Как Инь и Ян

Джаббер открыл глаза, но не пошевелился. Первое, что он почувствовал - это непривычную тяжесть на своей груди. Занка спал, уткнувшись носом куда-то в район его ключицы. Его резкие черты лица в полумраке разгладились, делая образ почти уязвимым. Короткие всклокоченные волосы щекотали подбородок Джаббера, а мерное, спокойное дыхание согревало кожу. Они провели эту ночь вместе. Без лишних слов, без официальных признаний, которые обоим казались чем-то излишним или даже пугающим. Джаббер невольно растянул губы в кривой, болезненной улыбке. Он осторожно поднял руку, рассматривая свои пустые пальцы. Фантомный зуд - вот что он чувствовал. Его Манкира все еще оставалась где-то на руинах его забытого прошлого. Сжав кулак, он снова и снова прокручивал в голове тот момент, когда решил, что дальше жить нету никакого смысла. Он оставил ее сам. Но он ни за что бы не подумал, что выживет. Что ему дадут новый смысл и цель. Досада сжимала сердце. Он был слишком импульсивен в подобных дейтсвиях. И был еще Босс. Эта мысль тревожила Джаббера больше всего. С тех пор как он очнулся в штабе Уборщиков, от Вандалов не было ни слуху, ни духу. Босс словно и не заметил, что один из его самых преданных подчиненных исчез. Эта тишина была громче любого взрыва. Она означала либо то, что его списали со счетов как мусор, либо... либо за ним придут тогда, когда он меньше всего будет этого ждать. И эта неизвестность отравляла каждый спокойный момент, проведенный с Занкой. "Нужно что-то решать", - подумал Джаббер, чувствуя, как внутри нарастает глухое беспокойство. Он перевел взгляд на спящего парня. Тот слегка нахмурился во сне, сильнее прижавшись к Джабберу, словно даже в бессознательном состоянии боялся его отпустить. Джабберу было больно от мысли, что он втягивает его в свои темные дела и страхи. Джаббер глубоко вздохнул, стараясь, чтобы грудная клетка двигалась как можно плавнее. Ему нужно было поговорить с Эндзином. Тот был проницателен и, несмотря на свою манеру общения, знал о свалке больше, чем кто-либо другой. Джаббер медленно, буквально по миллиметру, начал высвобождаться из объятий. Он осторожно подхватил Занку под плечи и, стараясь не разбудить, переложил его голову на соседнюю подушку. Парень что-то невнятно пробормотал, его рука на мгновение судорожно сжала простыню, ища тепло, но вскоре он снова погрузился в глубокий сон, лишь сильнее зарывшись лицом в мягкую ткань. Джаббер замер на краю кровати, глядя на него еще несколько секунд. В груди кольнуло нежностью, смешанной с горечью. Затем он бесшумно поднялся, накинул одежду и, стараясь не скрипеть половицами, направился к двери. Он шел по коридорам штаба, и каждый его шаг эхом отдавался в утренней тишине. В комнате Эндзина было пусто, постель типично небрежно заправленна, словно он тут и не появлялся. В столовой лишь одиноко остывал чайник, а в общем зале тишину нарушало только тиканье настенных часов и храп Рудо (какого хрена?). Джаббер раздраженно цыкнул. Ему нужно было выплеснуть скопившуюся тревогу, пока она не начала разъедать его изнутри. Оставался последний вариант. Джаббер подошел к двери Грисса и коротко, требовательно постучал. Пару секунд за дверью царила тишина, затем послышалась какая-то возня и приглушенный голос Помощника: - Одну минуту! Когда дверь, наконец, приоткрылась, Джаббер не смог сдержать усмешки. Грисс выглядел, мягко говоря, помятым: волосы в еще большем беспорядке, чем обычно, рубашка застегнута наспех и явно не на те пуговицы, а на шее виднелось свежее покраснение. - Где твой муженек? - Джаббер прислонился плечом к косяку, скрестив руки на груди. - Поговорить нужно. Срочно. Грисс даже не смутился. Он лишь вздохнул, привыкший к колкостям Джаббера, и, обернувшись через плечо, громко позвал: - Эндзин, вылезай. Тебя требуют. Из глубины комнаты послышался стон, полный вселенской скорби. В дверном проеме показался Эндзин. - Никакой конспирации в этом доме, - проворчал лидер Уборщиков, потирая затылок и щурясь от света в коридоре. - Никакой личной жизни. Джаббер, ты хоть представляешь, который час? Я старый человек, мне нужен отдых. - Для старого человека ты слишком активно "отдыхаешь" с Гриссом, - парировал