляды встретились на секунду, и Альберт едва заметно кивнул, широко улыбнувшись в своем иминитом стиле. Крис выдохнул с облегчнием. Сразу за входом стояла небольшая группа тренеров. Один из них в рупор объявил о прибытии команды Пальметто. Оживленный гул разговоров немного стих, заскрипели стулья — кое-кто из гостей обернулся. Ваймак посмотрел на Дэн, дернул подбородком в безмолвном приказе двигаться дальше, а сам направился к коллегам, чтобы обменяться приветствиями. Эбби пошла за ним, напоследок окинув Кевина задумчивым взглядом. Места рассадки гостей были закреплены заранее. На спинках стульев имелись бумажные таблички в цветах команды с изображением соответствующего талисмана. Найти короткий ряд, отмеченный оранжевым, не составило труда, увидеть места «Воронов» оказалось еще проще. Команды усадили за одним столом, друг напротив друга. — Вот мудачье, — донесся до Нила злой возглас Дэн, тихий, но отчетливый. Капитан команды, надо отдать ей должное, не сбилась с шага и так же решительно продолжила путь к столу. — Как банально, — фыркнул Эндрю в унисон с Крисом. От столь неожиданного синхронищзма двое удивленно переглянулись. И в отличие от Дейла, казалось, общий поворот событий привел Миньярда в восторг.  — Может, все-таки повеселимся. Ну же, Кевин, не будем заставлять себя ждать. Кровь отхлынула от лица Дэя, однако он продолжал идти следом за Эндрю. Кристиан шел рядом с Кевином, чувствуя, как напряжение Дэя передается ему. Он коротко сжал локоть Кевина, привлекая его внимание. — Дыши, — тихо сказал Крис на все том же французском. — Ты не один. Кевин кивнул, не поднимая глаз. Нил быстро пересчитал Воронов — получалось, что никто из них не привел с собой пару. И цветовую гамму они тоже не разнообразили: все двадцать два игрока были с ног до головы одеты в черное — двадцать парней в одинаковых рубашках и брюках и две девушки в одинаковых черных платьях. Вороны даже сидели одинаково — поставив правый локоть на стол и подперев ладонью подбородок. Любая другая команда на их месте выглядела бы по-идиотски, но «Вороны» своим видом почему-то внушали уважение. ​Дейл встретился взглядом с Рико одним из первых, и беззвучно кивнул Морияме в знак приветствия — исключительно из уважения к правилам этикета. Тот, как ни странно, живо отреагировал и даже помохал в ответ. — Рико, — поздоровалась Даниэль, отодвигая свой стул, расположенный точно напротив стула Мориямы. — Дэн Уайлдс. Рико, уже успев вернуть своему лицу привычный вид,протянул руку с такой надменной снисходительностью, какой Нил в жизни не видел: предплечье вытянуто, кисть расслаблена — точь-в-точь владыка, ожидающий, что подданный припадет к его длани губами. Нил надеялся, что Дэн проигнорирует этот наглый жест, однако она вложила пальцы в ладонь Рико и легко пожала ее. Когда она отпустила его руку, он улыбнулся. — Я знаю, кто ты. Кто же здесь тебя не знает? Девушка —капитан команды первого дивизиона. Довольно прилично справляешься, несмотря на недостатки. — Недостатки? Какие же? — Ты правда хочешь, чтобы я начал их перечислять? Банкет рассчитан всего на два дня, Уайдс. Что имел в виду Рико, Нил не понял, зато понял Мэтт, злобно процедивший сквозь зубы: — Поосторожней, Рико. Дэн коснулась руки Мэтта, призывая его не нервничать, и заняла свое место. Старшекурсники устроились слева от нее, аккуратно усадив Элисон между Рене и Мэттом. Пятерка Эндрю обосновалась справа от капитана в том же порядке, в каком они ехали в автобусе. Нил обнаружил себя в неприятной близости от Рико; слегка утешало лишь то, что их все же разделяло несколько человек. Кристиан оказался на дальнем краю компании Эндрю, рядом с Ники, так что сидел напротив одного из молодых Воронов. По задумке Ваймака, так взор Рико будет куда меньше сосредоточен на Дэе и Джостене, и хоть иногда будет давать им передышку. К сожалению, выяснилось, что Рико — не единственная проблема. Едва Лисы расположились, Ворон, который находился справа от Рико, встал и приблизился к девушке, сидевшей напротив Нила. Он молча положил два пальца ей на плечо, и этого оказалось достаточно, чтобы она поспешно поднялась и пересела на освободившийся стул, уступив место напротив Нила ему. Как только он это сделал, все остальные Вороны словно бы ожили и как один откинулись на стульях. С прямой спиной остались сидеть только Рико, тогда как новый визави Нила подался вперед, изучая его взглядом. Нил не узнал этого человека, но справляться насчет его имени не было нужды. Черная цифра три, вытатуированная на левой скуле, говорила, что перед ним не кто иной, как Жан Моро, основной защитник «Воронов» и, предположительно, давний друг Кевина. Сегодня его лицо определенно не лучилось дружелюбием. — Где-то я тебя видел, — произнес Жан с густым французским акцентом. — На шоу у Кэти, если смотрел, — сообщил Нил. — А, точно. Как, говоришь, тебя зовут? Маркус? Дилан? Джек? — Жан насмешливо перечислил имена, будтонамекая на что-то. На миг Нилу показалось, что так оно и есть, но, слава Богу — почти ни одно из этих имен не совпало с его прошлыми. Это дало ему сил и небольшое облегчение. Хоть и веротяность того, что Рико еще не успел пробить все его явки и пароли не была близка близка к сотне, нулю она так же не ровнялась. За восемь лет в бегах Нил сменил шестнадцать стран и двадцать два имени. Одно имя, упомянутое Жаном, могло ничего не значить. И это было для Нила огромным облегчением.  — Меня зовут Нил. — М-м-м-м? — Жан наклонил голову набок, как будто хотел лучше его рассмотреть. — Что-то ты не очень похож на Нила. — Все претензии к моей матери. Это она меня окрестила. — Кстати, как она поживает? — спросил Рико. Нил заглянул в его темные глаза и тут же почувствовал, что прощается с жизнью, мигом отбросив былую мимолетную уверенность. Его дерзость могла вырыть ему могилу и Джостен это понимал. Он попытался ответить, но тут вмешалась Дэн. — Не провоцируй моих ребят, Рико, — раздраженно бросила она. — Здесь для этого не место. — Я просто проявил вежливость, — ответил Рико. — Ты еще не видела, как я умею провоцировать. Жан посмотрел на Кевина. — Привет, Кевин. — Жан, — тихо отозвался Дэй. На губах Жана играла ленивая улыбка, но в его серых глазах застыл мертвенный холод. Ни один, ни другой больше не произнесли ни слова и лишь сверлили друг друга пристальными взглядами. Вскоре Эндрю это надоело, и он подался вперед. — Жан, — окликнул он. — Привет, Жан. Жан Вальжан. Эй. Э-эй. Привет. Жан недовольно засопел, но все же взглянул на Эндрю. Миньярд протянул ему руку, и Жану хватило глупости за нее взяться. У Эндрю даже костяшки хрустнули — с такой ненавистью он стиснул пальцы Ворона. Моро не сумел скрыть болезненной гримасы, и спокойное выражение лица сменилось злым оскалом. Эндрю на это лишь улыбнулся еще шире. — Я Эндрю. Мы раньше не встречались. — И слава богу, — ответил Жан. — Вся ваша команда —позор первого дивизиона, ну а ты и само твое существование и вовсе оскорбительны. Вратарь, которому плевать, забьют ему гол или нет, не имеет права прикасаться к клюшке. Твое место на скамейке запасных — сиди там и кривляйся, ни на что другое ты не способен. — По-моему, это слегка чересчур, — заметила Рене. — Тебе не кажется? Девица справа от Рико громко фыркнула. — Если на твое место в воротах поставили вот этого, то у тебя точно руки из задницы. Не терпится посмотреть на тебя в игре. Обхохочешься, наверное. Мы бы взялись выпивать за каждый вколоченный тебе мяч, да боимся помереть от алкогольного отравления. — Ой, как было бы грустно, — с неприкрытым сарказмом парировала Дэн. — Наши команды встречаются в первый раз, —невозмутимо произнесла Рене, словно и не слышала обмена грубостями. — Зачем начинать с плохого? — Почему бы нет? — снова фыркнула девица. — Вы плохи во всем. Серьезно, неужели выставлять себя на посмешище так весело? — Нам явно живется веселее, чем вам, — произнесла Рене. Нил расслышал в ее интонации улыбку. Просто поразительно, как ей удавалось сохранять такое дружелюбие. Страх свернулся в желудке Нила ледяным комом, но оскорбления, сыпавшиеся от Воронов, постепенно прожигали во льду дыру. Держать рот на замке и не вмешиваться в разговор требовало от него неимоверного усилия воли. Чем дольше он молчал, тем сильнее его распирало. Лучше бы он унаследовал выдержку матери, чем буйный темперамент отца, промелькнуло у него в голове. — Веселье — для детишек, — заявил Жан, отвернувшись от Эндрю. Если он и собирался сказать что-то еще, то позабыл об этом, когда внимательнее присмотрелся к Рене. Пока Моро отвлекся, Эндрю разжал хватку, но Жану понадобилась еще секунда-другая, чтобы это осознать и убрать руку. Рико сделал едва заметное движение, однако Нил так остро ощущал его присутствие, что уловил это. И Жан тоже — судя по