Когда мы загораемся

ЭШ Я закончил звонок и откинулся на сиденье, опустил стекло, чтобы прикурить сигарету. – Отлично, теперь моя машина будет вонять, как пепельница, – пожаловался Генри, бросая на меня раздражённый взгляд. – Отъебись, – парировал я, затягиваясь поглубже и закрывая глаза, пока никотин успокаивал меня. Мой телефон завибрировал, и я глянул на экран. Сообщение от Итана. Мой Питомец: Да, мы приехали сегодня утром, ты приедешь сегодня вечером? Уголки моих губ дрогнули в улыбке, пока я балансировал сигаретой между пальцев и набирал ответ. Я: Уже в пути, дорогой, ты уже закончил с занятиями? – Сколько ещё ехать? – спросил я Генри. – Говорит, два часа, – ответил он, кивнув на навигатор. Я: Буду к пяти. Мой Питомец: Круто. Да, сдал последнюю работу сегодня утром. Я официально на летних каникулах и, пожалуйста, воздерживайся от этого обращения, пока мы здесь. Я: Как же мне тебя называть тогда? Мой Питомец: Что–то, подобающее для мужчины твоего возраста. Я громко рассмеялся, не в силах сдержаться. – Переписываешься с Итаном? – спросил Генри. – Ага, – сказал я, сделав ещё одну затяжку и победно подвигнув бровями в его сторону. – Оливер будет в бешенстве, – заметил он. – Ему не обязательно знать, – спокойно ответил я, глянув на него. – И ты не должен знать тоже, так что притворись, что не знаешь, что мы переписываемся. Я: Полагаю, я мог бы называть тебя так, когда мы наедине, хотя это тоже не очень подобающе для мужчины моего возраста. – Потому что вы оба так утончённо это скрываете, – пробурчал Генри. – Тебе правда нужно быть осторожнее в эти выходные, Эш. – Я могу быть утончённым, – возразил я. – Я хочу взять его на яхте покататься. Думаешь, справлюсь, так чтобы Оли ничего не заподозрил? Генри пожал плечами. – Может быть, если он будет занят свадебными делами, но то, что он не увидит тебя, не значит, что он не догадается, что что–то происходит, если вы двое отправитесь кататься. Наедине. – Мы будем не наедине. Ты поедешь с нами, – заявил я без обиняков. Он закатил глаза. – Чтобы я сидел и наблюдал, как ты пускаешь слюни на Итана в плавках? – Нет, чтобы ты сидел и выпивал, вероятно, со своей пассией, в то время как я буду пускать слюни на Итана в плавках. Он фыркнул. – Ладно. Звучит немного лучше. Я думал, Итан не хочет, чтобы я знал. – И не хочет. И знать–то нечего, кроме переписки и того, что мы проводим время вместе. Я его даже не целовал, – признался я. Глаза Генри округлились. – Ты, блядь, шутишь? Покачал головой, затянувшись поглубже и стряхнув пепел в окно. – Я не шучу. Я виделся с Итаном дважды после нашего первого ужина, и оба раза всё шло одинаково. И старался вести себя непринуждённо, чтобы ему было комфортно. Каждый раз, когда мы оказывались достаточно близко, я ждал, когда он попросит меня поцеловать его, но он всякий раз отказывался. – Это начинает становиться некомфортным. – Типа тебе становится скучно? – спросил он, смущённый. – Нет, типа физически некомфортно, – уточнил я. – Я ни с кем не был с тех пор, как переспал с Крисом почти месяц назад. – Сделал последнюю затяжку и раздавил окурок в автомобильной пепельнице. Генри уставился на меня. – Нет, нет, нет. Тут надо остановиться. Ты не можешь просто так бросаться подобными фразами без контекста. Это последний раз, когда у тебя был секс? Почему? – Он попросил меня об этом, – просто ответил я. – Погоди, погоди. – Генри взмахнул рукой, словно пытаясь это осмыслить. – Итан сказал тебе не трахаться с кем попало? Итан сказал тебе не трахаться с кем попало, при этом не трахаясь с тобой, и ты просто… соглашаешься? Я рассмеялся, качая головой. – Итан попросил меня, и я терпеливо жду зелёного света. Меня это не беспокоит. От этого будет только приятнее, когда он наконец сдастся. Генри простонал, запрокинув голову. – Никогда не думал, что доживу до такого дня. Этот пацан обвёл тебя вокруг пальца. – Нет, не обвёл, – резко ответил я, хотя даже мне эти слова прозвучали фальшиво. – Нет? Ты состоишь в серьёзных отношениях с пацаном, который не даёт. Ты ходишь на свидания, переписываешься… Ты превратился в подростка. – Я не состою в серьёзных отношениях, – твёрдо поправил я, хмурясь. Генри снова рассмеялся. – Эш, это как раз то, за что ты раньше пилил Оливера встречался с девушками, которые отказывали в сексе, чтобы заставить