Джаббер, его взгляд на мгновение стал серьезным. - Мне не до шуток, Эндзин. Грисс, заметив перемену в его тоне, перестал улыбаться. Он вопросительно взглянул на Джаббера, а затем на Эндзина. - Мне оставить вас вдвоем? - спокойно спросил он. Джаббер на секунду задумался. Его инстинкты кричали о том, что доверять нельзя никому, кроме себя. Но за то время, что он провел здесь, Грисс показал себя человеком дела. Да и Занка ему доверял. В этом странном мире Уборщиков Грисс был, своего рода, якорем. - Оставайся, - бросил Джаббер. - Ты тоже в теме. Мужчины переглянулись и шире открыли дверь, впуская его внутрь. Комната Грисса была наполнена запахом дерева, чистого белья и едва уловимым ароматом табака Эндзина. Джаббер прошел в центр и сел на единственный свободный стул. Эндзин сел на край кровати, Грисс привалился к столу рядом. - Ладно, - Эндзин посерьезнел, его взгляд стал острым и проницательным, как всегда, когда дело касалось безопасности команды. - Выкладывай, что у тебя на уме. Ты выглядишь так, будто собрался на собственные похороны. Джаббер не стал ходить вокруг да около. Он подался вперед, вглядываясь в лицо Эндзина: - От Вандалов приходили вести? В комнате на мгновение повисла тяжелая тишина. Эндзин медленно выдохнул, глядя куда-то в сторону, словно взвешивая, стоит ли сейчас об этом говорить. Но, взглянув на решительное лицо Джаббера, все же ответил: - Было дело. Джаббер почувствовал, как внутри все похолодело. Его глаза расширились от удивления и нахлынувшей обиды. - И ты ничего не сказал? - голос прозвучал резче, чем он планировал. Эндзин тут же поднял ладони в примирительном жесте, не давая вспышке гнева разрастись. - Послушай, парень, я даже не знал, что память к тебе вернулась! К тому же, - он выпрямился, и в его голосе прозвучали стальные нотки лидера, - я лично взял на себя ответственность за все последствия твоего нахождения здесь. Ты под моей защитой, пока ты в этом штабе. Джаббер сжал челюсть так, что зубы скрипнули. Возразить было нечего - Эндзин действительно спас его, выходил и скрыл от тех, кто мог добить. Но чувство, что его держали в неведении, все еще жгло изнутри. Грисс, до этого молча наблюдавший за ними, переглянулся с Эндзином. Получив едва заметный кивок, он подошел к комоду, выдвинул верхний ящик и достал оттуда помятый конверт. - Держи, - Грисс протянул бумагу Джабберу. - Это принесли дней пять назад. Джаббер выхватил письмо. Пальцы слегка дрожали. Ему всегда трудно давалось чтение - в изоляции было не выгодно обучать детей грамоте, а жизнь на улицах не предполагала сидения над книгами. Но этот почерк он узнал мгновенно. Острые, размашистые и в то же время изящные буквы - так писал только Зодил. Он принялся за чтение. Слова давались с трудом, он шевелил губами, мучительно составляя буквы в слоги, а слоги - в предложения. Эндзин и Грисс не проронили ни слова, давая ему время. В комнате было слышно только тяжелое дыхание Джаббера и шорох бумаги. Прошло добрых десять минут, прежде чем он опустил руку с письмом. Послание было коротким и абсолютно ясным: либо Уборщики выдают Джаббера Вандалам в назначенный срок, либо они встретятся с последствиями, которые Зодил описывал весьма красочно. Джаббер поднял взгляд на Эндзина, чувствуя, как внутри все сжимается от неопределенности. - И что вы ответили? Эндзин потянулся к тумбочке, достал сигарету и небрежно щелкнул зажигалкой. Откинув злосчастный конверт на стол, он выпустил облако дыма, выглядя при этом совершенно непринужденно. - Нахуй послал. Джаббер моргнул. - И это все? - он не верил своим ушам. - Ты понимаешь, на что способен Зодил? Ты понимаешь, что это не шутки? - Да, - спокойно подтвердил Грисс, складывая руки на груди. - Мы понимаем. И ответственность за свои действия тоже перекладывать не станем. Но раз уж ты все вспомнил, хотелось бы узнать и твою точку зрения. Он сделал паузу, внимательно глядя Джабберу в глаза. - Что ты сам думаешь об этом? Ты хочешь вернуться или остаться? Мы не будем удерживать тебя силой, но и отдавать как разменную монету не собираемся. Твое слово имеет вес. Джаббер до боли закусил губу, чувствуя металлический привкус крови. Отвечать на этот вопрос было физически