Когда мы загораемся

ЭШ Следующее утро ощущалось как пробуждение во сне. Оно началось медленно, с Итаном, мягким и податливым в постели. Он разбудил меня поцелуем, и в течение десяти минут я снова был внутри его тела. Он снова позволил мне держать его запястья, и я продолжал это добрую часть часа, никуда не торопясь. После, когда мы переводили дыхание, я снова окунул пальцы ног в реальность, проверяя сообщения от Арии. Позволив себе быть настолько ласковым, насколько хотел. Забрал Итана с собой в душ, не спеша вымывая каждый дюйм его тела. Мои руки работали в его волосах, и я прижимал его близко, смакуя тихую интимность. Мы заказали обслуживание в номере, и когда Итан устроился в кресле рядом со мной, я притянул его ноги к себе на колени, перекинув их через свои. Я потягивал кофе, моя рука лениво ласкала его кожу, пока я проверял почту. Итан продолжал бросать на меня любопытные взгляды, его губы подрагивали, будто он сдерживал вопрос. Я встречал его взгляд лишь улыбками, позволяя комфортному молчанию оставаться, между нами. Ария помогла мне перестроить график на неделю, предоставив как можно больше свободного времени с ним. К ланчу мы забрали Итана, и я повёл его по магазинам. Он безжалостно подтрунивал надо мной из-за моей «шопинг-зависимости», смеясь, пока я искал вещи, которые ему понравятся. От меня не ускользнуло, что он каждый день носит мой браслет. Пока он не смотрел, я заказал для него изготовленную на заказ золотую цепь, которая должна быть доставлена в Нью–Йорк. Вернувшись в отель с охапкой покупок, Итан уже горел желанием снова отправиться наружу. Он был расслаблен, счастлив, его улыбка лёгкой и непринуждённой, такой разительной контрастной вчерашнему дню. Я ловил себя на том, что постоянно пытаюсь вытянуть из него ещё больше таких улыбок. Каждый раз, когда принимал рабочий звонок, Итан слушал внимательно. Он делал это уже какое-то время, но в последнее время что-то сместилось. Он был не просто любопытен, он вовлечён. И задавал более острые вопросы, оспаривал идеи, даже предлагал догадки, которые были на удивление меткими. Меня поражало, как быстро он схватывает суть, как естественно он понимает, как власть движется в бизнесе. Это не просто поверхностный интерес. Я видел это, даже если он сам себе ещё не до конца в этом признался, он начинал складывать воедино картину того, чего хочет для своего будущего. И у меня появилось чувство, что мой мир, тот, в котором он медленно учился ориентироваться, имел над ним больше власти, чем он осознает. Следующие пару дней проходили в том же ритме – лёгком, полном смеха, наполненном нами. И с уверенностью могу сказать, что никогда не был так счастлив, как в эти моменты с ним. Генри прибыл в субботу, и хотя я не хотел делить его ни с кем, Итан был рад его видеть. Мы отправились выпить ранним днём, и я наблюдал, как они оживлённо болтают, передавая вейп Итана, пока я заканчивал рабочие звонки. – Просто бары и рестораны, – говорил Итан, когда я отключился. – Что это было? – спросил я, откладывая телефон и переплетая пальцы с его пальцами. – Я спросил, бывал ли ты в каких-нибудь клубах, – сказал Генри, затягиваясь и бросая взгляд на наши соединённые руки. – Я делаю это для тебя, а не ради моего представления о веселье, – сухо ответил я. Генри усмехнулся. – Ну, тогда сделай это для меня снова, – сказал он, драматично расширяя глаза. – Это корпоративный шпионаж. Я повернулся к Итану. – Ты хочешь пойти, дорогой? Итан с улыбкой посмотрел на Генри. – Конечно. Генри озадаченно посмотрел на нас. – Я позвоню, – сказал Генри, доставая телефон. – Мы могли бы заскочить в пару мест. – Как тебе угодно, – сказал я, закуривая сигарету и прижимая быстрый поцелуй к руке Итана. – Знаешь, чего я никогда не делал? – вдруг сказал Итан. – Чего? – Не ходил в гей-клуб. Генри фыркнул. – Фигурально выражаясь. Предупреждаю, испанские мужчины куда агрессивнее американцев, и ты выглядишь как приманка. – Он будет с нами. Всё в порядке, – пренебрежительно сказал я. Когда Итан извинился, чтобы найти туалет, и как только он оказался вне зоны слышимости, Генри бросил на меня многозначительный взгляд. – Что? – Ничего. Ты продолжаешь удивлять меня, вот и всё, – сказал он с пожав плечами. – Итаном? Он энергично кивнул. – Я думал было плохо раньше, но это ничто по сравнению с сейчас. Ты отказался от своих временных рамок? Я замешкался. – Нет… – Звучит убедительно, – язвительно съязвил он. – Что-то случилось? – У нас была серьёзная ссора. – Так это ты пытаешься всё исправить? На этот раз вина на тебе? – спросил он, откладывая телефон, пристально смотря на меня. – И да, и нет. Ссора была по моей вине, но дело не в этом, – объяснил я, и он ждал. – Мне правда нравится он, Генни. Это первый раз, когда у меня такая связь с кем-то, – тихо сказал я, наблюдая, как расширяются его глаза. Мой взгляд скользнул к Итану, пробирающемуся