тому, как быстро к нему вернулся дар речи. — На этом уровне уже оценивается мастерство, которого у вашей команды, увы, нет. Вы не имеете права играть против нас. — Тогда нечего было менять округ, — подал голос Мэтт. —Вам тут не рады. — Вы забрали то, что вам не принадлежит, — встрял другой Ворон. — И в этом сезоне похороните себя собственными руками. — Мы ничего не забирали, — возразила Дэн. — Кевин хочет быть с нами. Ворон, сидевший напротив, расхохотался. — Только не говори, что вправду в это веришь. Кевин у вас только потому, что кто-то в конце концов должен был показать вам, что такое настоящее экси. Останься он вторым тренером, может, и научился бы мириться с вашими поражениями, но теперь, на поле, до конца сезона он с вами не выдержит. Мы знаем его лучше, чем кто-либо из вас, и знаем, как выбешивает его ваша бездарность. — Мы тоже, — вставил Аарон. — В выражениях он не стесняется. К Кевину наконец вернулась способность говорить. — Да, они знают, что я чувствую, но одними словами ничего не исправить. Команда, с которой надо много работать, требует более ответственного подхода. — Ты с ними не останешься, — сказал Жан. Это прозвучало не как предсказание, а скорее как приказ. — Советуем принять наше предложение, пока оно в силе. Кевин, факты есть факты. Твой ручной зверек был и всегда будет балластом. Пора… — Что? — Эндрю вытаращился на Кевина. — Ты завел ручного зверька, а нам ничего не сказал? Где ты его держишь, Кевин? Жан раздраженно отмахнулся. — Не перебивай меня, сиротка Доу. Ники, сидевший рядом с Крисом, издал короткий негодующий возглас, однако Эндрю в ответ на это странное оскорбление лишь ухмыльнулся. — Молодец, попытка засчитана, но прибереги свое красноречие для другого раза. Хочешь подсказку? Нельзя еще больше унизить того, кто и так в самом низу. Так что не трать зря время, ни свое, ни мое. — Хватит! — Дэн сердито щелкнула пальцами. —Прекратите. Мы на официальном мероприятии, здесь одной администрации человек двадцать. Мы собрались для того, чтобы познакомиться, а не чтобы лезть в драку. Если не можете сказать ничего хорошего, лучше совсем молчите. Обеих команд касается. — Поэтому ваш новый ребенок сидит так тихо? — Рико жестом указал на Нила. — Не может сказать ничего хорошего? — Оставь его в покое, — глухо произнес Мэтт. — В прошлый раз он держался куда смелее, — не унимался Рико. — Может, просто рисовался перед публикой? Эй, я к тебе обращаюсь. Язык проглотил? Пальцы Рене под столом впились в бедро Нила —безмолвное и отчаянное предупреждение не открывать рта. Сжав руки в кулаки, Нил принялся считать до десяти. На счете четыре Рико опять подал голос. — Ну и трус, — с деланым разочарованием протянул он. —Прямо как его мамаша. — Короче, я понял, — сказал Нил. — Из тебя растили суперзвезду, и тебе, наверное, пришлось очень, очень тяжко. В тебе видели только ресурс, но не человека, нечто совершенно бесполезное за пределами поля. Да, звучит жестко. Мы с Кевином постоянно обсуждаем твои многочисленные комплексы, которыми одарил тебя папаша. — Нил! — с тихой яростью в голосе процедил Кевин. Не обращая на него внимания, Нил продолжал: — Понимаю, в твоей психической неуравновешенности и беспредельной мании величия виноват не только ты. Кроме того, ясно, что ты чисто физически не способен разговаривать с окружающими как все нормальные люди. Тем не менее это не означает, что мы обязаны выслушивать все то дерьмо, которое из тебя льется. Жалость — это, конечно, повод во многом тебя оправдать, но свой лимит на жалость ты исчерпал примерно шесть оскорблений назад. Так что, пожалуйста — пожалуйста, — заткни уже пасть и не цепляйся к нам. Вороны разом уронили челюсти. Нарушив свою идеальную симметрию, они ошеломленно пялились на Нила. Взгляд Рико мог бы заморозить адское пекло, однако Нил был так расстроен, что не боялся. Нервный срыв накроет его позже. А сейчас он перегнулся через стол к Дэн — та сидела, спрятав лицо в ладонях. — Дэн, я сказал ему «пожалуйста». Я постарался быть вежливым. — Мэтт, — хрипло выдавила она, — Мэтт, приведи тренера. Тренера сюда. О боже. Мэтт пулей вылетел из-за стола. — Ты что несешь? — выдохнул Жан. Нил посмотрел на него только потому, что услышал в его голосе скорее ужас, нежели злобу. — Нечего было втягивать меня в этот разговор. Я и молча себя неплохо чувствовал. Жан повернулся к Кевину и гневно затараторил по-французски: — Что это вообще за херня? — Его враждебность — это личный недостаток, с которым нам всем приходится уживаться, — сообщил Кевин. — Уживаться? — эхом повторил Жан, словно его возмутила сама эта мысль. — Еще чего! Ты обязан был разобраться с ним еще две недели назад, когда он возбухнул в первый раз. Мы надеялись, ты объяснишь ему, как надо себя вести. Почему он до сих пор не знает своего места? — Нил не участвует в играх Рико, — заявил Кевин. — Он Лис. — Он не Лис! — Забавно, — сказал Нил на французском. Жан, не ожидавший, что их разговор кто-то понимает, слегка опешил. — Я точно помню, что в моем контракте прописано: «команда университета Пальметто». — Контракт ничего не меняет, — отрезал Моро. — Или ты забыл, на кого он только что посмел разявить свою пасть? — О боже! — не понял Нил. — Неужели на закомплексованного психопата?  Кевин с ужасом посмотрел на Жана. — Нил, затнись! Упрек повис в воздухе. Моро переводил изумленный взгляд с Нила на Кевина и обратно. — Как ты можешь держать такой мусор рядом с собой?! — У него большой потенциал, — нервно ответил Дэй. Жан расхохотался, и в его смехе явно слышались истерические нотки. — Боже храни вас, придурки убогие! Только Господь вам и поможет. Просто в голове не укладывается, как при своей безнадежной тупости вы оба дожили до таких лет. И в этот момент, когда напряжение достигло предела, Кристиан, до этого сидевший молча и наблюдавший за перепалкой с холодным, аналитическим спокойствием, подал голос. — Жан, — произнес он на французском, и его голос прозвучал в наступившей тишине как удар хлыста. — Ты забываешь, что перед тобой не твои дружки из «Гнезда». И Кевин — не твоя собственность. Он — человек. Он сам сделал выбор. И если ты еще раз посмеешь оскорбить кого-то из моей команды, я лично позабочусь о том, чтобы твоя карьера в этом виде спорта закончилась быстрее, чем ты успеешь произнести свое имя. Жан замер. Рико медленно повернул голову к Кристиану, и в его темных глазах вспыхнул куда более острый интерес чем прежде. — Дейл, — протянул он, растягивая гласные. — Ты, оказывается, защитник угнетенных. Каждый день в тебе открывается что-то новое. — А ты, Рико, — Кристиан не отвел взгляда, но перешел на английский, — каждый день доказываешь, что твоя репутация жестокого умного лидера — всего лишь дым. Ты позволяешь своим подчиненным травить людей, которые слабее, надеясь, что это даст вам преимущество. Это жалко. Я разочарован. — Следи за языком, Дейл, — процедил Жан. — А ты за своим, Моро, — парировал Крис, вновь переходя на французский. — Я знаю, что ты пытаешься сделать. Ты хочешь вывести Нила на эмоции, чтобы он сказал что-то, что можно будет использовать против него. Но ты забываешь, что перед тобой — Лисы. Мы не боимся ни твоих угроз, ни твоего хозяина. Рико улыбнулся — негромко, почти одобрительно. — Забавно, — сказал он, обращаясь к Кристиану. — Ты защищаешь их. Дейл, который всегда стоял в стороне, теперь готов драться за этих… неудачников. — Он покачал головой. — Твоя мать будет разочарована. — Моя мать, — Крис медленно поднялся из-за стола, и его высокий рост заставил даже Рико чуть откинуться назад, —потеряла право разочаровываться во мне в тот день, когда сняла с меня статусь живого человека. Я больше не ее собственность, Рико. Я — игрок «Лисов». И я устал смотреть, как вы, «Вороны», ведете себя как стая гиен, которые боятся настоящей схватки. Вы сильны на поле —это факт. Но за его пределами вы — никто. Пустое место. И ваши попытки запугать нас только доказывают это. Тишина, повисшая над столом, была абсолютной. Рико смотрел на Криса долгим, тяжелым взглядом. — Хорошо, Дейл. Ты сделал свой ход. — Он поднялся, одернул пиджак. — Посмотрим, что будет, когда начнется настоящая игра. И вот тогда… Однако, подоспевший Ваймак не дал Рико договорить. Тренер подлетел к столу и махнул рукой Лисам: — Поднимайтесь. Эбби договаривается с администраторами, чтобы нас пересадили за другой стол. Лисы не заставили себя ждать. Кристиан помог подняться застывшему Кевину, коротко сжал его плечо. — Идем, — сказал он тихо. — Ты справился. — Это ты справился, — прошептал Кевин, глядя ему в глаза. — Спасибо. — Не за что. — Крис убрал руку и повернулся к Нилу, который все еще сидел, сжав кулаки. — Джостен, вставай. Мы уходим. Ваймак остался уладить вопрос с «Воронами»; Лисов из-за стола как ветром