больно, словно каждое слово приходилось вырывать из груди с корнем. Но теперь все изменилось. Ему было что терять. Там, через несколько стен, в его комнате спал Занка. Ничего не подозревающий, теплый и, впервые за долгое время, спокойный. Джаббер отчетливо понял: он скорее позволит Зодилу лично выпустить ему кишки, чем допустит, чтобы по вине его прошлого возлюбленный пострадал. - Сначала я найду Манкиру, - тяжело начал Джаббер, и в его голосе прорезалась хрипотца. - А затем... я сам найду Зодила. Это будет несложно. Он любит оставлять следы для тех, кого хочет видеть. Эндзин нахмурился и медленно выпустил струю дыма. - Ты уверен? - спросил он. - Не хотелось бы мне снова увидеть тебя в рядах врагов. Джаббер нервно хохотнул. Смех вышел надрывным, почти истерическим. - А мне, старик, очень не хотелось бы видеть здесь гору трупов вместо штаба. Я не дам вам сгореть за мою шкуру. Он резко поднялся, стул с противным скрипом отодвинулся назад. Джаббер хотел закончить этот разговор прямо сейчас, уйти, пока решимость не дала трещину под пристальным взглядом этих двоих. Но стоило ему сделать шаг к двери, как Грисс остановил его, положив руку на плечо. Касание было легким, почти невесомым, но Джаббер замер. - У нас не принято пускать людей на мясо, Джаббер, - тихо, но твердо сказал Грисс. Джаббер посмотрел на его руку, затем перевел взгляд на спокойное, сосредоточенное лицо Грисса. На мгновение ему захотелось сорваться, закричать, что они ничего не понимают в правилах, по которым играет Зодил. Но он лишь криво усмехнулся и повел плечом, сбрасывая руку. - Все нормально - не в первой. Да и я точно знаю, что он меня не убьет, - бросил Джаббер, уже открывая дверь. - Просто... присмотрите за ним, пока меня не будет. Он не назвал имени, но все трое прекрасно понимали, о ком идет речь. Джаббер вышел в коридор, чувствуя, как холодный утренний воздух остужает пылающее лицо. План в голове начал обретать четкие очертания. Главное - не оглядываться на спящего Занку. Потому что если он посмотрит еще раз, то уже не сможет заставить себя уйти. *** Занка открыл глаза и первым делом потянулся рукой к другой половине кровати. Пальцы наткнулись на пустую, остывшую простыню. Холод пробежал по коже, окончательно вырывая его из остатков сна. Он сел, потирая заспанные глаза и щурясь от утреннего света. В комнате было слишком тихо. Занка на мгновение замер, прислушиваясь, надеясь услышать плеск воды в умывальнике или шорох одежды, но ничего. Короткий укол недовольства прошел через него. Ему хотелось проснуться по-другому: почувствовать на себе чужой взгляд или тяжелую руку, получить свой утренний поцелуй... Он раздраженно фыркнул, откидывая одеяло. "Свалил уже куда-то, придурок", - подумал Занка, стараясь подавить неуютное чувство в груди. Он доверял Джабберу. После всего, что произошло между ними этой ночью, было бы безумием думать, что тот может просто исчезнуть. Наверняка пошел искать кофе или столкнулся с кем-то из ребят. Джаббер не из тех, кто сбегает после первой ночи. *** - В каком смысле "ушел"?! - голос Занки сорвался на крик, который, казалось, заставил дрожать стены. Его перетряхивало от переизбытка эмоций. Адреналин смешивался с ледяным ужасом, образуя в желудке тяжелый ком. Занка стоял перед Эндзином, и его кулаки сжимались так сильно, что костяшки побелели, а ногти впились в ладони до боли. Сердце ныло. Это была не просто грусть - это была острая, физическая боль, словно кто-то живьем нарезал его внутренности на тонкие ломтики, как сошими, аккуратно и безжалостно. Но головой он продолжал отрицать очевидное. - Вы что, издеваетесь? - Занка нервно дернул плечом, его взгляд метался от лица Эндзина к сочувствующему взгляду Грисса. - Он не мог. Мы ведь... Он осекся, не в силах произнести это вслух. Внутри все вопило о предательстве, но в то же время разум подкидывал оправдания. - Куда он пошел? На свалку? Один? - Занка сделал шаг вперед, почти вплотную к Эндзину, его дыхание было прерывистым. - Вы его просто отпустили? Зная, что его там поджидает этот псих?! Он не хотел верить, что Джаббер решил уйти. - Скажите мне, что это тупая шутка, - прохрипел Занка, и в его глазах промелькнуло отчаяние, которое