Когда мы загораемся

ИТАН Находиться в Хэмптонсах с Себастьяном и его семьей казалось сюрреалистичным. Я уже привык к ним по отдельности, но видеть их вместе в их собственном доме, со всей их семейной динамикой не то, что я представлял. Все знали их семейную историю. Мать Себастьяна скончалась, когда они были детьми. Внезапное, редкое заболевание, которое застало их врасплох. Когда с ними познакомился, я предполагал, что именно поэтому они так близки. Но добавление в эту картину его отца рисовало куда более сложный образ. Отец Себастьяна был устрашающим мужчиной. Он был ниже Себастьяна, телосложением напоминал Генри, но на этом сходства заканчивались. Он был молчаливым и холодным, я не ожидал, зная его сыновей, и носил в себе ауру, которая меняла атмосферу во всем доме. Он прибыл утром к завтраку, и хотя все они сидели вместе, тонкие сдвиги в их энергии произошли немедленно. Трое братьев инстинктивно придвинулись ближе друг к другу. Себастьян занял место рядом с отцом, физически прикрывая собой Оливера и Генри. Обычные подначки и поддразнивания сменились напряжением. Искра Себастьяна померкла. Превращение Генри было еще более разительным, обычно душа компании, он стал тихим, отстраненным. Наблюдать, как он вздрагивает от малейшего взгляда отца, было тревожно. Это так на него непохоже. Их отношения с мачехой были вежливыми, даже сердечными, но отстраненными. Даже при присутствии Шарлотт и моей мамы каждое взаимодействие ощущалось как хорошо отрепетированный сценарий, разговоры отточенные, но пустые. После завтрака отец Себастьяна попросил его в своем кабинет. Дверь щелкнула, закрывшись, и все. Себастьян ни разу не взглянул на меня перед тем, как уйти. Я провел утро, с ужасом думая о том, как я буду смотреть ему в глаза после того, что произошло на кухне прошлой ночью. Но теперь мое беспокойство казалось смехотворным. То, что тяготило Себастьяна, куда значительнее нашего незавершенного момента. Кроме того, я все еще избегаю свою мать и неизбежного разговора «Что ты собираешься делать со своей жизнью?». К счастью, Генри увез меня с собой, чтобы забрать кое–каких друзей перед тем, как отправиться на яхту. Его «друзья» оказались тремя девушками – великолепными и едва одетыми в бикини. К тому времени, как Себастьян появился час спустя, они уже вовсю расправлялись со своей первой бутылкой шампанского. Себастьян, когда прибыл, выглядел непохожим на себя, напряженный и серьезный, его обычное небрежное обаяние было погребена под тем, что произошло в том кабинете. Его выражение лица стало еще суровее, когда он заметил остальную компанию. Он налил себе бокал, принял рабочий звонок и переместился на другую сторону яхты, сохраняя дистанцию. Я продолжал ждать, когда он вернется, но спустя час пошел искать его. Он был на палубе, сидел один, курил и листал что–то на телефоне. – Эй, – тихо сказал я. Он повернулся, складка между бровями была видна даже за его солнцезащитными очками. – Эй. Эти последние два дня стали ускоренным курсом по навигации в настроениях Себастьяна. До прошлой ночи я знал только дразнящего, улыбающегося Себастьяна. И понятия не имею, как иметь с ним дело, когда он настолько серьезен. – Все еще работаешь? – Не совсем. – Его голос был резким, отрывистым. – Ты в порядке? Понятно, что встреча с отцом испортила ему настроение. Он вздохнул, затягиваясь сигаретой. – Не совсем. Мне не стоило сегодня выезжать. Не думаю, что буду слишком весел. – Ты поссорился с отцом? Себастьян пожал плечами. – Не совсем ссора. Скорее… разница во мнениях. Он должен быть на пенсии, но он продолжает появляться. Это как навязчивая мелодия, которую не выкинешь из головы. – Значит, да, – сказал я. Он усмехнулся небольшой, но долгожданный прорыв в его плохом настроении. – Достаточно тяжело в моем возрасте управлять компанией с многомиллионным оборотом. А еще и обращается как с ребенком? Это бесит. Не могу представить себе такое давление, поэтому сказал единственное, что пришло в голову. – Если ты ничего не можешь с этим поделать прямо сейчас, почему бы не отпустить это ненадолго? Может, попробовать хорошо провести время? Уголки его губ приподнялись, едва заметно. – Ты предлагаешь показать мне, как хорошо провести время? – спросил он, его голос немного потеплел. Намного лучше. – Думаю, Генри уже этим занят. Они уже пьяны, – указал я, кивнув в сторону остальных. Он засмеялся, на этот раз более мягко, и потянулся к моей руке, вплетая свои пальцы в мои и укладывая ее к себе на колени. – Почти уверен, что ты заставишь меня почувствовать себя лучше, чем мой брат, – сказал он с усмешкой. Я сморщил нос. – Это прозвучало ужасно, – поддразнил я, и его смех стал громче, свободнее. – Ты придешь