сдуло. Направляясь через все поле к Эбби, они привлекали немало любопытных взглядов, однако им было не до того: вся команда не сводила глаз с Кевина и Нила. Эбби и тренер блэквеллцев препроводили «Лисов» к новому столу, который изначально отводился тренерам. Сменив дислокацию, команда оказалась на задворках мероприятия, однако Нил не сомневался, что его товарищи этому только рады. Они расселись в прежнем порядке, только теперь Кевин развернулся вполоборота и буравил Нила глазами. Дэй таки обратил на себя его взгляд, схватив за подбородок железной рукой. Нил хотел дернуться, но понял, что это уже бессмысленно. Он смотрел на Кевина, ожидая, когда тот размажет его за ту дерзкую выходку. И за этим ожиданием маячил тошнотворный страх. Нил стиснул кулаки, спрятав их под стол, чтобы никто не видел, как у него трясутся руки. Кевин открыл рот. Нил не хотел его слушать. Он не знал, что именно сейчас скажет Дэй и, главное, на каком языке, а потому заговорил первым — тихо, с трудом выдавливая слова, на французском: — Нет, Кевин, не здесь. Поговорим завтра. Наедине. Кевин заколебался. — Когда мы приедем домой  — я лично с тебя три шкуры спущу! Кевин еще несколько секунд смотрел на него, потом вскочил с места так резко, что чуть не опрокинул стол. В ту же секунду рядом с ним выросла встревоженная Эбби. Казалось, Кевин напрочь забыл человеческую речь — он жестом указал на дверь, призывая Эбби следовать за ним, и двинулся к выходу. Эбби сделала шаг, потом запнулась в нерешительности. — Идите, идите уже, — обеими руками замахал на нее Эндрю. — Приведете его назад, когда напьется. А Нил останется с нами. Правда же, Нил? Нил истратил все слова на Кевина, поэтому просто кивнул. Эбби поспешила за Дэем, на ходу посмотрев в сторону стола «Воронов» и кому-то махнув. Нил проследил за ее взглядом и увидел Ваймака. Тренер направлялся к Лисам, лицо его было чернее тучи. Нил крепче стиснул кулаки, заставляя себя унять дрожь в пальцах. В этот момент телефон Кристиана завибрировал. Он взглянул на экран — сообщение от Альберта: «Выйди в коридор. Срочно». Крис поднялся из-за стола, стараясь не привлекать внимания. Ники вопросительно поднял бровь, но Дейл лишь шепнул: «Отойду на минуту», и бесшумно направился к выходу из зала. — Нил. — Дэн заняла освободившееся место Кевина. — Ты в порядке? — А что, похоже? — вместо него ответил Эндрю. Дэн чуть не испепелила его взглядом, однако широкая улыбка Миньярда свидетельствовала о том, что ее гнев не произвел на него впечатления. Уцепившись за край стола, Эндрю отклонил стул, балансируя на задних ножках — так, чтобы Дэн не загораживала ему обзор и он мог видеть Нила. Нил посмотрел на него только потому, что в эту минуту не находил в себе сил встретиться взглядом с кем-то другим. Эндрю прикрыл рот ладонью и, не потрудившись понизить голос, заявил: — А я предупреждал, что будет весело. — Миньярд, сядь нормально, — прорычал Ваймак, появляясь за спиной Дэн. Эндрю преувеличенно громко вздохнул и качнулся на стуле в обратную сторону. — Ты обещал или не обещал мне не затевать с ним разборок? — набросился Ваймак на Нила. — В защиту Нила… — высунулся с другой стороны Ники. — Тебя не спрашивают! — гаркнул тренер. — Нил, отвечай.   В коридоре было пусто и тихо — звуки банкета доносились приглушенно, сквозь двойные двери. Альберт ждал его у стены, прислонившись к ней с видом человека, который никуда не спешит. На его лице сияла широкая улыбка. — Кристи, — позвал он, отталкиваясь от стены. — Идем, я хочу тебе кое-кого показать. Только не шуми. Крис насторожился, но последовал за братом. Они свернули за угол, в небольшую нишу, где стояли автоматы с водой и газировкой. И там, прислонившись к стене, скрестив руки на груди, ждал Джереми. Кристиан замер, не в силах вымолвить ни слова. Джереми изменился — его волосы, прежде ярко-рыжие с алыми кончиками, теперь были окрашены в темно-каштановый, почти черный, но кончики оставались кроваво-красными, как несгладимое напоминание о прошлом. На нем были зеленые контактные линзы, скрывающие его светло-серые глаза, и простой черный костюм, который сидел на нем даже лучше прежнего. Он выглядел… по-другому. И в то же время абсолютно таким же — его улыбка, та самая, которую Крис помнил так долго, осветила лицо. — Кристиан, — Джереми шагнул вперед и, не дожидаясь реакции, обнял его. Крепко, почти отчаянно, прижимаясь всем телом. — Я так рад тебя видеть. Крис замер на секунду, не зная, что делать с руками, а потом они сами поднялись и обвили спину Джереми. Он чувствовал тепло его тела, запах — тот же, что и много лет назад, и где-то в груди разрывалась тугая, годами сжимавшаяся пружина. — Джереми… — прошептал он, уткнувшись носом в плечо парня. — Что ты здесь делаешь? Как… — Это я его привел, — спокойно сказал Альберт, стоявший чуть поодаль и наблюдавший за ними с едва заметной улыбкой. — Решил, что тебе нужна поддержка. Настоящая, и не только моя. Кристиан отстранился, но не отпустил рук Джереми. Он посмотрел на брата, потом снова на Рейми. — Но здесь будут родители. Они узнают тебя. Они… — Не узнают, — мягко перебил Джереми, касаясь пальцами щеки Криса. — Альберт помог с маскировкой. Линзы, краска — я на это согласился. Ради тебя. Я не мог оставить тебя одного, Кристиан. Не после того, как узнал. Не после того, как понял, через что ты прошел. — Это слишком рискованно, — покачал головой Крис, но в его голосе не было уверенности. — Если они поймут… — Они не поймут, — твердо сказал Альберт. — Я позабочусь о том, чтобы отвлечь их внимание. А ты просто будь рядом с ним. Пусть даже один вечер. Ты заслужил хоть немного счастья, брат. Джереми сжал его пальцы. — Я попросил Альберта о помощи, потому что не мог больше сидеть сложа руки. Я видел тебя на шоу у Кэти, видел, как ты упал, как тебе было больно. И я понял, что не могу ждать. Даже если этот вечер будет единственным, даже если мы больше никогда не увидимся — я хочу быть здесь. Ради твоей улыбки. Даже если она будет призрачной. Кристиан смотрел в его глаза — зеленые из-за линз, но всё такие же родные — и чувствовал, как внутри рушатся последние барьеры. Те, что он выстроил годами страха, лжи и самопринуждения. Он больше не хотел прятаться. Не хотел притворяться, что ему все равно. Не хотел быть идеальной, бездушной статуей. — Хорошо, — сказал он, и его голос не дрогнул. — Идем. Он взял Джереми за руку — открыто, не таясь — и повернулся к Альберту. — Ты идешь с нами? — Позже, — Альберт усмехнулся и подмигнул. — Я пока присмотрю за нашими дорогими родственниками. Не переживай, Кристи. Сегодня — твой вечер. Он развернулся и бесшумно растворился в коридоре, оставив их вдвоем. Крис глубоко вздохнул, сжимая ладонь Джереми, и зашагал обратно в зал. В этот момент из-за угла, со стороны уборной, вышел Кевин. Заправившись очередной дозой алкоголя, он уже намеревался вернуться, — но, увидев Криса, держащего за руку незнакомца, замер. Его глаза расширились, на лице отразилась целая гамма чувств: удивление, недоверие и что-то еще, болезненно-острое, что Крис не успел прочитать. — Крис? — голос Дэя прозвучал хрипло. — Это… — Это Джереми, — ровно, но с каким-то новым, непривычным теплом ответил Крис. — Мой… — он запнулся на секунду, но затем закончил твердо: — Самый дорогой мне человек. Кевин смотрел на их соединенные руки, на то, как Джереми, смущенно улыбаясь, переминается с ноги на ногу, и что-то в его лице изменилось. Он понял. Понял, кем именно приходится этот парень Кристиану. Понял, почему Крис вдруг стал другим — мягче, живее, человечнее. — Я… — Кевин отвел взгляд, и его голос сел. — Ладно. Мы… мы ждем тебя… Вас за столом.  