Как Инь и Ян

Воздух в этой части Свалки был настолько плотным от токсичных испарений и пыли, что казался почти осязаемым. Сквозь линзы защитных масок мир выглядел искаженным, окрашенным в серые тона бесконечных гор мусора. Занка Нидзику перехватил свой посох поудобнее, хрустнув суставами пальцев. Каждый шаг по неустойчивым склонам отозвался металлическим скрежетом: под подошвами тяжелых ботинок лопались проржавевшие листы обшивки и крошилось старое стекло. Уборщики углублялись в сектор, который даже по меркам Нижнего мира считался "гнилым". - Ну и дыра, - глухо проворчал Занка, и его голос, искаженный респиратором, прозвучал неестественно низко. - Босс уверен, что этот чертов механизм занесло именно сюда? Мы топчемся здесь уже второй час, а кроме дохлых крыс и битого кирпича я ничего не вижу. Эндзин, шедший чуть впереди, даже не обернулся. Его дзинки покоился на плече, но пальцы мужчины были напряжены, готовые в любую секунду раскрыть оружие. - Поверь, Занка, старик редко ошибается в координатах ценного хлама, - спокойно отозвался Эндзин. - Наберись терпения. Нам нужно найти ядро, пока его не сожрала коррозия или не утащили стервятники. Занка коротким, выверенным движением раздробил голову мелкой мусорной твари, которая рискнула высунуться из-под груды старых покрышек. Существо рассыпалось трухой, даже не пискнув. Нидзику раздраженно тряхнул посохом, сбивая остатки грязи. - Тебе не кажется это странным? - внезапно спросил он, оглядываясь по сторонам. - Мы зашли достаточно глубоко. Обычно здесь кишат твари размером с грузовик, а сейчас... тишина. Только эта мелочь под ногами путается. Где все крупные? Эндзин резко остановился. Он поднял руку, призывая напарника к молчанию, и медленно повернул голову. Его взгляд из-под маски сканировал нагромождения ржавого железа, возвышающиеся над ними подобно скелетам доисторических чудовищ. - Ты прав, - голос Эндзина стал холодным и предельно сосредоточенным. - Слишком тихо. Мусорные твари не уходят просто так - их либо что-то пугает, либо здесь появился хищник посильнее. Он покрепче сжал рукоять зонта, чувствуя, как в воздухе нарастает напряжение. Запах гнили внезапно смешался с чем-то едким и знакомым - тяжелым запахом свежей крови и паленой плоти. - Приготовься, - скомандовал Эндзин, пригибаясь. - Кажется, мы сейчас наткнемся на причину этой тишины. Они быстро взобрались на вершину ближайшего нагромождения ржавого хлама, стараясь не обрушить под собой шаткую конструкцию из старых балок. С этой точки обзора площадка внизу была как на ладони, и представшее перед ними зрелище заставило обоих замереть. Крупная мусорная тварь, состоящая из сплетения колючей проволоки и острых листов жести, медленно сжимала свои кольца вокруг неподвижного тела. Жертва была буквально залита кровью, густо пропитавшей землю под ней, но одна деталь угадывалась безоговорочно - каштановые дреды, разметавшиеся по серому бетону. Занка почувствовал, как сердце пропустило удар. Он инстинктивно сделал шаг назад, едва не соскользнув с края, но в следующую секунду его взгляд ожесточился. - Эй, стой! - только и успел выкрикнуть Эндзин, заметив, как Нидзику перехватил свой посох. Но было поздно. Активировав свой дзинки, Занка сорвался с места. Он пролетел расстояние до чудовища в один безумный прыжок. Воздух свистнул, когда он нанес резкий, сокрушительный выпад сверху вниз. Удар был настолько точным и мощным, что тварь даже не успела его заметить - она просто развалилась, как плохо собранный конструктор, рассыпаясь грудой бесполезного металлолома и освобождая свою добычу. Занка приземлился на одно колено, тяжело дыша. Он медленно обернулся к телу. Это был Джаббер. Без сомнений. Но то, в каком состоянии он находился, не поддавалось никакой логике. Занка осторожно, почти боясь потревожить тишину, присел рядом. Горло перехватило спазмом, и он едва сдержался, чтобы не извергнуть содержимое желудка прямо здесь. Лицо Вандала, обычно искаженное безумной гримассой, теперь превратилось в сплошную маску из запекшейся крови из-за глубокой раны