он не смог скрыть. - Эндзин, черт возьми, отвечай! Эндзин сделал к нему шаг, протягивая руку, чтобы успокаивающе потрепать его по волосам. Но Занка, охваченный бурей эмоций, рефлекторно отшатнулся, ударив по протянутой руке. Его тело пульсировало от ярости и страха, единственное, чего он хотел - это броситься следом за Джаббером, найти его, вернуть, или... или просто выплеснуть на него весь свой гнев, пока от него самого ничего не останется. Он рванулся к двери, намереваясь выбежать из комнаты и отправиться на поиски своего идиота, который так бесцеремонно его бросил. Но прежде чем он успел преодолеть и десяти сантиметров, мощные руки сомкнулись вокруг его груди. Грисс, подошедший бесшумно сзади, впечатал его в свой крепкий торс, надежно удерживая. - Прошу, не руби с плеча, - проговорил Грисс, его голос звучал ровно и спокойно, несмотря на тщетные попытки Занки вырваться. - Подумай. Все не так просто. Занка продолжал кричать, извиваясь всем телом, пытаясь освободиться. Яростные удары руками и ногами приходились по груди и бокам Грисса, но тот стойко принимал их, не смея разжать объятий. Он уже отпустил одного ребенка черт пойми куда - хватит на сегодня безумных поступков. Эндзин, наблюдавший за этой сценой с явным напряжением, подошел к ним. Он остановился прямо перед Занкой, не пытаясь больше прикасаться, но заставляя парня посмотреть ему в глаза. В его взгляде была усталость, но и непоколебимая решимость. - Мы обещали ему, - сказал Эндзин, его голос был тихим, но каждое слово звучало как приговор. - Мы обещали ему, что не дадим тебе совершить какую-нибудь хуйню. И мы намерены сдержать слово. Так что сядь. Успокойся. И мы поговорим. *** Прошло три дня. В первый день Эндзин всерьез подумывал о том, чтобы привязать Занку к кровати или посадить на поводок - настолько тот был невменяем в своей ярости. Но на второй день ярость сменилась пугающей, мертвой тишиной. Теперь Эндзин готов был молить кого угодно, лишь бы парень наконец вышел из своей комнаты. Эндзин говорил. Он стоял под закрытой дверью и говорил так много, как не говорил за весь последний год. Ему казалось, что он несет какую-то бессвязную чушь, пытаясь достучаться до здравого смысла подопечного, но ответом ему была либо глухая тишина, либо едва слышная, сухая просьба: "Уйди". Грисс молча приносил еду и ставил поднос на пол у входа. Каждый раз, когда он возвращался за посудой, еда оставалась нетронутой. И вот, когда на исходе третьих суток Эндзин, окончательно потеряв терпение, уже занес ногу, чтобы выбить дверь и вытащить Занку оттуда силком, по всему штабу взвыл сигнал тревоги. Резкий, пронзительный звук разорвал тишину, впиваясь в барабанные перепонки. Дверь комнаты Занки распахнулась раньше, чем Эндзин успел среагировать. Парень выскочил в коридор - бледный, с запавшими глазами и похудевшим лицом, но в его взгляде горел опасный, лихорадочный блеск. Не проронив ни слова, он бросился в сторону главного зала. Эндзин и Грисс, переглянувшись, припустили следом. В общем зале было непривычно холодно. Арха стоял в центре, широко расставив ноги и скрестив руки на груди. Его мощная фигура была подобна скале, преграждающей путь шторму. Он сверлил тяжелым взглядом незваного гостя, который стоял всего в нескольких метрах от него. Когда Занка, Эндзин и Грисс встали плечом к плечу рядом с Архой, воздух в помещении, казалось, окончательно загустел. Перед ними, в ореоле своей пугающей уверенности, стоял Зодил. Внутри Занки пружина ненависти, сжимавшаяся все эти три дня, наконец достигла предела. Он чувствовал, как по венам течет не кровь, а расплавленный свинец. Перед ним был человек, который едва не лишил Джаббера жизни, который прислал то письмо, который был причиной того дерьма, что сейчас происходило. Зодил обвел присутствующих спокойным, почти скучающим взглядом. Его губы тронула легкая, едва заметная улыбка, от которой по спине пробежал холодок. - Я пришел забрать свое, - произнес он мягким, но властным тоном, от которого у Занки заложило уши. - Не стоит смотреть на меня, как на вора. Я лишь возвращаю то, что принадлежит мне по праву. - Здесь нет ничего твоего, - процедил Арха, и его голос прозвучал как рык самого