его обязаться. Помнишь это? – Это не одно и то же, – возразил я. – Он не отказывает мне в сексе, чтобы заставить меня обязаться. Он просто привыкает к этой идее. Он никогда раньше не был с мужчиной – это серьёзная перемена, – объяснил я. Генри усмехнулся, покачивая головой. – Это как наблюдать за падением твоего героя. Себастьян Лэнгли, подкаблучник. – Отъебись, – пробормотал я, с негодованием глядя на снова завибрировавший телефон. Мой Питомец: Не думаю, что там будет много возможностей побыть наедине, раз там будут наши семьи мы могли бы пойти кататься на яхте. Я не имел в виду, что мы не можем просто, что это, наверное, будет сложно Я улыбнулся про себя, уголки рта подрагивая вверх. Я: Я что-нибудь придумаю, и я хочу вытащить тебя на яхту. Какие плавки ты обычно носишь? – Опять переписываешься со своим парнем? – поддразнил Генри, наблюдая за мной краем глаза. – Почему бы тебе разок не заняться своим, блядь, делом? – парировал я. Генри драматично всосал воздух, хватаясь за грудь. – Ууух, почувствовал укол. Должно быть, ты зол, что я прав. – Его громкий смех прокатился по салону машины. Мой Питомец: Обычные и даже не думай покупать мне. Усмехнулся, но моя улыбка померкла, когда я уставился на его слова. Генри прав в одном, Итан изменил баланс. Каким–то образом, даже не пытаясь, он задает тон. А я ему это позволяю. Это ново. Когда мы прибыли к дому, нас встретил запах жареного чеснока и трав. Семья Итана уже собралась на террасе с Оливером, картина была идиллической: тихо играла музыка, на столе красовались бутылки с вином. Генри в машине так разошёлся со смеху, назвав это моим моментом «знакомства с будущими родственниками». Нам пришлось подождать несколько минут, пока он придёт в себя, прежде чем присоединиться к ним. Подходя, я заметил, как губы Итана дрогнули в улыбке, но он не посмотрел в мою сторону. Оливер обернулся нас поприветствовать, его лицо было тёплым и радушным. – Здравствуйте, все, – сказал я, вежливым тоном делая шаг вперёд. – Это мои братья. Себастьян, старший, – сказал Оливер, жестом указывая на меня. Я взял руку их матери. – Себастьян. Очень приятно познакомиться. – Маргарет, дорогой. Мне тоже очень приятно познакомиться, – ответила она, и бледно–голубой цвет её глаз был поразительно знаком. Я обязан этим ей. – И Генри, наш младший брат, – продолжил Оливер. – Ты говоришь так, будто мне столько же, сколько и Итану, – пошутил Генри, пожимая её руку со своей обычной ухмылкой. Я пожал руку их отчиму, Томасу, и поцеловал в щёку Шарлотту, прежде чем повернуться к Итану. Его выражение лица было настороженным, поза скованной. – Итан, – поприветствовал я, протягивая руку. Удержать улыбку было невозможно. Он замешкался, слегка покачав головой, прежде чем взять мою руку. Мой взгляд тут же зацепился за его запястье. Браслет слабо поблёскивал в вечернем свете. Моя ухмылка стала шире, но удалось сдержать её. Он быстро отнял руку, и его лицо исказилось от смущения. Для меня это не ново. Я привык, что дарение подарков часть ритуала, но я никогда не испытывал такого волнения. Но видя браслет на нём, частички меня на нём. Пришлось заставить себя сосредоточиться, когда Шарлотта что–то сказала, и я понял, что не уловил ни слова. – Мне так жаль, дорогая. Не расслышал, – сказал я, легко положив руки ей на плечи. Она рассмеялась, тихо, и это напомнило мне смех Итана. – Я спросила, не хочешь ли бокал вина. Моя мама специально его заказала. – Да, конечно, – ответил, направляясь с ней к столу. Сел рядом с ней и Оливером, в то время как Итан устроился на дальнем конце возле своего отчима. Он выглядел великолепно, и я старался не поглядывать на него каждые пять секунд, и не бросать взгляд на его запястье. Ужин прошёл в тумане разговоров и смеха, вино лилось рекой. Я заметил, что Итан едва притронулся к своему бокалу. Он выглядел не в своей тарелке, немного отстранённым от беседы, но больше всего он стремился избегать любого взаимодействия с матерью. Я извинился, чтобы выкурить сигарету, надеясь, что он последует за мной, но он не последовал. Разочарование тяжёлым грузом легло на меня, даже когда я говорил себе, что он просто осторожничает. Когда вернулся, Итан и Генри отошли покурить, деля вейп Итана и легко смеясь. Наблюдать за ним и моим братом, расслабленным, с непринуждённой ухмылкой, вызвало