на голове. Туловище было исполосовано с такой жестокостью, что сквозь рваные края одежды и кожи отчетливо виднелись внутренности. Но самым страшным были его руки. Все пальцы были вывернуты и сломаны под неестественными углами, превращая кисти в бесполезное месиво. И самое главное - на нем не было его Манкиры. Джаббер, который никогда не расставался со своим оружием, сейчас лежал абсолютно беззащитным. - Эй... - голос Занки дрогнул, когда он протянул руку, не решаясь коснуться изувеченного тела. - Слышишь, ты... Придурок, не смей подыхать вот так. Эндзин, спрыгнувший следом, подошел ближе и тяжело вздохнул, оценивая масштаб повреждений. Его лицо под маской оставалось непроницаемым, но в глазах читалось мрачное понимание ситуации. Эндзин осторожно присел на корточки рядом с телом. - Судя по всему, его пытали, - тихо произнес он, кивком указывая на изувеченные руки и отсутствие дзинки. - Забрали оружие и вышвырнули сюда, как мусор. Он осторожно отлепил окровавленную ткань одежды от кожи живота Джаббера, обнажая глубокие, рваные раны. Мясо было буквально выдрано кусками, а некоторые из них уже начинали покрываться личинками. Тем временем Занка, преодолев отвращение, приложил пальцы к шее Вандала, отчаянно пытаясь нащупать хотя-бы слабый пульс. Казалось, сердце остановилось, но через несколько долгих секунд он почувствовал едва уловимые толчки. - Он жив! - воскликнул Занка, в его голосе прозвучало неожиданное облегчение. - Но еле-еле. Когда Эндзин, осматривая раны, случайно надавил на одну из них чуть сильнее, Джаббер слабо дернулся, издав тихий стон, больше похожий на хрип. Занка тут же придвинулся ближе, его голос стал жестче, чтобы хоть как-то пробиться сквозь туман беспамятства. - Эй! Слышишь? Джаббер! Открой глаза, чертов психопат! Не смей умирать! На удивление, Джаббер слабо приоткрыл один глаз. Мутный взгляд, полный боли и какой-то дикой усталости, медленно сфокусировался на лице Занки, скрытом под маской. - Че... добить пришли? Можно и побыстрее... Занка почувствовал, как внутри что-то сжалось. Он проигнорировал фразу, вместо этого быстро и отрывисто спрашивая: - Кто это сделал Джаббер?! Где твой дзинки?! Отвечай! Эндзин, тем временем, отыскал в своей сумке бинты и антисептик. Он начал осторожно обрабатывать и перематывать рану на животе Джаббера, стараясь не причинять лишней боли. Вандал слабо сопротивлялся, его тело дергалось, но силы совсем оставили его. Он не мог даже оттолкнуть руки Эндзина. В ответ на вопросы Занки, из горла Джаббера вырвался булькающий звук. Изо рта парня вылетел крупный кровавый комок, упавший на пыльную землю. От резкого кашля его тело сильно дернулось, и только что перевязанная Эндзином рана на животе мгновенно разошлась, обильно окрашивая свежий бинт алой кровью. Джаббер издал слабый, почти беззвучный хрип. Одна, горячая, чистая слеза прокатилась по его окровавленной щеке, оставляя мокрую дорожку. Взгляд его единственного открытого глаза потускнел, а затем веки медленно опустились, скрывая безумие и боль, что еще недавно жили в них. Тело Джаббера обмякло, теряя всякое напряжение. Он перестал как-либо двигаться, его дыхание стало совершенно неслышным. Вокруг воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь отдаленным скрипом ржавого металла где-то на Свалке. Занка замер, его рука так и повисла в воздухе, не дотянувшись до парня. - Джаббер? - позвал он, и его собственный голос показался ему чужим, слишком громким. - Эй! Очнись! Последнее, что пробилось сквозь пелену боли, что пронзала его насквозь, и наступающей тьмы, был голос Эндзина. Отрывистый, деловой, он что-то объяснял Занке, слова про шансы, критическое состояние и возможный летальный исход смутно долетали до сознания Джаббера. Он бы предпочел услышать... голос Занки. Его раздраженный, но такой живой голос, который хоть и обещал проблемы, но всегда означал движение, а не этот ужасный, нарастающий покой. Но даже это ему теперь было недоступно. Ну и ладно. Он все равно не собирался больше открывать глаза. Хватит. Достаточно напортачил. Он устал.