настоящего зверя. Зодил слегка склонил голову. В этом взгляде была такая снисходительность, что он едва не сорвался с места. - Где он? - потребовал Зодил. Его голос не был громким, но в нем слышался лязг металла, а аура присутствия буквально давила на стены, заставляя воздух вибрировать. - Ушел, - сухо отозвался Арха, не меняя позы и не двигаясь ни на миллиметр. - Три дня назад. Зодил на мгновение замер, а затем его лицо исказила холодная, недоверчивая усмешка. Он медленно обвел взглядом присутствующих, словно выискивая признаки лжи в их позах и дыхании. Он явно не верил ни единому слову. Для него Уборщики были ворами, спрятавшими ценный ресурс, и он начал медленно сокращать дистанцию, нагнетая атмосферу страха. - Сказки о дезертирстве приберегите для своих отчетов, - вкрадчиво произнес Зодил, и его глаза опасно сузились. - Джаббер - часть моей собственности. И если вы решили присвоить его... последствия вам не понравятся. Отдайте его сейчас, и, возможно, я уйду, не превращая это место в скотобойню. Занка, который все это время стоял, тяжело дыша и сжимая кулаки до хруста в костях, почувствовал, как пружина внутри него наконец лопнула. Эти слова о "собственности", этот высокомерный тон - все это наложилось друг на друга. - Да пошел ты! - выплюнул Занка, делая резкий шаг вперед, несмотря на предостерегающий жест Эндзина. - "Забрать свое"? "Собственность"?! Его голос дрожал от неконтролируемой ярости и накопленной боли. Он смотрел в лицо Зодилу с такой ненавистью, что даже Арха слегка покосился на своего подопечного. - Если он так тебе дорог, какого черта вы бросили его гнить на свалке?! - прокричал Занка, и слезы злости обожгли его глаза. - Мы нашли его полумертвым! Он едва дышал, кишки наружу, валялся там, в грязи! Если ты так печешься о своем человеке, какого хрена ты пытался его убить?! В зале внезапно стало так тихо, что было слышно, как оседает пыль в лучах света. Зодил замер. Его аура непобедимости на мгновение дрогнула. Брови едва заметно поползли вверх, а во взгляде промелькнуло нечто совершенно несвойственное ему - озадаченность. Настоящая, неприкрытая растерянность. Он молчал несколько секунд, переваривая услышанное. - Присмерти? - переспросил Зодил. - О чем ты говоришь, сопляк? Джаббер должен был... Он осекся, не закончив фразу. Было очевидно: предводитель Вандалов впервые слышит о том, в каком состоянии его подчиненный попал к Уборщикам. И это открытие явно не входило в его планы. - У Джаббера была амнезия! - продолжал Занка, не давая Зодилу опомниться. Его ярость лишь подпитывалась тем, что предводитель Вандалов казался искренне удивленным. - Он даже своего имени не помнил, когда мы нашли его! И я очень сомневаюсь, что это просто совпадение! Зодил, казалось, был застигнут врасплох. На его лице проступила тень глубокого размышления. Его изучающий взгляд скользнул по Занке - сверху вниз и обратно, оценивая, анализируя. Он сделал небольшой шаг вперед, будто поддаваясь внезапно возникшему любопытству. - Занка, верно? - спросил Зодил, и в его голосе прозвучала нотка узнавания, которая заставила парня вздрогнуть. - Наслышан. Конечно, Зодил знал о нем. Джаббер наверняка делился подробностями их схваток. Этот факт, каким-то образом, только еще сильнее разозлил Занку, заставляя его чувствовать себя пешкой в чьей-то игре. - Допустим, вы не лжете, - продолжил Зодил, игнорируя вспыхнувший взгляд Занки. Он медленно покачал головой. - Но ни я, ни мои люди не стали бы трогать его. Я воспитывал Джаббера с двенадцати лет. Все прекрасно об этом знают. Последнюю фразу Зодил произнес, переводя взгляд на Арху. В его глазах читался немой вопрос, а, возможно, и тонкий вызов. Он словно намекал: "Ты, Арха, знаешь, что я говорю правду. Зачем бы мне было убивать того, кого я считал сыном?" Арха ответил Зодилу прямым, несгибаемым взглядом, но ничего не сказал. Тишина в зале сгустилась, наполненная невысказанными угрозами и недоверием. Вопрос о том, кто и почему так жестоко обошелся с Джаббером, внезапно стал более сложным и опасным. Зодил не лгал. Не в этом. Но это означало, что у Вандалов появился внутренний враг. Или кто-то извне так умело подставил их. И это было куда тревожнее.