к нам? – Да. – Его улыбка стала шире, но, прежде чем он смог двинуться, громогласный голос Генри разрушил момент. – Какого хрена ты тут отсиживаешься? – крикнул Генри, с бутылкой, болтающейся в его руке. Я инстинктивно отдернул руку, чувство вины пронзило меня. – Извини, – пробормотал я. Выражение лица Себастьяна изменилось в мгновение ока. Его челюсть напряглась, улыбка исчезла, и он уставился на свою теперь пустую руку, хмурясь. – Я иду внутрь. У меня болит голова, – сказал он резко, вставая и уходя, прежде чем я успел его остановить. – Черт, – прошептал я себе под нос, наблюдая, как он уходит. И снова мне удалось его разозлить. Похоже у меня и Себастьяна есть кое–что еще общее, ни один из нас не был простым в общении. Совсем. Я оставил его тушиться в его плохом настроении, решив, что он справится с ним лучше самостоятельно. Тем временем попытался потусить с Генри и его друзьями. Генри уже прилип к пышногрудой брюнетке, и они целовались так, словно проходили пробы на видео. Это оставило меня с двумя другими девушками, Ханной и Фелицией. Они милы, но каждый раз, когда я говорил, они хихикали, как будто я милый щенок. Они не увлекательная компания. Краем глаза заметил Себастьяна в окне, наблюдающего за нами. Всего на мгновение. Затем он снова исчез. Час спустя мне стало смертельно скучно, и я решил найти его. По правде говоря, все еще не знаю, как с ним обращаться. Хотелось ему нравился, но часть меня продолжала ожидать, что он передумает. Даже не мог понять, почему он вообще так во мне заинтересован. Не потому, что считал себя не стоящим уловом, но я определенно не улов из категории «Себастьян Лэнгли». Когда приблизился к его комнате, увидел, как выходит Генри, ухмыляясь и качая головой. Он разговаривал с Себастьяном, одной рукой вцепившись в рубашку Себастьяна, пока говорил быстро. Себастьян оттолкнул его назад, явно раздраженный, а Генри просто рассмеялся. Никогда раньше не видел, чтобы Себастьян был по–настоящему зол на Генри. Сделав глубокий вдох, легонько постучал в дверной косяк. Себастьян повернулся ко мне, его лицо было грозовым. – Можно войти? Он приподнял брови. – Серьезно? – сказал он, его тон капал сарказмом. – Я думал, ты не выносишь нахождения в замкнутом пространстве со мной. Сжав губы, шагнул внутрь и закрыл за собой дверь. – Видишь? Я могу находиться с тобой в одной комнате. Проблеск улыбки дрогнул на его губах. – Почему ты так расстроен? Он резко выдохнул, упирая руки в бока. – Я не в духе. Я говорил тебе вчера, что я фрустрирован, и теперь все нагромождается. – Из–за работы? Он кивнул. Я прошел дальше в комнату, сев на край кровати. Он взглянул на меня, но не двинулся. Я похлопал по месту рядом с собой. Он замешкался, затем наконец сел. Протянул руку. Уголки его губ дрогнули. – Что ты делаешь? – Извиняюсь. А как думаешь? Себастьян посмотрел на мою руку и усмехнулся. – Это мило, – сказал он, посмеиваясь. Я покачал головой, и, прежде чем успел среагировать, он обвил рукой мою шею и притянул ближе. Я пытался оставаться расслабленным, пока он не уперся лицом в мои волосы. Вот тогда мой мозг догнал, напоминая, что я добровольно пригласил его на кровать с собой. – Ты больше не зол? – спросил я, мой голос теперь стал тише. – Я не зол, – пробормотал он, его свободная рука потянулась к моему лицу, окутывая меня. Себастьян настолько больше меня, и он покрывал меня так легко. Это прекрасно, но в то же время хочется бежать без оглядки. – Хорошо. Давай вернемся на палубу. – Или, – прошептал он, приподнимая мой подбородок, пока его губы не коснулись моей щеки, – мы могли бы продолжить с того места, где остановились прошлой ночью. Дрожь пробежала по мне, его теплое дыхание послало жар вниз по позвоночнику. – Эш… Его губы скользнули по моей коже, сердце бешено колотилось. – Именно так. А теперь просто попроси меня поцеловать тебя. Нервы пронзили меня, и я напрягся, пытаясь оттолкнуть его. – Эш, – повторил я. Его рука переместилась на мою талию, держа мягко, но настойчиво. – Или ты хочешь, чтобы я снова прикоснулся к тебе? Сначала согрел тебя, подготовил? Паника начала нарастать в груди. Хотелось попросить его остановиться, но не хотел снова его расстраивать. – Давай же, дорогой. Скажи мне, чего ты хочешь, – уговаривал он. Я сжал губы, отворачивая лицо. Себастьян потянул меня назад за плечи, заставляя упасть на кровать. Блядь. Он просунул руку под мою футболку, проведя ею вверх по спине, дыша мне в шею. Он не лежал на мне сверху, но был в одном движении от этого. Мое тело перегрелось в считанные секунды, и я чувствовал, как жар стекает в пах. По мере того, как я становился тверже, чем гребаная сталь, мое смущение взлетело до небес. Не могу с этим