***

Штаб Уборщиков, обычно наполненный привычным гулом и скрипом работающих механизмов, внезапно замер. Все разговоры оборвались, когда в двери буквально ввалились две фигуры. Занка был весь перепачкан кровью, чужой, ярко-алой, которая уже начала темнеть на его одежде. Эндзин шел следом, и на его руках, неестественно свернувшись, лежало окровавленное, обмякшее тело Джаббера. Внезапная, ошеломленная тишина упала на зал и у всех Уборщиков челюсти встретились с полом. Кто-то уронил гаечный ключ, кто-то поперхнулся напитком. Вид принесенного Вандала был настолько шокирующим и невообразимым, что первые секунды все были парализованы. - Что, черт возьми, случилось?! - выкрикнул кто-то из толпы, но Эндзин не удостоил вопрос даже взглядом. Его лицо было абсолютно непроницаемым, но движения выдавали предельную сосредоточенность. - Быстро! Медперсонал сюда! Сейчас же! - его голос прозвучал как выстрел в тишине, резкий и не терпящий возражений. Не дожидаясь ни секунды и не отвечая на градом сыплющиеся вопросы, Эндзин рванул вперед. Занка молча следовал за ним, оглядываясь на ошарашенные лица Уборщиков, которые все еще пытались осмыслить произошедшее. Двери медицинского отсека с грохотом распахнулись. Эйшиа влетела в кабинет, едва не запутавшись в собственных полах одежды, и начала сыпать извинениями еще с порога: - Простите! Простите за опоздание, я была в дальнем секторе, когда пришел вызов! Я... - Она осеклась на полуслове, когда ее взгляд упал на операционный стол. Эндзин как раз осторожно опускал изломанное, окровавленное тело Вандала на чистые простыни, которые мгновенно начали пропитываться тяжелой багровой влагой. - Эйшиа, - голос Эндзина был низким и предельно серьезным. - Оставь извинения. Просто скажи: ты сможешь его вытащить? Девушка сглотнула, быстро беря себя в руки. Она подошла к столу и активировала свои способности. Над телом Джаббера заструилось мягкое, едва заметное свечение ее дзинки, которое, словно невидимые нити, начало проникать под кожу, считывая повреждения. Прошло несколько минут томительного ожидания, прерываемого лишь писком приборов и тяжелым, прерывистым хрипом раненого. Наконец, Эйшиа отстранилась, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. Ее лицо было непривычно мрачным. - Состояние... критическое, - тихо произнесла она, глядя на Эндзина, а затем мельком на Занку. - Внутренние органы превращены в месиво, потеря крови запредельная. Но хуже всего - истощение жизненной силы. Такое ощущение, что из него выкачали все до последней капли. Она сделала паузу, подбирая слова. - Шанс есть. Я попробую стабилизировать его, но... он не велик. И даже если он выживет, - она бросила взгляд на раздробленные пальцы Джаббера и глубокие шрамы на его лице, - некоторые травмы оставят слишком серьезные следы. Он может никогда не стать прежним. Ни физически, ни... - она замялась, - здесь, в голове. Занка резко отвернулся, сжав кулаки так, что перчатки заскрипели. Эндзин лишь