Когда мы загораемся

ИТАН Четыре часа спустя, вернувшись в дом, у меня был план. Или, по крайней мере, готов исполнить блестящий план Фелиши. Я действительно недооценил ее и Ханну. Они и умнее, чем показывали, и примерно после шести шотов текилы я обнаружил, что выкладываю всё – как пытаюсь сойтись с мужчиной и постоянно психую. Еще четыре шота спустя они сообразили, что это Себастьян, и полностью включились в помощь мне. Их план был прост: мне нужно просто быть пьяным или, как выразилась Филиция, «под мухой» ровно настолько, чтобы превратить нервозность в действие. Это не так уж плохо. Я могу держаться на ногах. В основном. Выглянул на террасу. Конечно же, они все еще и там. Себастьян выглядел… нереально. Как может человек так хорошо выглядеть в конце дня? Свободная льняная рубашка, отглаженные шорты, будто он сошел с рекламы «богатых людей, которые не потеют». Даже его одежда бросала вызов реальности, безупречно отутюженная так, не отлучался ли он тайком на паровую обработку в течение дня. Закрыл глаза и попытался сосредоточиться. План. Точно. На цыпочках поднявшись наверх, проскользнул в его комнату и закрыл за собой дверь, с облегчением выдохнув. Шаг первый: выполнен. Теперь началось ожидание, которое было, что неудивительно отвратительным. Не мог сидеть спокойно, а откинувшись на спину, комната вращалась, словно я застрял на аттракционе. Достав телефон, решил написать ему. Я: когда ты собираешься спать? уже за полночь Уставился на экран, свечение которого заставляло мою голову кружиться, пока не появился его ответ. Эш Лэнгли: Я не знал, что у меня есть отбой Тихонько усмехнулся. Да, как всегда остроумно. Гребаный Себастьян Лэнгли. Сфотографировал дверь его спальни и почти отправил снимок, но замер. Все двери, наверное, выглядят одинаково. Мой взгляд упал на картину, висевшую на стене, так что сфотографировал ее вместо этого и отправил. Эш Лэнгли: ты сейчас в моей комнате? Видимо, этого недостаточно ясно. Я поднял руку перед рамкой, сделал еще один снимок и нажал отправить». Ответа не было. Примерно три минуты спустя дверь открылась. Себастьян вошел, выглядя удивленным. – Что ты здесь делаешь? Я уронил телефон на кровать и встал, слегка пошатываясь, но гордый тем, что не упал. – Ждал тебя. Он нахмурился, его выражение лица было нечитаемым, он приближался. – У меня было впечатление, что мы все еще в состоянии нашей последней перепалки. – Я нашел способ обойти это. – Да? – Его бровь взметнулась, когда он сократил дистанцию, между нами. – Правда? Я не ответил, по крайней мере, не словами. Схватил его за предплечья и повел в сторону, пока его спина не уперлась в кровать. – Что ты делаешь? – спросил он, теперь его голос стал мягче, а глаза прищурились от любопытства. Я облизнул губы, внезапно остро осознавая, как близко мы находимся. – Я сказал тебе, что нашел способ обойти это. Себастьян склонил голову набок, на его губах играла слабая усмешка. Он выглядел слишком хорошо, слишком по-себастьяновски. Изгиб его бровей, то, как его губы приоткрывались ровно настолько, чтобы дышать. – Да? И какой же? Я смогу это сделать. Я хочу его. Мне просто нужно показать ему это. Для этого и нужна была текила, немного жидкой храбрости. Игнорируя головокружение и сердце, стучавшее с частотой в миллион ударов в секунду, сделал шаг ближе, положив руки ему на плечи. Легко подтолкнув его назад, и усадил его на кровать, уравняв наши высоты. Обвил руками его шею, притягивая себя как можно ближе. Его глаза расширились, по лицу пробежала искра удивления, но он не шевельнулся. Его руки нашли мою спину, не отталкивая, просто держа. – Эш, – сказал я, встретившись с ним взглядом. – Поцелуй меня. Его глаза смягчились, руки крепче сжали мою спину. – Вот так просто? – Вот так просто, – прошептал я. Руки Себастьяна переместились к моим волосам, притягивая ближе. Он медленно поцеловал меня в щеку, и я закрыл глаза, вздрогнув, когда его дыхание согрело мою кожу. – Я так сильно тебя хочу, – прошептал он, прижавшись ко мне, его голос вибрировал у меня в груди. Его хватка сместилась, и прежде, чем осознал это, он уже перевернул меня на кровать рядом с собой. Его губы коснулись