острую судорогу в животе. Это не должно меня беспокоить, это же всего лишь Генри, но беспокоит. У Генри талант сходиться с людьми, которому можно только позавидовать. Он быстро становился другом кому угодно – настоящим другом. Я отвлёкся, уставившись на его запястье, где браслет выделялся на фоне его кожи. Когда их родители извинились, чтобы отправиться ко сну, и попрощались, я задержался позади Итана. Слишком много бокалов вина ослабили мою сдержанность. Он не заметил меня сначала, когда я приблизился. Осторожно, чтобы остаться вне поля зрения остальных, легко коснулся его предплечья. Он напрягся, когда я позволил пальцу скользнуть вниз по его гладкой коже к запястью. Провел большим пальцем по браслету, и слегка наклонился. – Пожалуйста, подойди ко мне в комнату, – прошептал я. Он покачал головой, почти незаметно. Разочарование улеглось в груди, усиливая постоянную ноющую боль. – Пожалуйста, – снова мягко повторил я, отпуская запястье и позволяя пальцам коснуться его поясницы, когда я отступил. – Мне нужно кое–что принести. Я сейчас вернусь, – сказал я громче, направляясь к своей комнате. Оказавшись внутри, встал у двери, чувствуя себя идиотом из–за ожидания. Уверен, что он не придёт, но у меня ёкнуло в животе, когда дверная ручка повернулась и Итан заглянул внутрь. Я выдавил сдержанную улыбку, когда он быстро вошёл, закрыв за собой дверь. – Я понятия не имел, какая комната твоя, а их тут, типа, миллион. Ты мог бы дать мне немного больше информации, – пожаловался Итан. Сделал шаг к нему, и он отступил к двери, глядя на меня широко раскрытыми голубыми глазами. Я прижал ладонь к двери возле его головы. – Прости, – выдохнул, взглянув вниз на его руку. Проведя рукой от его плеча к запястью, я почувствовал тепло его кожи под своей ладонью. – Что…? – начал он, и его голос прервался. Я сомкнул руку вокруг его запястья, слегка приподнял его и прижал обратно к двери. Он выглядел перегруженным и сбитым с толку, даже когда моё прикосновение вызвало мурашки на его коже. Знаю, что должен отстраниться, но не могу. Ещё мгновение удерживал взгляд на его запястье, потом отпустил и отступил. – Прости, – снова пробормотал я, проводя руками по волосам. Итан остался на месте, его губы были приоткрыты. – Я не понимаю, – наконец сказал он, его голос был тихим. – Это для тебя что–то типа сексуального? – Нет, это не так, – честно сказал я ему. Он взглянул на своё запястье. – Мне снять его? – Нет. – Я быстро покачал головой, сократив дистанцию, между нами.  Не снимай его. Громко выдохнув, посмотрел на его руку и протянул свою. Он замешкался, плечи напряглись, его поза стала деревянной. На этот раз я почувствовал укол его отказа и искру раздражения. Такой контраст поведения рядом с моим братом. Мне интересно, смогу ли я когда-нибудь заставить его подходить ко мне так же свободно. Стиснув челюсть, отошёл, качая головой. – Себастьян, что с тобой? – Ничего. Я в порядке, – солгал, отрезав слова. Позволил Генри добраться до меня, но он прав. Я должен контролировать ситуацию. Итан отнял этот контроль у меня, и я не имею понятия, как его вернуть. Это смешно. – Можешь идти теперь. Итан не двинулся. Он просто стоял, широко раскрыв глаза и обиженный. – Ты злишься на меня? Я не понимаю. Закрыл глаза, сжав губы. – Ты злишься на меня. – Он заёрзал с браслетом. – Я просто сниму его. Я думал, ты будешь рад. Медленно выдохнул, снова приблизившись. – Я не злюсь. Мне нравится, что ты носишь его, – заверил я, смягчившись. Он всё ещё смотрел на меня, как раненый зверь, готовый сорваться с места. – Я расстроен, потому что ты продолжаешь говорить «нет». Я не прошу тебя сделать что–то, ты же знаешь это. Я просто предлагаю свою руку. Почему это такая ужасная вещь? Итан стоял, как олень в свете фар. – Это не ужасно. Просто то, как ты этого просишь. Ты немного подавляющий, Себастьян, такое чувство, что ты хочешь приручить меня или что–то в этом роде. – Его слова были тяжёлыми от неуверенности. А. Выдохнул, плечи расслабились, когда раздражение ушло. Мне нужно отдать ему должное. Он, вероятно, давно всё понял, даже если не знал точно, что именно. – Ты сядешь со мной? – мягко сказал я. – Я объясню. Мы можем сесть на пол, если тебе так будет комфортнее. Итан помедлил, прежде чем неохотно кивнуть. Он медленно прошёл и сел на ковёр