коротко кивнул. - Делай все, что сможешь. Мы будем снаружи. Когда они вышли в коридор, оставив Эйшиа наедине с умирающим врагом, Эндзин посмотрел на Занку. Тот молчал, глядя в пол, но все его тело было натянуто, как струна. - Ты ведь понимаешь, - негромко начал Эндзин, - что даже если он очнется, он все равно остается Вандалом. - Я знаю, - огрызнулся Занка, не поднимая головы. - Но смотреть, как его живьем скармливают мусору после того, как сломали, словно куклу... Это не то, как должен сдохнуть такой, как он. Только не Джаббер. К ним подошел один из младших Уборщиков, стараясь не смотреть на окровавленную одежду Занки, и негромко сообщил, что Шеф требует немедленного отчета. Эндзин тяжело вздохнул, поправив свой зонт. Он на мгновение задержал руку на плече Занки, крепко сжав его - этот жест был одновременно и поддержкой, и негласным приказом оставаться на посту. Не сказав ни слова, Эндзин развернулся и направился к кабинету босса, его шаги гулко отдавались в пустом коридоре. Занка остался один. Он прислонился спиной к холодной металлической двери медицинского кабинета, за которой Эйшиа сейчас вела отчаянную борьбу за жизнь того, кто еще вчера был их злейшим врагом. В голове было пугающе пусто. Занка посмотрел на свои ладони. Кожа под ногтями и в складках перчаток была бурой от запекшейся крови Джаббера. До сегодняшнего дня все было просто. Мир делился на черное и белое: Уборщики и Вандалы. Джаббер был воплощением всего, что Занка презирал - хаоса и жестокости. Каждый раз, когда они сталкивались в бою, Занка чувствовал лишь чистую, обжигающую ярость. Он был уверен, что с радостью прикончит этого ублюдка, если представится шанс. Но то, что он увидел на свалке... Это не было битвой. Это было уничтожением. Перед глазами снова и снова всплывали сломанные пальцы Джаббера - те самые пальцы, которыми он так виртуозно управлял своими смертоносными когтями. Вывернутые, бесполезные кости. И эта одинокая слеза на окровавленной щеке. "Почему?" - этот вопрос пульсировал в висках, как воспаленная жила. Занка ненавидел Джаббера. Должен был ненавидеть. Но сейчас внутри него не было ни капли злобы. Только странная, выворачивающая наизнанку пустота, от которой хотелось выть. Это было чувство неправильности происходящего. Смерть в бою - это одно. Но видеть, как сильного, опасного противника превращают в мусор и выбрасывают гнить в канаву... Это задевало в Занке что-то глубокое, первобытное. Он стиснул зубы так, что челюсть свело судорогой, и зажмурился. Ему хотелось со всей силы удариться затылком о стальную дверь, разбить голову, лишь бы заглушить этот нарастающий гул в ушах и перестать чувствовать, как внутри все сжимается от необъяснимой тревоги. Он не хотел, чтобы Джаббер умирал. Не так. Не здесь. Не сейчас, когда он выглядел таким... маленьким и беззащитным. - Черт бы тебя побрал, - прошептал Занка в пустоту коридора, и его голос сорвался. - Только попробуй сдохнуть, придурок. Я тебе этого не прощу.