моей щеки, затем челюсти, двигаясь к моим губам. Я потянулся к его волосам, пытаясь притянуть его ближе, но он не поддавался. Открыв глаза, я обнаружил, что он смотрит на меня, бровь нахмурена. – Почему ты остановился? – спросил я, запыхаясь. Он наклонился, его губы оказались в шепоте от моих, и снова замерли. – От тебя сильно пахнет текилой. Я моргнул. – Я пил. Себастьян слегка отстранился. – Сколько именно? – Достаточно, чтобы стало легче, – признался, пожав плечами. Его большой палец провел по моей щеке, но взгляд потемнел. – Ты пьян, да? – Совсем немного, – сказал, слова слегка заплетаясь. – Я в порядке. Себастьян вздохнул, его плечи опустились. – Мне стоит отвести тебя обратно в твою комнату. – Нет! – Я потянулся к нему. – Это было частью плана. Я должен быть пьяным, чтобы решиться на это. Он, казалось, стал еще менее обрадован. – Итан, ты не должен чувствовать, что тебе нужно «решаться» на что-то. Ты должен хотеть этого. – Я хочу! Просто я… – мой голос дрогнул, – …ты заставляешь меня нервничать, ясно? Я не могу думать, когда ты рядом. Ты такой… ты. А я… – Потрясающий, – прервал он, слабая улыбка смягчила его выражение. – Ты потрясающий, Итан. Что тут можно не любить? Я покачал головой. – Я беспорядок. Ты прав, не могу определиться, и знаю, что тебе станет скучно. Прости. Я думал, это исправит ситуацию, а теперь ты, наверное, еще больше раздражен мной. – Итан, – мягко сказал он, вернув мое внимание к его взгляду. – Я не раздражен тобой. – Я знаю, что раздражен. Я не знаю, как вести себя с тобой. Ты, наверное, не веришь я обычно не бываю таким неловким мудаком. Он рассмеялся, его улыбка озарила лицо. Озарила чертову комнату. – Видишь? Ты как солнце, а я всё порчу. Его улыбка поблекла. – Ты ничего не портишь. Я говорил, что не буду давить на тебя, и сдержу слово. Я знаю, что подавляю тебя. – Нет, ты просто хочешь, чего-то быстрого и простого, а я делаю это в миллион раз сложнее. – Итан, – покачал головой он. Мне просто нужно о покончить с этим. Снова приблизившись к нему, я потянулся к его шее и сумел оставить поцелуй на его щеке, прежде чем он отвернулся. – Я думал, ты этого хочешь. – Я хочу тебя, просто не таким образом. – Низкий раскат его голоса вибрировал у меня в груди, каким–то образом усиливая его присутствие. – Я не знаю, как сделать это по–другому. Что тебе нужно, чтобы я сделал? Ты говорил, что хочешь контроля. Разве я не отдал его тебе? Почему ты не берешь его? Себастьян закрыл глаза, определенно раздраженный. Наконец, он взял мое лицо в ладони. – Прости, что сбил тебя с толку сегодня, – терпеливо сказал он. – Я не зол на тебя, дорогой. Ты можешь взять больше времени, если тебе нужно, и я могу продолжать разговаривать это с тобой, но сейчас мне нужно отвести тебя обратно в твою комнату. Мой взгляд скользнул к его губам, и я наблюдал, завороженный, как они дрогнули, сложившись в маленькую, сожалеющую улыбку. – Обещаю, я поцелую тебя в следующий раз, когда ты попросишь. Тебе не нужно бояться меня, и тебе не нужно заставлять себя делать то, к чему ты не готов. Я никуда не денусь. Ты станешь моим шурином через пару месяцев. Я буквально никуда не денусь. Я рассмеялся сквозь смущение. – Ты можешь снова обнять меня? Он кивнул, притянув меня к себе в объятия. Я вздохнул, погружаясь в них. – Мне правда стоит получить за это награду. Я рассмеялся, обвивая руками его талию. – Слава богу, тебе в голову не пришло раздеться, – добавил он. Я закатил глаза. Забыл об этой части плана. В животе начало подташнивать. – Меня немного тошнит, – признался я. Себастьян вздохнул, его губы изогнулись в привлекательную ухмылку. – Пойдем, пакостник. Отведем тебя в твою комнату. Себастьян помог мне подняться и проводил, его рука поддерживала, пока мои ноги шатались. Я закрыл глаза, когда мы дошли, с трудом сглотнув и прислонившись головой к косяку двери. Уж точно хуже быть не могло. – Ты в порядке? – спросил он, его теплая рука мягко легла мне на плечо. Я покачал головой, поморщившись от движения. – Нет. Мне правда начинает становиться плохо, – признался я, шепотом. Он успокаивающе поводил круги по моей спине. – Заходи. Я принесу тебе воды. Кивнул, шагнул