справиться. Упираясь в его плечи, попытался создать, между нами, немного пространства. – Себастьян, остановись. Я не хочу этого делать. Давай выйдем. Он замер, его дыхание прервалось. Тяжело выдохнув, он отстранился, встал и прошелся на несколько шагов, упирая руки в бока. Я сел, проводя руками по волосам, раздражение и смущение жгли меня изнутри. Выругался про себя, умоляя эрекцию сойти на нет. Себастьян повернулся, его выражение лица было нечитаемым. – Может, тебе стоит уйти, Итан. Я застыл. Покачал головой. – Мне просто нужно больше времени. Он засмеялся. – Дело не во времени. Ты постоянно меняешь свое мнение. – Это не так. Просто это много, и… – попытался я объяснить. – Я знаю, что это так, и, возможно, ты не справляешься с этим, по крайней мере, сейчас. – Он снова отвел взгляд. Проблеск раздражения пронзил меня. – Что это значит? – Может, ты слишком молод для этого, и я не виню тебя. Это моя вина. Мне следовало прислушаться. Мое сердце упало. – Ты знал все время, Себастьян. Не то чтобы ты только что узнал, сколько мне лет, – указал я. – Да, я знаю, но думал, что это не имеет значения. Но все эти вещи, это из–за этого, и ты не можешь решиться, – сказал он, складка между бровями углубилась. – Какие вещи? Глаза Себастьяна расширились, как будто он не мог поверить, что я спрашиваю. – Ты говоришь, что хочешь видеть меня, затем хочешь притвориться, что мы незнакомы. Ты соглашаешься увидеться снова, затем не хочешь, чтобы я был рядом. Ты носишь браслет, затем говоришь, что хочешь выйти из игры. Ты звонишь мне посреди ночи, чтобы сказать, что я тебе нравлюсь, позволяешь мне приблизиться, и снова говоришь мне остановиться. Ты не можешь определиться, Итан, – выпалил он скороговоркой. Мои щеки загорелись. – Я говорил тебе, что я не простой! – резко сказал я. – Да, без шуток, – парировал он. – Это уже третий раз за две недели, когда мы ссоримся. Что это вообще, блядь, такое? – Мы не ссоримся. – Нет? А как, черт возьми, ты это называешь? – Что ж, прости, что разочаровал тебя, Себастьян, – сказал я, резко вставая. – Прости, что не оправдываю твоих ожиданий. Может, в следующий раз, когда ты решишь ебать кому–то голову, ты сначала узнаешь их, чтобы увидеть, стоит ли оно того на самом деле. Он цокнул языком от досады. – Я не сказал, что ты не стоишь того, – пробормотал он, но я уже выходил за дверь. Захлопнул ее за собой. Остальная часть прогулки на яхте была абсолютным кошмаром. Я снова застрял с Ханной и Фелицией, вынужденный слушать, как они болтают о своих жизнях, притворяясь, что не впадаю в штопор из–за Себастьяна. Каждое сказанное им слово проигрывалось в моей голове по кругу, подпитывая мои худшие страхи. Он сожалеет об этом, сожалеет обо мне. И теперь я в жопе. И я представил, это целая жизнь семейных мероприятий, украдкой взгляды на него через комнату и воспоминания о том, как близко я был, как сильно все испортил. Это мучительно. В конце концов, Генри и Себастьян вышли, разговаривая и держась от нас на расстоянии. Себастьян курил одну сигарету за другой, а Генри был странно серьезен. Девушки, Ханна и Фелиция пригласили меня на вечеринку, на которую они собирались к другу. Я отказался, но они дали мне свои номера, прося передумать. К тому времени, как мы вернулись в дом, ситуация только ухудшилась. Себастьян исчез в кабинете с отцом и братьями. В то время как я дрейфовал неохотно в сторону Шарлотт и моей матери. И пытался сосредоточиться на планировании свадьбы, но мои мысли витали где-то еще. На нем. Заново прокручивал все, снова и снова, анализируя каждое слово, каждый взгляд желая, забрать все обратно. Но даже если бы я нашел в себе смелость поговорить с ним и извиниться, что сказать? «Извини, что опять запаниковал. Клянусь, я перестану быть ходячим противоречием»? Это только подтвердит то, что он сказал, что я просто ребенок, который не может определиться. А если бы извинился, разве это не означает позволить ему поцеловать меня? Эта мысль заводила мои нервы на полную катушку. Думаю, хочу этого, действительно хочу, но что, если мне это не понравится? Я никогда раньше не целовал парня. Что, если мое влечение к нему только из–за того, кто он, а реальность не оправдает фантазий? Если это случится, он возненавидит меня, и все станет еще хуже. Мы застрянем в неловком избегании друг друга годами. К позднему вечеру Себастьян и остальные переместились на террасу. Я видел его из гостиной, его осанка была скованной, пока он смотрел на горизонт. Дистанция между нами казалась непреодолимой, и я больше не мог этого выносить. Схватив телефон, пролистал контакты, пока не нашел номера Ханны и Фелиции. – Эй, – сказал я, когда одна из них ответила. – Насчет той вечеринки… Я в деле.