***

В кабинете Шефа стоял тяжелый полумрак, разбавленный лишь тусклым светом ламп, выхватывающим из темноты горы бумаг и старых чертежей. Арха сидел за своим массивным столом, сцепив пальцы в замок. Его взгляд, пронзительный и холодный, был прикован к Эндзину, который застыл напротив с видом человека, готового к долгому и неприятному разговору. - Зачем ты его подобрал, Эндзин? - голос Архи прозвучал сухо, без тени сочувствия. - Ты притащил в самое сердце нашего штаба бешеного пса, который годами пытался перегрызть нам глотки. Ты хоть понимаешь, какой это риск? Эндзин неопределенно пожал плечами. Он выглядел уставшим, но его взгляд оставался спокойным и твердым. - Я не смог пройти мимо, - просто ответил он. - На Свалке много мусора, Шеф, но то, что мы нашли, было человеком. Почти стертым в порошок, сломленным, но все еще живым. Оставить его там - значило бы стать такими же, как те, кто его туда выкинул. Арха нахмурился, барабаня пальцами по столу. - Сострадание - дорогая роскошь в Нижнем мире. - Он ведь ребенок еще, - мягко перебил его Эндзин, и в его голосе проскользнула несвойственная ему горечь. - Если присмотреться - он же ровесник Занки. Зуб даю, Джаббер не выбирал, в каких условиях ему расти и кому служить. Его просто подобрали и превратили в то, что им было выгодно. Эндзин сделал шаг вперед, вглядываясь в лицо босса. - Может, нам удастся изменить его судьбу? Такого сильного и свирепого бойца нам не хватает. Если он выживет и поймет, что мир не заканчивается на боли и приказах Вандалов... он станет для нас бесценным союзником. Арха долго молчал, обдумывая услышанное. Воздух в кабинете, казалось, стал еще гуще. Наконец, Шеф поднял голову. - А если за ним придут? - резко спросил он. - Если Вандалы решат вернуть свою собственность или просто зачистить хвосты? Кто возьмет на себя ответственность за безопасность штаба и жизни остальных Уборщиков? Если этот "ребенок" перережет нам всем горло во сне, чья это будет вина? Эндзин ответил без малейшего колебания, глядя прямо в глаза Архи: - Моя. Я лично беру на себя полную ответственность за Джаббера. Я буду присматривать за ним круглосуточно. Если он дернется не в ту сторону - я сам его остановлю. Арха тяжело выдохнул и откинулся на спинку кресла, потирая переносицу. - У тебя слишком доброе сердце, Эндзин. Но я тебя услышал. Пусть Эйшиа делает, что может. Но если что-то пойдет не так - отвечать будешь головой. Свободен. Эндзин коротко кивнул и вышел из кабинета. Его шаги были тяжелыми, но в груди теплилось странное чувство правоты. Он знал, что впереди их ждет либо чудо, либо катастрофа, но повернуть назад уже не мог.

***

Прошло две бесконечные недели. За это время сердце Джаббера останавливалось дважды, и оба раза Эйшиа буквально вырывала его из лап небытия. Она совершила невозможное - вывела из его измученного тела все токсины и кропотливо, сосуд за сосудом, восстановила внутренние органы. Физически парень был стабилен, но сознание оставалось за запертой дверью. Казалось, Джаббер просто отказывался просыпаться. Его мозг выбрал тьму вместо реальности. Эйшиа была на грани истощения. Ежедневные вливания жизненной энергии превратили ее в бледную тень самой себя. Когда Занка в очередной раз заглянул в медпункт, он застал ее спящей прямо на полу у койки, с руками, все еще протянутыми к пациенту. - Все, хватит, - глухо сказал Занка, поднимая ее за плечи. Эйшиа пыталась протестовать, бормоча что-то о "критическом периоде", но Нидзику был непреклонен. Он буквально выставил ее из палаты, отчитав за пренебрежение собственным здоровьем, и запер дверь на засов. Теперь он остался один на один с этим