в комнату и опустился на кровать. Себастьян не последовал за мной, но оставил дверь открытой, его шаги затихли в коридоре. Прижав руку к бурлящему животу, я понял, что сейчас станет хуже. Намного хуже. Едва успел добраться до ванной, опустившись на холодный кафель и прижав лоб к прохладному фарфору сиденья унитаза. Шаги вернулись, и я услышал скрип двери. – Пожалуйста, не входи, – пробормотал я. Себастьян усмехнулся, звук был низким и безумно потешным. – Почему ты так на меня смотришь? Я был с тобой всё время. Я не спаивал Итана. Живот скрутило еще сильнее. Могло ли стать еще хуже? – Откуда ты знал, что он пьян? – голос Оливера прорезал момент, и я простонал. Могло. Абсолютно могло стать хуже. Намного хуже. – Я столкнулся с ним, прямо как столкнулся с тобой сейчас, – плавно ответил Себастьян, совершенно невозмутимый. – Как думаешь, нам стоит позвать Шарли на помощь, или это только вгонит его в большие неприятности? – В большие неприятности, чем то, что он искал тебя в пьяном виде? Не думаю, – отрезал Оливер. – Мне не нужна помощь. Вы можете уходить сейчас, – произнес я заплетающимся языком, отчаянно желая звучать убедительнее. Голос Себастьяна был легким и дразнящим. – Ты просто сосредоточься на своей меткости, дорогой. Остальное мы уладим. Унизительно. Абсолютно унизительно. – Дорогой? Эш, какого хрена? – последовал недоверчивый голос Оливера. – Я просто пытаюсь быть ободряющим в трудную минуту, – ответил Себастьян, с поддельной невинностью. – Ради всего святого, – проворчал Оливер. – Просто иди спать. Я разберусь. Тон Себастьяна стал серьезным. – Я помогу, Оли. Не похоже, что я собираюсь воспользоваться им в таком состоянии. Даже в своем жалком состоянии я отметил, насколько твердым и уверенным звучал его голос. От этого мне стало как–то… безопасно. – Вы можете просто закрыть чертову дверь, чтобы меня вырвало в мире и покое? – взмолился я, отчаянно желая, чтобы они ушли. Себастьян хихикнул, но наконец подчинился. Мне хотелось заползти в унитаз и исчезнуть. Желудок скрутило с новой силой, и я приготовился, униженный сверх всякой меры. Вернув себе некоторый контроль и почистив зубы, я вышел обратно в комнату. Оливер сидел на кровати, скрестив руки, а Себастьян прислонился к косяку двери. – Чувствуешь себя лучше? – спросил Себастьян. Я покачал головой и подошел к кровати, свернувшись калачиком. Он последовал за мной, поставив стакан воды на прикроватную тумбочку. – Прости, – пробормотал я. – Всё в порядке. Просто выпей это, прежде чем заснешь, ладно? Я кивнул. – Ты уходишь? – Да. Оли побудет с тобой немного, чтобы убедиться, что ты в порядке, – мягко добавил он. Снова кивнул и протянул руку к его руке. Он помедлил, но позволил мне держать ее. С кровати я услышал вздох Оливера. – Спасибо. И… еще раз прости, – пробормотал я. Себастьян слегка сжал мою руку, прежде чем отступить. Когда дверь закрылась за ним, я закрыл глаза. Спустя мгновение Оливер приблизился, стянул с меня туфли и накрыл одеялом. – Эй, тебе лучше, или нужно поставить ведро поближе? – спросил он, его голос стал мягче теперь, когда Себастьяна не было. – Мне лучше, – пробормотал я, хотя головокружение еще не совсем прекратилось. Оливер прикусил щеку, колеблясь. – И, между вами что–то происходит? Я напрягся. – Нет. – Вы общались? Виделись? – настаивал он. Я неохотно кивнул. – Блядь, – выдохнул он, его голова слегка упала вперед. – Ты тоже был, – слабо указал я. – Я имел в виду без нас, И. Я снова кивнул. – Пару раз. – Он тебе нравится, да? – спросил он, в его тоне звучала тихая покорность. – Да, он… ничего, – сказал я, мой голос выдавал ложь. – Нет, я имею в виду, он тебе нравится, – надавил он. – Такой тип симпатии. Жар пополз по моей шее, когда я кивнул, не в силах смотреть на него. – Прости, – пробормотал я. – Не переживай об этом. Я всё улажу, – сказал он, вставая. – Нечего улаживать, – попытался возразить, но он лишь покачал головой. – Попробуй поспать, – отмахнулся он, направляясь к двери. Я закрыл глаза, но сон не шел. Комната кружилась слишком сильно, а мысли стали запутанным клубком из Себастьяна, его голоса, его рук, того, как он смотрит на меня. Это было так близко.