Он развернулся и почти бегом направился обратно в зал, не оглядываясь. Кристиан видел, как напряжены его плечи, как он сжимает кулаки. Но сейчас он не мог думать о Кевине. Не мог анализировать его реакцию, его внезапную бледность, его сбивчивый голос. Сейчас он просто хотел быть рядом с Джереми. Они вошли в зал вместе. Лисы уже заканчивали разговор с Ваймаком, и тренер как раз собирался отпустить их. — Дейл, — начал было Ваймак, заметив незнакомца, но Крис его перебил. — Это мой гость, тренер. Он останется с нами. Ваймак хотел что-то сказать, но Эбби положила руку ему на локоть и покачала головой. Тренер вздохнул, махнул рукой и отошел. — Крис… — Ники подал голос первым. — Ты… Это… — Это Джереми, — спокойно сказал Крис, усаживая парня на свободный стул рядом с собой. — Моя первая любовь. И самый дорогой мне человек. За столом повисла тишина. Даже Эндрю перестал ухмыляться и уставился на Криса с искренним изумлением. Ники издал странный звук — не то всхлип, не то сдавленный вопль. — Ты… ты шутишь? — выдохнул он. — Кристиан Дейл, человек-айсберг, статистический анализ в человеческом обличье — и у него есть парень?! Я думал, ты любишь только свое отражение! — Не только, — сухо, но не без иронии заметила Элисон, и в ее голосе прозвучала легкая насмешка. Ники резко повернулся к ней: — Ты знала?! — Что ты! Даже не подозревала, — спокойно ответила Элисон с той самой саркастичной интонацией, которая так бесила Сета. Но при этом она протянула руку в сторону Рене — та молча вложила в ее ладонь сложенную пачку купюр. — Выигрыш есть выигрыш. — Есть вещи, на которые вы не спорите? — возмутился Крис, но в его голосе не было почти не было злости. — Мы спорим на всё, — пожал плечами Ники. — Ты бы видел, какие ставки были на то, кто первым доведет Кевина до инфаркта в этом сезоне. Спойлер: пока никто не выиграл. Кристиан покачал головой, но не стал продолжать. Джереми, сидевший рядом, тихо рассмеялся и сжал его руку под столом. — Они такие же, как ты их описывал, — шепнул он. —Сумасшедшие, но… настоящие. — Это да, — согласился Крис. — Если честно, я думала, что ты просто ходачая вычислительная машина без души и сердца, — неожиданно включилась Дэн, — но ты не перестаешь меня удивлять, Крис. ​Кажется, именно на этом моменте сердце Дэниаэль Уайдс, наконец, окончательно расстаяло по отношению к Кристиану. — Удивлять мое кредо. — с улыбкой ответил Дейл. — Он что, только что улыбнулся? — со смехом вскрикнул Мэт. — О, да! Еще с четверга так делает! — вновь подключился Ники. — И вы нам об этом не сказали?! — возмутился Мэт, — Такое событие и мимо нас! На этой реплике большая часть команды рассмеялась. Дальше разговоры пошли куда проще, вдобавок, появление еще одной команды позволило отвлечься. Чуть позже подошел и Кевин — накачавшись водкой по самые брови, держался он куда бодрее. Кристиан заметил, как Эндрю что-то шепнул Дэю на ухо, и тот едва заметно кивнул. ​После того как собрались все четырнадцать команд, тренер Блэквелла произнес короткую речь о текущем сезоне. Официанты подали угощение, и все принялись за еду под звуки приглушенных разговоров и редкого смеха. Сейчас, когда на спортсменов не давило напряжение игры, общение складывалось легче. От всех требовалось лишь не поднимать опасных тем и избегать стычек с соперниками. Тринадцать тренеров перешли за стол к «Воронам». Занявшим их места «Лисам» пришлось вести светские беседы со второй половиной тренерского состава. Впрочем, это оказалось легче, чем Нил ожидал. Будучи профессионалами, тренеры высказывали свое мнение более сдержанно. В основном разговор поддерживали Дэн, Крис и Кевин: Даниэль — благодаря неукротимому энтузиазму, Крис — благодаря опыту, а Кевин — благодаря тому, что под воздействием алкоголя излучал сплошное обаяние. Кристиан время от времени отшучивался, когда его спрашивали о родителях, но делал это с той ледяной вежливостью, которая не оставляла желания продолжать. Джереми сидел рядом, иногда сжимая его руку под столом, и этого было достаточно. После трапезы все столы убрали. Они были складные, поэтому их составили один на другой по три штуки вдоль длинной стороны поля. Из стульев соорудили башни —такие высокие и шаткие, что они грозили опрокинуться. Освободив место, организаторы банкета постарались сделать обстановку менее формальной — так, чтобы каждый нашел чем заняться. При виде волейбольной сетки, натянутой на поле, предназначенном исключительно для экси, Нил поморщился, однако всех остальных такое кощунство ничуть не смутило. Команды перемешались, и все разошлись кто куда. На другом конце включили динамики: заиграли популярные композиции, и половина поля превратилась в импровизированный танцпол. — Вперед, — приказал Ваймак подопечным. — Веселитесь. Или не веселитесь — мне плевать. Главное — никаких драк. Усвоили? Большую часть Лисов уговаривать не пришлось. Дэн и Мэтт поспешили присоединиться к волейбольной команде, Аарон и Ники потащили своих спутников танцевать. Элисон чувствовала себя не совсем хорошо, поэтому Рене вывела ее на воздух освежиться. За столом остались только Нил, Эндрю и Кевин, а также Кристиан с Джереми. Ваймак смерил их выжидающим взглядом. — У вас проблемы со слухом? Еще раз повторить? — Ох, тренер… — Эндрю беспомощно вскинул руки. — Вы не представляете, как мы тут веселимся, просто отвал башки. Дайте минутку отдышаться, а то сердце из груди выскочит. — Даю вам ровно тридцать секунд. Уже через двадцать Кевин вышел из-за стола в сопровождении Эндрю и Нила. Кристиан задержался, чтобы поправить галстук, и, взяв Джереми за руку, последовал за ними. Он сделал не торопливый круг по полю, общаясь со всеми командами, кроме «Воронов». И не важно, что соперники думали о «Лисах»; при приближении Кевина любой разговор моментально стихал. Крис заметил, как Дэй не лез из кожи вон, проявляя любезность, но и свою обычную надменность старался сдерживать. Было не то чтобы весело, но по крайней мере интересно; присутствие Кевина многих по-настоящему воодушевляло. Крис не знал, сколько времени они провели за разговорами о прошлых матчах и профессиональной лиге экси, только в какой-то момент обернулся и боковым зрением заметил Элисон. Он посмотрел на часы: оказалось, их «неистовая» пятерка нарезает круги уже почти два часа. Через час банкет завершится — всем нужно подготовиться к насыщенному завтрашнему дню. Кристиан снова посмотрел на Элисон. Она неподвижно стояла на краю танцплощадки вполоборота к центру поля, и ее руки безжизненно свешивались вдоль тела. Впрочем, нет, не совсем неподвижно: секундой позже он заметил, что Элисон медленно поворачивает голову, за кем-то наблюдая.Интересно, что ее привлекло? Дейл вытянул шею, приглядываясь к толпе. Буквально через пару секунд он понял, в чем дело. «Вороны» в полном составе шли с другого конца поля по направлению к Кевину, причем двигались клином, словно стая птиц, летящих на юг. Нил тоже это заметил. — Эндрю, — позвал Джостен. — О, наконец-то. — Эндрю встал рядом с ним. — Кевин, смотри, у нас, кажись, приятная компания. — Прошу прощения, — извинился Кевин перед брекенриджскими Шакалами, с которыми вел оживленный разговор. Уловив, как изменился голос Дэя, Крис понадеялся, что брекенриджцы этого не заметили. Кевин покинул их и занял место с другой стороны от Эндрю. Нил сунул руки в карманы, пряча сжатые кулаки. Кристиан, чувствуя напряжение Кевина, шагнул ближе, вставая плечом к плечу с ним. Джереми остался чуть позади, но его рука лежала на спине Криса — поддержка, которую он не мог дать словами. Рико остановился довольно далеко, но еще через секунду-другую замысел Воронов стал ясен: клин продолжал движение, пока не взял четверых Лисов и их гостя в кольцо. Кристиан, оказавшись внутри этого кольца вместе с остальными, скользнул взглядом по лицам, прикидывая, кто сделает первый шаг. И тут вынырнув непонятно откуда, рядом с Кевином нарисовалась Рене. Она продела одну руку под локоть Кевина, а другую протянула Жану. — Ты Жан, верно? А я Рене Уокер. Раньше все как-то не выходило пообщаться. Растерянность пробила каменную маску Моро; его лицо исказила гримаса досады, но руку Рене он все-таки пожал. — Жан Моро. — Нил Джостен, — окликнул кто-то. Вверив Кевина заботам Рене, Нил повернулся на голос. Слева от него тесной кучкой стояли двое парней и девушка. Назвавший Нила по имени не протянул руки для приветствия, а издевательски ухмыльнулся. — Мы — основные нападающие «Воронов». Хотим, чтобы ты представлял, как выглядит настоящая линия нападения. — Нападения или оскорбления? — За спиной Нила вырос Мэтт. Если Рене и могла появиться случайно, то Бойд уж точно нет. Старшекурсников предупредила Элисон, догадался Нил. — Мэтт Бойд, основной защитник «Лисов», тот, кто расстреляет ваши ворота уже в этом октябре. Приятно познакомиться. — Он протянул руку, но не удивился, когда никто ее не пожал. — Я смотрю, приятно только мне. — Еще бы, — фыркнул Ворон, — учитывая, что твоя подружка — проститутка. — Стриптизерша, — поправила Дэн, обнимая Мэтта за талию и небрежно помахивая своими туфлями на острой шпильке, ремешки которых висели у нее на пальце. —Надеюсь, ваших умственных способностей хватает на то, чтобы различать две эти профессии. В противном случае, ребята, я опасаюсь за вашу успеваемость в универе. Нил старался не пялиться на нее. Он отмел бы грубый комментарий Ворона как наглую ложь, если бы не спокойный ответ Дэн. Нил запоздало вспомнил: она ведь говорила, что в старших классах была вынуждена подрабатывать по ночам. Он тогда решил, что она работала продавщицей в каком-нибудь круглосуточном супермаркете или ночным администратором в мотеле. Она производила впечатление девушки, которой не нравится, когда ее воспринимают как сексуальный объект. Нил не имел привычки копаться в чужом прошлом, но за этой новостью явно крылась какая-то история. — Хеннесси, да? — ухмыльнулся один