неподвижным телом. Занка сел на скрипучий стул возле койки. Он скрестил руки на груди и начал сверлить Джаббера взглядом, словно пытаясь силой мысли заставить его веки дрогнуть. Прошла минута, пять, десять. Тишину нарушало только слабое, свистящее дыхание Вандала. - Эй, - позвал Занка. Голос прозвучал хрипло. - Слышишь меня? Тишина. - Джаббер. Вставай, урод. Снова ничего. Ни единого движения пальцем, ни изменения в ритме дыхания. Занка откинул голову назад, упираясь затылком в стену, и прикрыл глаза. - Знаешь, я ведь всегда думал, что прибью тебя лично, - внезапно произнес он, обращаясь к потолку. - В честном бою. Сломаю тебе шею своим посохом, а не буду смотреть, как ты дохнешь от какой-то заразы на больничной койке. Это... это унизительно. Для нас обоих. Он замолчал, вслушиваясь в пустоту. - Идиот, - выплюнул он через пару минут. - Решил, что так проще? Просто закрыть глаза и свалить? Занка снова замолчал, чувствуя, как нелепо он выглядит со стороны. Это походило на дурацкую игру, где он пытался заболтать покойника. Но пустота внутри требовала заполнения, и он, устало потерев переносицу, начал говорить снова. Сначала это были обрывки фраз, но потом слова потекли сами собой. Занка рассказывал все подряд: о том, как Эндзин снова спорил с Архой из-за поставок, как Рийо опять сломала какой-то ценный инструмент, как на улице сегодня пахнет гарью больше обычного. Он не разглашал никаких секретов штаба, просто описывал обыденную, серую и шумную жизнь Уборщиков. - Еда у нас тут паршивая, - бормотал он, глядя на бледный профиль Джаббера. - Тебе бы не понравилось. Слишком пресно для такого психа, как ты. Но зато у нас не бьют своих за проигрыши. Занка надеялся, что его голос, резкий и привычный Джабберу по их стычкам, станет тем самым якорем, за который Вандал сможет зацепиться в своей личной тьме. Он продолжал говорить, сам того не замечая, как его тон сменился с агрессивного на странно-успокаивающий, почти интимный в этой тишине запертой палаты. Он просто хотел, чтобы Джаббер услышал: здесь, по эту сторону, его все еще кто-то ждет. Пусть даже и для того, чтобы однажды снова сойтись в бою. С того дня Занка стал регулярным посетителем палаты Джаббера. Он приходил подменять измотанную Эйшию, давая ей время на нормальный сон и еду. Он просиживал часами, говоря ни о чем и обо всем, наблюдая за неподвижным телом, словно ожидая, что тот вот-вот вскочит и начнет нести очередную чушь. Прошла еще неделя. И вот, когда Занка, как обычно, грыз кусочек вяленого мяса, сидя на своем скрипучем стуле у кровати, из тишины палаты раздался тихий, едва слышный звук: - Едааааа... Занка резко замер, словно его ударило током. Его глаза медленно, как будто не веря, перевелись на кровать. И встретились с живым, хоть и немного замутненным, взглядом розовых глаз. - Эй, парень, - голос Джаббера был сухим и хриплым, словно он не говорил уже много месяцев. - Есть че пожевать? Ща помру с голоду. На мгновение Занка остолбенел. А потом, будто разблокированный, он тут же подпрыгнул на месте. - Ты... Ты слышишь меня?! Ты пришел в себя! Какого черта ты так долго?! Я думал, ты там уже сдох! Кто сделал с тобой такое?! Ты помнишь хоть что-нибудь?! Где твой чертов дзинки?! Вопросы сыпались из Занки, как горох из дырявого мешка. Он, не дожидаясь ответов, тут же метнулся к кровати, суетливо пытаясь всунуть Джабберу в рот свой недоеденный перекус. Джаббер удивленно разглядывал его, медленно пережевывая предложенное мясо. Его розовые глаза, теперь совершенно чистые и сфокусированные, скользили по напряженному лицу Занки. - А ты... - Джаббер чуть нахмурился, прищурившись. - Ты кто вообще?