возле кровати, скрестив ноги. Я вернулся к двери, запер её и присоединился к нему, сохраняя дистанцию. – Зачем… – Я запер её, потому что у Генри проблемы с границами, не хочу, чтобы он вошёл, – быстро объяснил я. Итан оставался напряжённым, плечи жёсткими, его взгляд прикованным ко мне. Я вздохнул, слегка откинувшись, чтобы дать ему пространство. – Это не то, что ты себе представляешь, – начал я. – Я доминантный человек. Мне нравится контролировать, и это отражается в моей сексуальной жизни. Но это не значит, что я заставляю тебя. Его тело немного расслабилось. – Я не хочу приручать тебя, Итан, – продолжил я. – Речь не о том, чтобы погасить этот огонь в тебе, мне это в тебе нравится. Я хочу, чтобы ты позволил мне заботиться о тебе. Доверился мне. Позволил мне привести нас туда. Он опустил голову, уставившись в колени. – Значит, ты не хочешь, чтобы я подчинялся тебе? – тихо спросил он. – Потому что это именно то, что я чувствую. Его слова послали искру по мне, которую я проигнорировал. Мягко приподнял его подбородок, побуждая встретиться со мной взглядом. – Я не хочу, чтобы ты менял то, кем ты являешься для мира. – Его голубые глаза вглядывались в мои, его выражение было настороженным. – Но мне действительно нравится определённый уровень подчинения от моих партнёров, – осторожно признался я, стараясь его не напугать. Его челюсть сжалась. – Блядь, я так и знал, – горько сказал он, закрывая глаза и обхватывая колени. Его лоб опустился на них, он закрылся. На это нелегко смотреть. – Это не про что–то вредное, – быстро сказал я, мой голос смягчился. – Клянусь, последнее, чего я хочу – это причинить тебе боль. – Нет. Ты просто хочешь владеть мной, – пробормотал он. – Нет, не хочу, – быстро возразил я. Он упёрся подбородком в колено, глядя на меня. – Значит, это не про владение? Это не ты клеймишь меня? – спросил он, поднимая запястье, где браслет слабо поблёскивал. Я покачал головой. – Вовсе нет. Итан, ты свободен делать всё, что захочешь. Именно поэтому я сказал тебе, что не буду ничего пытаться, пока ты сам не попросишь меня. Это про твой собственный выбор. – Вот почему тебе нравится, что я младше тебя, – сказал он себе, качая головой. Он не злится, смирился. – Нет. Это абсолютно не так, – твёрдо сказал я. – Я не пытаюсь воспользоваться твоим положением. Вся власть здесь у тебя; ты можешь делать то, что хочешь. – Ты только что злился, потому что я не подошёл к тебе в ту же секунду, как ты попросил, – сказал он, холодно и остро. – Ты увидел браслет и решил, что я готов, и когда я сказал «нет», ты разозлился. Так что нет, не думаю, что ты на самом деле хочешь, чтобы я делал то, что хочу. Думаю, ты хочешь, чтобы я делал то, что хочу, только после того, как ты сначала скажешь мне, что это. Мой желудок сжался ещё сильнее. – Нет, это не так. Я вышел из себя, но это не так. Итан резко встал. – Я не буду этого делать. Если это то, чего ты хочешь от меня, я выхожу из игры. – Итан, подожди, – сказал я, следуя за ним, когда он потянулся к двери. Прижал ладонь к ней, не давая открыть. – Слушай, знаю, это звучит как много, но я бы не сделал ничего, чего бы ты сам не хотел. Меня не возбуждает принуждать тебя. Я говорил тебе, что хочу, чтобы ты сам этого хотел, и это не изменилось. Итан не обернулся, его рука всё ещё лежала на дверной ручке. – Речь не о том, что ты теряешь право голоса. Речь о доверии, что я приведу нас туда, куда мы оба хотим попасть. Это тот контроль, которого я хочу. И который ты даёшь добровольно. И я не ожидаю этого всё время. Я хочу, чтобы он существовал, между нами, в том, что мы делаем вместе. Будь то в постель или в чём–то столь малом, как ношение этого браслета. Если тебе это не по душе, это тоже нормально. Я справлюсь. Его плечи напряглись, его тело разрывалось между борьбой и бегством. – Я хочу уйти, – тихо сказал он. – И ты можешь, – мягко сказал я. – Я просто не хочу, чтобы ты бежал, ужасаясь меня. – Вся эта история с тобой уже слишком. А теперь ещё это? Я не могу этого сделать. Извини, но я не могу, – сказал он, поворачивая ручку и открывая дверь. Я отступил, позволяя ему уйти. Когда дверь закрылась за ним, я прижал лоб к её прохладной поверхности, разочарование и сожаление разрывали мою грудь. – Блядь, – выругался себе под нос. Не так должен был пройти этот разговор.