из нападающих. —Какое подходящее имя для такой сильной духом девушки. — Мы даже немного расстроились, что ты сегодня не выступала, — подхватил второй. — Так хотели посмотреть твое шоу. — Он медленно обвел ее сальным взглядом. Мэтт в бешенстве дернулся, собираясь свернуть шею наглецу, однако сумел себя сдержать. Нил восхитился его силой воли, но потом увидел, что Дэн предостерегающе вцепилась ему в бедро. Она определенно не хотела, чтобы из-за нее случилась драка. Скользнув вперед, Даниэль закрыла собой Мэтта и вплотную приблизилась к Ворону. Нападающий ухмыльнулся Мэтту из-за ее плеча, наклонился к ней и шумно втянул ноздрями воздух. Дэн коротко и зло двинула острыми шпильками ему в пах. Он взвыл и согнулся пополам. Вороны, стоявшие по обе стороны от него, непроизвольно поморщились; кто-то поспешно отвел глаза. — Да, Хеннесси, — с поразительной невозмутимостью подтвердила Дэн. — Порадует тебя, если ты готов заплатить, но, если перейдешь границы — мало не покажется. Извини, бренд есть бренд. Надеюсь, на первый раз прочувствовал, уёбищный ты ублюдок! Не дожидаясь ответа, она развернулась и снова встала рядом с Мэттом, прижавшись к его плечу. Нил не знал, то ли она таким образом извинялась перед Бойдом за то, что не позволила ему решить вопрос кулаками, то ли, наоборот, благодарила за возможность разобраться с Вороном самостоятельно. Так или иначе спина Мэтта по-прежнему оставалась напряженной. — Так что там насчет вежливости, Дэн? — не удержался Нил. — Делай, как я говорю, а не повторяй за мной, салага, —расхохоталась она. — Вы совсем с ума сошли?! — вдруг вскрикнула та самая девушка. — Ты его могла инвалидом сделать! — Это не я, детка, — невозмутимо ответила Дэн, — Это природа. ​Джереми, очевидно решивший поддержать новоиспеченных товарищей, показался из-за спины Нила и обратился к громогласной особе. — Милая, я бы на твоем месте не пытался переспеорить Дэниэль. — вежливо начал Рейми. — Она девушка с характером. Уступи. Тем более по тебе видно, что ты не раз уступала. ​Ошарашенная таким высказыванеим дама открыла рот, а Мэт, Дэн и Нил издали звонкий хохот. — А ты не плох, парень! — сказал Мэт, хлопая Джереми по плечу. — Есть у кого учиться! — Рейми посмотрел на Дейла. В этот момент Кристиан, стоявший чуть поодаль и наблюдавший за перепалкой с холодным вниманием, заметил, как из тени вышел человек, чье появление заставило даже самых дерзких Воронов замереть. Кевин побледнел, его пальцы вцепились в рукав Эндрю. — Кевин Дэй, — загремел чей-то голос, и все Вороны как по команде обернулись. Проследив за их взглядами, Нил увидел выступившего на передний план мужчину, и по спине у него пробежал холод, от которого волоски на затылке встали дыбом. Тренер Тэцудзи Морияма, безусловно, был самым влиятельным человеком в мире экси — собственно, как и полагалось, учитывая, что именно он и покойная мать Кевина, Кейли Дэй, изобрели этот спорт тридцать лет назад. Он лично избрал университет Эдгара Аллана местом, где был возведен первый студенческий стадион для игры в экси, и с тех самых пор тренировал на нем «Воронов». Тэцудзи Морияма основал КРЭ — Комитет по регламенту экси — и в придачу носил статус консультанта международного уровня, а также владел двумя профессиональными командами. Он был живой легенжой. А еще — дьяволом во плоти: жестоким дядей Рико и младшим братом главы мафиозного клана Морияма. — Хозяин, — выдохнул Кевин; в его голосе сквозил страх. — Давно с вами не виделись. Кристиан почувствовал, как Кевин рядом с ним напрягся всем телом. Дэй сжался, как от удара, и Крис инстинктивно шагнул ближе, вставая плечом к плечу с ним — не заслоняя, но давая понять, что он не один. Джереми, стоявший чуть позади, сжал руку Криса на секунду и отпустил. Тэцудзи махнул рукой Воронам, и те наконец разбили строй, рассредоточившись между Лисами стеной черных одежд и каменных лиц. Нил уже не видел Мэтта и Дэн —нападающие просто оттеснили его в сторону. Пристально наблюдая за Тэцудзи и Кевином, он этого почти не заметил. Кристиан остался на месте, как вкопанный, глядя прямо на Тэцудзи. Морияма протянул руку, и Кевин послушно вложил в нее свою ладонь. Тэцудзи поднял ее повыше, разглядывая неровные белые шрамы. — Кевин, — произнес Тэцудзи на японском, и его голос был низким, как удар гонга. — Ты выглядишь… жалко. Эти люди тебя погубят. Кевин вздрогнул, но не ответил. Кристиан, стоявший рядом, сжал его плечо и ответил тоже на японском, глядя прямо в глаза Тэцудзи: — Кевина в надежных руках в кругу семьи, и он больше не ваша собственность, тренер Морияма. Он — Лис. Тэцудзи медленно перевел взгляд на Криса. В его темных глазах не было гнева — только холодная, оценивающая пустота. — Дейл, — произнес он. — В последнюю нашу встречу ты был куда скромнее. Твой отец говорил, что ты был… проблемным ребенком. Вижу, он не ошибался. — Мой отец, — Крис не отвел взгляда, — двуличный нигодяй и мерзавец. И я здесь не для того, чтобы обсуждать свои семейные дела. Я здесь, чтобы поддержать товарища по команде. — Ты смеешь учить меня, мальчишка? — Я не учу. Я напоминаю. — Кристиан перешел на английский, чтобы все слышали. — Кевин — не ваша вещь. Он — человек. И он сам сделал выбор. Он останется с нами. И если вы или Рико попытаетесь ему помешать, вам придется иметь дело не только с Лисами. Со мной тоже. В этот момент из-за спин Воронов вышли двое —Джонатан и Клер Дейлы. Их лица были каменными, взгляды — ледяными. Они смотрели не на Кевина, не на Тэцудзи —они смотрели на своего сына, который стоял плечом к плечу с «Лисами» и защищал их. — Кристиан! — голос Клер был резким, как пощечина. —Как ты смеешь так разговаривать со столь уважаемым человеком?! Эти дикари совсем лишили тебя рассудка! — Эти «дикари» показали мне что такое настоящая семья, — ответил Крис, не поворачиваясь. — В отличие от вас. Джонатан шагнул вперед, его лицо побагровело. Сегодня им с Клер особенно тяжело давался этот разговор. Слишком много неблагоприятных факторов, так еще и выясняется, что их сын таскается в обнимку с каким-то оборванцем! Нервы Дейлов сдавали, но они держали лицо. Как минимум пока. — Паганый мерзавец! Ты позоришь имя Дейлов! — Имя Дейлов, — Крис наконец повернулся к ним, и его голос стал тише, но от этого только жестче, — сплошная фальш и лицемерие, которые обесчестили вы сами, когда превратили меня в марионетку. Я больше не играю по вашим правилам. — Кажется, ты забыл с кем ты разговариваешь… — сухо продолжил Джонатан, глядя на Клер. — Тебе пора напомнить. Джереми, стоявший рядом, шагнул вперед и встал между Крисом и его родителями. Его зеленые линзы смотрели на Клер и Джонатана с неожиданной твердостью. — Оставьте его в покое, — сказал он, и его голос был спокоен, но в нем чувствовалась сталь. — Кристиан сказал, что не хочет с вами разговаривать. Или у столь привелегированных особ проблемы со слухом? Клер перевела взгляд на него, и ее глаза сузились. — А вы, простите, кто такой? — Достаточно близкий друг, чтобы знать, что из себя представляют его родители. Джонатан и Клер переглянулись. Из-за их спин вышел Рико, который наблюдал за этой сценой с неподдельным интересом. — Уважаемая чита Дейлов, — произнес он, — семейные разборки, конечно, увлекательное зрелище, но, может быть, оставим их для более приватной обстановки? — Не лезь не в свое дело, Рико, — отрезал Крис. В этот момент Альберт, до этого незаметно стоявший в тени, шагнул вперед. Его улыбка была широкой, почти издевательской. — О, какое собрание! — произнес он, лениво вращая трость с головой филина не переставая улыбаться. — Дядя, тетя, Рико, мистер Тэцудзи — все в сборе. Только что, оркестра не хватает. — Альберт, — голос Джонатана был ледяным. — Ты здесь не при чем. Это семейный разговор. — О, я как раз при чем, — Альберт подошел ближе, вставая между Крисом и его родителями. — Кристиан — мой брат. А вы, дорогие родственники, пытаетесь на него давить. Это не очень-то по-семейному, не находите? — Альберт, — Клер шагнула к нему, — ты не имеешь прававмешиваться в наши… — Имею, — перебил он, и его улыбка стала шире. — Я его брат. А вы — те, кто сделал из него вещь. Так что, тетя, не смейте прикасаться к нему. Особенно в моем присутствии. И никогда больше. Тишина, повисшая над ними, стала гробовой.  — Альберт, — голос Джонатана был ледяным. — Ты сделал выбор. Дверь в поместье Дейлов отныне для тебя закрыта. Альберт рассмеялся — громко, искренне, почти радостно. — О, дядя, ты даже не представляешь, как долго я ждал этих слов. — Он подмигнул Крису. — В это змеиное гнездо я не сунулся бы и под страхом смерти. Спасибо, что избавил меня от необходимости врать о семейных узах. — Кристиан, — Джонатан посмотрел на сына. — Ты еще можешь одуматься. Пока не поздно. — Поздно, — ответил Крис, и его голос был тверд. —Уходите и больше никогда ко мне не подходите! — Поздно, — ответил Крис, и его голос был тверд. — Уберайтесь и больше никогда ко мне не подходите! Слова повисли в воздухе, тяжелые, как свинцовые гири. Джонатан и Клер не двинулись с места. Они стояли, вжавшись друг в друга, два идеальных хищника, загнанных в угол собственной бездарной жестокостью. Их лица были масками — нет, не безупречными, какими они привыкли встречать камеры и подписывать контракты, а треснувшими, с потекшей краской, из-под которой проступало нечто уродливое и жалкое. — Ты не можешь так с нами поступить, — голос Клер дрогнул, потеряв свою обычную студеную гладкость. В нем впервые за многие годы проступило что-то живое — может быть, отчаяние, а может быть, истерика. — Мы твои родители, Кристиан. Мы дали тебе жизнь. Мы... — Вы дали мне жизнь, чтобы ее отнять, — перебил Крис, и в его голосе не было ни злобы, ни боли. Только усталая, вселенская пустота. — Вы превратили меня в вещь. В актив.В оружие. Но я больше не ваш. И больше никогда не будувашим. Джереми, стоявший рядом, молча сжал его руку. Эндрю замер вполоборота, прислонившись спиной к одному из столов. На столике остались недопитые бокалы и несколько бутылок — красное вино, вода, минералка. Его глаза — лишенные привычной лекарственной эйфории, ведь до таблеток оставалось еще несколько часов, — блестели той особенной, опасной дикостью, которая всегда предшествовала взрыву. Ломка набирала силу. Пальцы рук, сжатые в кулаки, мелко подрагивали. Он не вмешивался в чужой семейный разговор, но каждый мускул его тела был напряжен, как у зверя, готового к прыжку. Кевин, стоявший рядом с Эндрю, чувствовал это состояние лучше других. Он положил руку на плечо Миньярда, пытаясь удержать, успокоить, но Эндрю стряхнул ее — не глядя, почти машинально. Его внимание было приковано к Дейлам, к их лицам, к каждому их слову. — Ты совершаешь ошибку, — произнес Джонатан, и его голос, обычно такой уверенный, сейчас звучал глухо, с металлической ноткой обреченности. — Без нас ты никто, Кристиан. Без нашего имени, без наших связей, без нашей защиты. Эти… люди, — он брезгливо скривил губы, окидывая взглядом Лисов, — они не спасут тебя от репортеров,  врагов, влитятельных бизнесменов. И они не спасут тебя от тебя самого. — Меня не нужно спасать, — Крис покачал головой. — Меня нужно просто не предавать. А это вы, как оказалось, не умеете. Он уже начал поворачиваться, собираясь уйти с Лисами, которые начали медленно отступать к выходу, образуя живой коридор. Но Клер не собиралась отпускать так легко. Она сделала шаг вперед — порывисто, нелепо, сломав свой идеальный, отточенный годами светских церемоний шаг. Ее рука, унизанная кольцами с бриллиантами, вцепилась в лацкан его пиджака с такой силой, что ткань затрещала. Изящные пальцы скрючились в порыве гнева. — Не смей! — прошипела она, и в ее глазах, в этих голубых, бездонных глазах, плескалось не материнское отчаяние, а ярость собственника, теряющего свою ценнейшую вещь. — Ты не уйдешь от нас, Кристиан. Ты не можешь. Клятва! Ты дал клятву! Ты никогда не осмелишься... — Отпусти его, тетя, — голос Альберта прозвучал откуда-то сбоку — тихий, почти ленивый, но в нем застыла сталь. Альберт стоял в нескольких шагах, прислонившись к колонне, и на первый взгляд казался расслабленным. Но его темные глаза, скрытые за стеклами очков, не отрывались от Эндрю. Он видел эту дрожь в пальцах Миньярда, этот бешеный пульс на виске, эту готовность взорваться в любой момент. Он чувствовал — читал, как открытую книгу, — кипящую в нем смесь ломки, животного гнева и давнего, глухого желания защищать Кевина от всех, кто посмеет его тронуть. — Не лезь, Альберт, — рявкнул Джонатан, делая шаг вперед. — Это не твое дело. Ты теперь здесь чужой. — Это как раз мое дело, Джонатан, — парировал Альберт, не сводя глаз с Эндрю. — Потому что, в отличие от вас, я действительно забочусь о его свободе. Клер, услышав это, отпустила лацкан Криса и резко развернулась к племяннику. Ее лицо, еще секунду назад искаженное отчаянием, теперь пылало презрением. Она перевела взгляд на Эндрю, на его трясущиеся руки, на его безумную, застывшую улыбку — и в ее глазах загорелся тот самый ледяной огонь, который Крис так хорошо помнил с детства. — Да что здесь происходит?! Посмотри на них, Кристиан! — ее голос, высокий и резкий, разнесся по залу, заставляя ближайших гостей вздрогнуть. — Посмотри, с кем ты связался! Безмозглые животные! Команда неудачников, наркоманов и психопатов! — Она ткнула пальцем в Эндрю, и в ее жесте было столько брезгливости, будто она указывала на мусор на обочине. — А этот? Этот неуравновешенный наркоман, которого суд обязал принимать таблетки, чтобы он не представлял угрозы для общества! Ты променял свою семью, свое будущее на него? На это жалкое, сломленное создание, которое в любой момент может сорваться и покалечить кого угодно? Эндрю дернулся, как от пощечины. Его улыбка исчезла, сменившись пустым, стеклянным взглядом. Пальцы, сжатые в кулаки, дрожали сильнее. Кевин схватил его за запястье, но Эндрю вырвался — резко, почти неосознанно. — Он — угроза, Кристиан! — продолжала Клер, и ее голос становился все громче, все истеричнее. — Он должен сидеть в психушке, а не бегать по полю с клюшкой! Рано или поздно он кого-нибудь убьет! И ты хочешь быть рядом, когда это случится? Ты хочешь стать его следующей жертвой? — Заткнись, — тихо сказал Кевин, но его голос утонул в потоке ее слов. — Заткнись? — Клер рассмеялась — некрасиво, надрывно. — Ты, калека, будешь мне указывать? Ты, который сломался, не выдержал давления, сбежал от Рико, как трусливая шавка? Вы все — жалкое подобие людей. Вы не команда. Вы — сборище уродов, которых Ваймак подобрал на помойке, чтобы сделать себе имя на ваших страданиях! Она перевела дыхание, и в наступившей тишине было слышно только тяжелое, прерывистое дыхание Эндрю. — А ты, — она снова повернулась к нему, и в ее глазах горела ненависть, — ты — самое опасное из всех. Потому что ты не просто сломан. Ты — безумен. И однажды, когда твои таблетки перестанут работать, ты убьешь кого-то из своих. Или себя. И Кристиан будет рядом. И ты его убьешь. Слова упали в тишину, как камни в стоячую воду. Эндрю смотрел на нее — и в его глазах, лишенных привычной безумной усмешки, было что-то новое. Что-то темное и страшное. Альберт, стоявший у колонны, почувствовал этот момент. Он ждал его. Он знал, что Клер не удержится — ее ненависть к «Лисам», к Эндрю, к Кевину, к этому миру, который она не могла контролировать, выплеснется наружу. И это был идеальный момент. Идеальный триггер. Он не сводил глаз с Эндрю. Его сознание, острое, как лезвие, скользнуло в чужой разум — туда, где ломка смешивалась с яростью, где страх переплетался с желанием уничтожить обидчика. Альберт не ломал. Не приказывал. Он просто… подсказал. Подставил нужную картинку. «Она — угроза, — пронеслось в голове Эндрю, но эта мысль была не его собственной — она пришла откуда-то извне, чужая, но такая желанная, такая правильная. — Она причинит всем боль. Крису, Лисам, Кевину. Останови ее». Альберт смотрел на Клер, стоящую перед Крисом, на ее руку, вцепившуюся в лацкан пиджака, на ее лицо, искаженное ненавистью. А потом он мысленно наложил одно изображение на другое. Плавно. Нежно. Как смену кадров в старом диапроекторе. В сознании Эндрю фигура Клер на долю секунды стала расплывчатой, нечеткой — а затем обрела новые очертания. Высокая. Светлые волосы. Идеальный костюм. И на месте Криса был не уже Крис. Это была Клер. Клер, которая только что оскорбляла его друзей, которая унизила Кевина, которая перешла черту. Клер, которая стояла на пути. Клер, которую нужно было остановить. В то же мгновение фигура Криса, стоявшего рядом, в восприятии Эндрю стала Клер и наоборот. Эндрю не понимал этого. Он не осознавал подмены. Он просто видел, как Клер — ненавистная, презирающая их всех Клер — стоит перед ним, сжимая в руке бутылку темного стекла, которую она схватила со столика. На самом деле бутылка была у Эндрю в руке — он сам, не заметив того, сжал горлышко полной бутылки красного вина, стоявшей на столике за его спиной. Но в его искаженном сознании именно Клер держала оружие. «Она ударит его. Она убьет его». Мысль была чужой, но Эндрю принял ее как свою. Он шагнул вперед. Один шаг. Второй. Клер, стоявшая в двух метрах, не заметила его движения — она все еще смотрела на Криса, все еще что-то говорила, выплескивая свою ненависть. — Ты пожалеешь, Кристиан. Ты вернешься к нам. На коленях. Будешь умолять… Эндрю занес руку с бутылкой. Темное стекло тускло блеснуло в свете люстр. И ударил. Удар пришелся в затылок Криса — точно, с глухим, тошнотворным стуком. Крис охнул — коротко, сдавленно, — и начал заваливаться вперед. Стекло бутылки треснуло, но не разбилось — красное вино растеклось по светлому пиджаку, по рубашке, по лицу, смешиваясь с кровью, которая тонкой струйкой потекла из рассеченной кожи. Клер замолчала на полуслове. Ее глаза расширились. Она смотрела на сына, который падал на колени, на бутылку в руке Эндрю, на вино и кровь, и не понимала — как? Зачем? Почему? Время остановилось. Кристиан почувствовал, как мир распадается на отдельные кадры. Брызги вина из полуразбитой бутылки застыли в воздухе алыми каплями. Лицо матери исказилось ужасом — таким искренним, что Крис не верил своим глазам. Все вокруг вытянулись, исказились, сжались в один безобразный силуэт. А потом — внутри него что-то сломалось. Это не было похоже на треск кости. Это был звук разрыва — глубокий, низкий, почти музыкальный. Лопнула стена, что держала его годами взаперти. Посыпались кирпичи страха, лжи, самопринуждения. И из-за этой стены хлынул свет — зелёный, яркий, неестественный. Кристиан упал на колени. Его голова дёрнулась назад, глаза распахнулись, и зрачки засветились изумрудным пламенем. В этом свете было что-то древнее, что-то, что заставило даже Воронов отступить. Кожа на его запястьях покрылась мурашками, и — если присмотреться — на ней проступили бледные следы, как от невидимых оков, которые только что рассыпались в прах.   Альберт стоял в тени и улыбался. Его улыбка была зловещей, торжествующей — улыбкой человека, который только что выиграл партию, о которой соперник даже не догадывался. За Криса он не беспокоился, поскольку не по наслышке знал, что такие как они куда крепче чем может показаться. Клер бросилась к обмякшему сыну и упала на колени, тряся его за плечи. — Кристиан! Кристиан, очнись! — голос ее сорвался на крик. Она повернулась к Ворону, который нанес удар, и закричала: — Подлец! Что ты наделал?! Что ты наделал, идиот?! Джонатан стоял как вкопанный, его лицо было белым, как полотно. Он смотрел на сына, и в его глазах читался не гнев — ужас. Настоящий, животный ужас человека, который только что понял, что потерял все. Рико, наблюдавший за этой сценой, сделал шаг назад. Его темные глаза расширились. Он не знал, что именно произошло, но знал — сейчас случилось что-то слишком плохое. Что-то, что изменит всё. Он развернулся и, не оглядываясь, пошел прочь, жестом приказывая Воронам следовать за ним. Клер трясла тело сына, ее идеальная прическа растрепалась, по щекам текли слезы — настоящие, неподдельные, полные ужаса до самого последнего атома. — Кристиан, пожалуйста… — шептала она. —Пожалуйста… И тогда Кристиан открыл глаза. Он устаился в потолок, и его зрачки загорелись зеленым —ярко, неестественно, как у хищника, проснувшегося после долгой спячки. А потом он начал смеяться. Смех был тихим сначала, потом громче, громче — пока не превратился в безумный, истерический хохот, от которого у всех присутствующих побежали мурашки по коже. Клер отшатнулась, ее руки повисли вдоль тела. Кристиан сел, медленно, с достоинством. Потом поднялся на ноги, отряхнул пиджак. Его зеленые глаза обвели зал — Вороны отступали, Лисы замерли в ужасе, Ваймак и Эбби стояли с открытыми ртами, Джереми смотрел на него с растерянностью, Кевин — с непониманием и страхом. А потом Крис развел руки в стороны — широко, символично, как человек, с которого только что слетели цепи. Как человек, который наконец-то стал свободен. Он повернулся к человеку, который нанес удар. Эндрюстоял, не в силах пошевелиться, пойманный в ловушку зеленого взгляда и вороха собственных спутанных мыслей. — Неожиданный поворот, мой милый маленький безумец.— сказал Крис, и в его голосе не было злости — только холодная, ледяная благодарность. — Но спасибо. Ты сделал для меня грандиозный подарок! Он медленно обернулся к «матреи». Его зеленые глаза встретились с ее заплаканными окулярами. Дейл улыбнулся — оскалился, как зверь, который отныне не боялся своего мучителя. — Правда, Клер? Клер отшатнулась, схватила Джонатана за руку и, не говоря ни слова, потащила его к выходу. Они уходили быстро, почти бегом, оставляя за собой лишь тошнотворный шлейф неприлично дорогого парфюма. Тэцудзи, бросив на Криса последний, тяжелый взгляд, последовал за ними. Рико уже исчез в коридоре. Лисы стояли, не в силах пошевелиться. В зале повисла тишина — такая густая, что можно было резать ножом. Ваймак, оправившись первым, шагнул вперёд и встал прямо перед Кристианом. Его лицо было бледным, но голос звучал твёрдо: — Дейл, ты в порядке? — сказал он, и в его голосе прозвучало нечто большее, чем просто волнение. Кристиан медленно повернул голову. Его глаза — всё ещё зелёные, всё ещё светящиеся — встретились с глазами тренера. И в этом взгляде что-то дрогнуло. Словно где-то внутри, в самой глубине, Крис услышал голос — свой собственный, человеческий, который он так долго прятал. Зелёный свет начал угасать. Медленно, пятнами, как тающий лёд. Крис сделал шаг назад, потом ещё один. Его плечи опустились, голова наклонилась. Он выглядел… обычным. Уставшим. Человечным. — Тренер… — прошептал он, и его голос сел. — Я… Я в порядке. — Слава Богу! — Ваймак кивнул, и в его взгляде мелькнуло облегчение. Альберт, наблюдавший эту сцену, уверенно шагнул вперёд. — Крис, — сказал он, подходя к брату и беря его за локоть. — Идем. Надо проветриться. — Нет, — Кристиан покачал головой, но Альберт настойчиво потянул его. — Идем, — повторил он, и в его голосе прозвучала сталь. Джереми шагнул следом, собираясь последовать за ними, но Альберт поднял руку. — Нет. Останься здесь. Ему нужно побыть одному. Со мной. Кевин тоже предпринял попытку к действию, но Альберт бросил на него короткий, властный взгляд. — Я сказал — нет! И, Дэвид, будьте добры в наше отсутствие провести разъяснительную беседу со своим подобечным! И они ушли. Кристиан и Альберт скрылись в коридоре, оставив за собой тишину и десяток застывших в шоке людей.   Альберт вывел Криса через служебный выход на улицу. Ночной воздух был холодным и влажным, но Кристиан, казалось, не замечал этого. Он стоял, глядя в темное небо, и его глаза постепенно возвращались к своему обычному серому цвету. — Ну, — произнес Альберт, прислоняясь к стене и закуривая сигарету. — Ты свободен, Кристи. И я свободен. И никто — ни родители, ни комитет, ни Морияма — не посмеет нам указывать. Теперь мы сможем навести новый порядок.  Крис покачал головой. — Не сейчас, Альберт. — Его голос был тихим, усталым. —Сейчас мне просто хочется побыть в тишине. — Но мы должны действовать! — Альберт шагнул к нему, его глаза загорелись азартом. — Сейчас, когда ошейник снят, мы можем… Он не договорил. Кристиан повернулся к нему, и его глаза снова вспыхнули зеленым — ярко, предупреждающе. Альберт замер, сделал шаг назад, потом еще один. — Хорошо, — сказал он, поднимая руки. — Хорошо. Тишина. Я понял. Позвони когда будешь готов! И… Не стоит благодарности. Он вновь широко улыбнулся, развернулся и ушел, оставив Криса одного. Ночной воздух вкупе с запахом мокрого асфальта и увядших листьев резко контрастировал с душной, пропитанной потом и дорогими духами атмосферой банкета. Кристиан стоял неподвижно, прислонившись спиной к холодной стене. Зеленый огонь в глазах окончательно потух, оставив после себя тупую, гулкую пустоту в висках и тяжесть во всем теле. Свобода. Она пахла не триумфом, а усталостью и горечью от удара бутылкой. Он не знал, сколько времени прошло — минута, пять, десять. Тишину нарушил звук шагов, а затем голос Ваймака, прогремевший в пустом коридоре как выстрел. — Эндрю Джозеф Миньярд, мать твою! Стоять! Ни с места! Кристиан медленно повернул голову. Из дверей служебного входа вылетел Эндрю, но не своей обычной пружинистой походкой, а шатаясь, будто под его ногами была палуба, которая ходила ходуном. Его лицо, еще минут десять назад безучастно-расслабленное под действием таблеток, сейчас было пепельно-серым. Глаза, широко распахнутые, металлсь по сторонам, не фокусируясь. За ним, как разъяренный бульдог, шел Ваймак. Схватив Миньярда за шиворот, он развернул его к себе с такой силой, что голова Эндрю мотнулась. — Ты хоть понимаешь, что ты сейчас наделал?! — рявкнул тренер, его лицо побагровело от ярости, прожилки на лбу вздулись. — Ты напал на сокомандника на официальном мероприятии! С бутылкой! Среди двадцати членов администрации, тренеров и двух сотен свидетелей! Эндрю не ответил. Его взгляд скользнул по фигуре Криса, замер на алой полосе засохшей крови на его белоснежном воротничке, и в глазах отразилось что-то, похожее на животный ужас. Он открыл рот, но не издал ни звука. Пальцы его дрожали, и он то сжимал их в кулаки, то растопыривал, будто пытаясь поймать ускользающую реальность. — Я… — наконец выдавил он. — Это был не… Я не хотел… — Не хотел? — взорвался Ваймак. — А что ты хотел? Ты на глазах у гребаного Тэцудзи Мориямы и родителей Дейла, которые и так ищут любой повод, чтобы разорвать нас в клочья, чуть не разбил бутылку о голову нашего же игрока! Ты хоть представляешь, какие заголовки выйдут завтра утром? — Я не помню… — голос Эндрю сорвался на хрип. — Я видел… Мне показалось… — Он провел дрожащей рукой по лицу, размазывая несуществующие слезы. — Она стояла над ним, она держала бутылку, она… Хотела ударить его. Я должен был остановить её. — Кто «она»? — прорычал Ваймак. — Его мать, — выдохнул Эндрю, и в этом слове прозвучало столько неподдельного, почти детского ужаса, что Кристиан невольно вздрогнул. — Клер. Она замахнулась на Криса. Я хотел… Я хотел ударить её. А попал в него. Я не понимаю. Я видел её. Ваймак на секунду замер, переваривая услышанное. Его гнев не утих, но в глазах зажглась искра понимания. Ломка, стресс, провокации, галлюцинации — коктейль, который мог исказить чье угодно восприятие. Однако он не собирался проявлять сочувствие. Не здесь. Не сейчас. — Таблетки, — коротко бросил он, поворачиваясь к Эбби, которая уже спешила к ним, неся медицинскую сумку и плед. — Всыпь ему тройную дозу, когда придет в себя. И пусть сидит в автобусе и даже не дышит в сторону остальных.  Он повернулся к Эндрю. — Понял? Миньярд кивнул, не поднимая глаз. Его трясло крупной дрожью. Эбби, подойдя, молча накинула ему на плечи плед и, взяв под локоть, повела к выходу. Она не сказала ни слова — ни упрека, ни утешения. Только ее губы были плотно сжаты, а в глазах застыла тревога, которую она тщательно скрывала. За ними из дверей стали выходить остальные Лисы. Первыми показались Рене и Элисон. Рене, бледная, с крестиком, зажатым в кулаке, смотрела на удаляющуюся спину Эндрю с выражением, в котором смешались боль и смятение. Элисон держала ее под руку, и ее обычно надменное лицо сейчас было напряжено, как тетива. Следом вышли Дэн и Мэтт. Даниэль, запыхавшаяся, с растрепанными волосами, окинула взглядом коридор. Увидев Криса, прислонившегося к стене, она шагнула к нему, но Мэтт мягко, но твердо удержал ее. — Не сейчас, — тихо сказал он. — Ему нужно прийти в себя. — Господи, — прошептала Дэн, закрывая лицо руками. — Что за вечер… Что за чёртов вечер… Ники и Аарон вышли предпоследними в компании своих спутников. Ники, обычно болтливый и жизнерадостный, сейчас молчал, и его лицо было бледным, а на лбу залегла глубокая морщина. Аарон, как всегда, сохранял маску равнодушия, но его пальцы, сжимающие край куртки так же подрагивали. Кейтлин пыталась поддержать его своим объятием, но у нее это откровенно плохо получалось. Кевин вышел отдельно, и его шаги были нетвердыми — алкоголь, выпитый для храбрости, перестал действовать, оставив лишь головную боль и тошноту. Он посмотрел на Криса, потом на дверь, за которой скрылся Эндрю, и в его глазах плескалась такая мука, что Крис отвел взгляд. — Все в автобус, — скомандовал Ваймак, его голос сел от крика. — Живо. Дейл, ты со всеми. Кевин, помоги ему! Кристиан медленно отлепился от стены. В этот момент из дверей вышли Джереми и Нил, поспешившие помочь. Эбби, задержавшись на пороге, окинула взглядом опустевший коридор и тяжело вздохнула. — Вот это мы устроили, — произнесла она тихо, больше для себя, чем для кого-то еще. — Сначала Нил на весь зал обозвал Рико психопатом, потом Дэн каблуком отоварила одного из «Воронов», потом Дейлы устроили семейную драму на глазах у комитета, а под занавес… — она замолчала, покачав головой. — Дэвид, ты видел лица журналистов? Они потирали руки. К утру это будет во всех спортивных новостях. «Скандал в мире экси: нападение на сына комиссаров». «Кошмарный банкет года». Нас засударят. — Пусть пишут, — устало сказал Ваймак, проводя рукой по лицу. — Лишь бы не вскрылось, что наш вратарь в тот момент был без таблеток и страдал от ломки. — Об этом узнают, — покачала головой Эбби. — Обязательно узнают. Копнут, найдут свидетелей, ты же их знаешь. А если это всплывет… — она не договорила, но все и так поняли. Репутация «Лисов» будет уничтожена. Условный срок Эндрю под угрозой, место команды в лиге — под вопросом. — Тогда будем решать проблемы по мере их поступления, — отрезал Ваймак. — Сейчас — убраться отсюда как можно быстрее и тише. Эбби кивнула и направилась к автобусу, на ходу вытирая глаза краем платка — нервный жест, который Крис заметил впервые. В автобусе царила тяжелая, гнетущая тишина. Даже видавшие виды сиденья, казалось, поскрипывали с опаской. Лисы рассредоточились по салону, словно стая, залечивающая раны. Эндрю, запихнутый в самый конец, сидел у окна, уставившись в темноту невидящим взглядом. Плед сполз с его плеч, но он не замечал холода. Рядом с ним, сжавшись, примостился Ники, который время от времени бросал на брата быстрые, испуганные взгляды. Аарон сидел через проход, скрестив руки на груди, и его лицо было каменным. — Он перестал дрожать? — тихо спросила Рена у Ники. — Почти, — так же тихо ответил тот. Кевин сидел перед ними, повернувшись вполоборота, и смотрел на Эндрю так, будто пытался взглядом вернуть его в реальность. Эндрю не замечал этого взгляда — он был где-то далеко, в темноте за окном, куда убежали его собственные искаженные воспоминания. В середине салона Дэн, Мэтт и Рене пытались привести в чувство Элисон. Та сильнее ожидаемого испугалась за Кристиана и… Было видно, как под тяжестью навалившихся обстоятельств она просто сломалась. Она не плакала — у нее, казалось, не осталось слез. Она просто сидела, уставившись в одну точку, и механически сжимала пальцы на воротнике куртки. — Все закончилось, — тихо, убаюкивающе говорила Рене, поглаживая ее по руке. — Мы уезжаем. Все живы. — Живы, — эхом повторила Элисон. — Крис жив иЭндрю… не арестовали. Пока. — Не арестуют, — твердо сказал Мэтт. — Ваймак разрулит. У него есть связи. — У него есть связи, — кивнула Дэн, но в ее голосе не было уверенности. Нил сидел один, отодвинувшись от всех, у другого окна. Его глаза, темные и блестящие, были устремлены на Кристиана, который стоял у кабины водителя, переговариваясь с Ваймаком. Нил видел, как Дейл покачал головой, как Ваймак что-то резко ответил, и Крис отошел, направившись к задним рядам. Проходя мимо, он встретился взглядом с Нилом — и в этом взгляде Джостен не прочитал ничего. Ни холода, ни усталости, ни гнева. Только пустоту. Сплошную, всепоглощающую, звенящую пустоту. Крис сел в середине, у другого окна, и только тогда Джереми, который все это время стоял у выхода, молча наблюдая, подошел к нему и опустился рядом. Он не обнял, не взял за руку — просто сел, так близко, что их плечи соприкоснулись, и уставился перед собой. — Я же сказал, со мной все в порядке, — услышал Нил тихий голос Криса. — Врешь, — так же тихо ответил Джереми. — Но я подожду, когда ты скажешь правду. Крис не ответил. Только его голова чуть заметно склонилась к плечу Джереми. Ваймак, закончив короткий разговор с Эбби, прошел в конец салона. Остановившись перед Эндрю, он понизил голос, чтобы слышали только сидящие рядом: — Таблетки принял? — Да, — ответил за него Ники. — Я проследил. — Хорошо. — Ваймак перевел взгляд на Эндрю, на его пустые, ничего не выражающие глаза, и тяжело вздохнул. — Спи. И… не думай ни о чем. Когда приедем, разберемся. Эндрю не кивнул, не шевельнулся. Он просто продолжал смотреть в окно, и Кевин, сидевший рядом, вдруг резко отвернулся и вжался лбом в спинку сиденья перед собой. Его плечи дрожали — то ли от беззвучных рыданий, то ли от приступа паники, который он старался подавить. Эбби, проходя по салону, раздала воду и какие-то таблетки — успокоительные, против головной боли. Крис отказался, но Джереми взял стаканчик и молча поставил на столик рядом с ним. Наконец двигатель зарокотал, и автобус тронулся. Огни Блэквелла медленно поплыли за окнами, тая в холодной осенней мгле. Лисы уезжали. Нил закрыл глаза и попытался отключиться. Перед внутренним взором стояла картина: Клер Дейл, стоящая на коленях перед распростертым телом сына, ее идеальная маска, разбитая вдребезги слезами и ужасом. И смех Криса — дикий и безумный. «Правда, Клер?» — эхом отозвалось в голове. — Спокойной ночи, — вдруг раздался голос Криса — тихий, усталый, но ровный. — Спокойной ночи, — ответил Джереми. Автобус катил в ночь, унося Лисов прочь от скандала, от семейных драм, от разбитых бутылок и луж красного вина на белых скатертях. В салоне, кроме шуршания шин, не было слышно ни звука. И только когда огни Блэквелла окончательно растаяли за горизонтом, Кристиан Дейл — наконец-то свободный, наконец-то снявший ошейник, наконец-то сам себе хозяин — позволил себе закрыть глаза. Джереми тихонько коснулся губами его виска, и никто, даже вездесущий Ники, за этот вечер больше не издал ни звука.