обратно к столу. – Я просто хочу извлечь максимум, пока он ещё у меня есть. Итан сел, оглядывая нас с усмешкой. – Что? Генри всё ещё смотрел на меня с открытым ртом. Я откашлялся, и Генри покачал головой, приходя в себя. – Я нашёл место. Давай закажем ещё по кружке, а? Ночи ещё молоды, – сказал Генри, допивая свой напиток. Мы зашли в пару баров, прежде чем завалиться в клубы. Генри приберёг самый крупный из них напоследок, и когда мы зашли внутрь, Итан переплел пальцы с моими. Он держался близко ко мне всю ночь, но в тот момент, когда мы ступили в пульсирующее, переполненное пространство, я заметил проблеск нервозности в его выражении. Его глаза метались вокруг, затем возвращались ко мне, ища подтверждения. Потребовалось немного, чтобы понять, что вызывало у него беспокойство – это то, что кто-то будет с ним слишком агрессивен. Это мы. Быть здесь, вместе, в пространстве, где возможности кажутся бесконечными. Уловил, как он посмотрел на меня, когда мы шли, будто проверяя, всё ли ещё мои глаза на нём. Я попытался сдержать улыбку, придвинувшись ближе к нему, чтобы не оставалось места для сомнений. Моя рука коснулась его руки, когда я склонил голову, чтобы прошептать возле его уха. – Я никуда не ухожу. Генри в очередной раз сотворил своё волшебство, обеспечив нам столик, который давал немного простора. Итан сел близко ко мне, его взгляд метался вокруг, пока он всё впитывал. Я перекинул руку через его плечо и нежно приподнял его подбородок к себе. – Я говорил тебе, как потрясающе ты выглядишь сегодня вечером? Игривая улыбка растянулась на его губах, глаза сияли, он придвинулся ближе, его рука тёплой тяжестью легла на моё бедро. – Я словно твой трофей в этой толпе? – В любой толпе, мой дорогой, – ответил я, прижимая поцелуй к его щеке. – Да, но здесь... – Итан придвинулся ещё ближе, его дыхание коснулось моего уха, и он добавил с озорной усмешкой: – ...ты и правда. Мой daddy. Итан расхохотался своим выходкам. – Тебе нужно перестать с этим, – сказал я ему, наполовину предупреждение, наполовину раздражение. – Ни шанса, – сказал он, всё ещё смеясь. Я схватил его за затылок и притянул к поцелую, обрывая его смех. Итан растаял в нём, его губы разомкнулись под моими, его рука сжалась на моей ноге. – Вы устроите переполох, если продолжите в том же духе, – крикнул Генри, его голос пробивался сквозь музыку. Мы повернувшись к нему. Генри поставил бутылку на стол, наливая себе выпить, когда наклонился ко мне. – Осторожнее с вниманием, Эш. Я кивнул ему, и мы втроём погрузились в ритм выпивки и разговоров. Через некоторое время я заметил лёгкий румянец, подкрадывающийся к щекам Итана, и то, как его улыбка задерживалась чуть дольше. Он приближался к грани лёгкого опьянения, и я начал растягивать его выпивку. Затем он придвинулся близко, его рука слегка потянула за мой воротник. – Ты потанцуешь со мной? Я усмехнулся, покачав головой. – Я не поклонник танцев. Итан отстранился, его выражение сменилось на притворное неодобрение. – Я не могу сделать это правильно, если не потанцую. Я откинулся на сиденье и поймал внимание Генри. Он посмотрел, брови любопытно приподняты, и я жестом указал на Итана. – Ты серьёзно? – спросил Итан, смеясь, когда до него дошло. – Итан хочет, чтобы ты потанцевал с ним, Генни, – сказал я. Генри рассмеялся, вставая и протягивая руку Итану. Итан покачал головой мне, но всё же взял руку Генри, позволив ему вести его к танцполу. Он оглянулся через плечо, и я встретил его взгляд с ухмылкой. Наблюдал, как он двигается. Он и Генри разговаривали и смеялись, Итан время от времени поворачивался, чтобы поймать мой взгляд. Когда музыка овладела им, движения стали более плавными, тело расслабилось, и его улыбка озарила комнату. Итан завораживает. Алмаз в грубой оправе, всё ещё не осознающий, насколько сильно он сияет. Наблюдая, как он танцует – свободный и незащищённый, то, как он прикусывает губу и позволяет себе чувствовать музыку, я видел, как на него устремлены взгляды в зале. Он заколдовал всех в комнате. Парочка мужчин попыталась подойти к Итану и Генри после того, как стало ясно, что они не вместе. Итан справился с этим с безмятежной грацией, предлагая вежливые улыбки и качая головой. Даже это завораживает смотреть, как он держится с такой лёгкостью. После того, как это произошло ещё несколько раз, Итан бросил взгляд в мою сторону, прежде чем подойти. Он потянулся за моей рукой. – Потанцуй со мной. Я покачал головой. – Давай, Эш. Пожалуйста. – Он сделал шаг назад, выпячивая нижнюю губу в преувеличенной надутости. Он выглядит так драгоценно, мне пришлось перевести дыхание. Тем не менее, я снова покачал головой. Итан закатил глаза, на этот раз подойдя ближе. Он взобрался на диван, встав на колени над моими бёдрами, и приподнял моё лицо к своему руками. Его губы врезались в мои, голодные и требовательные, и я не смог удержаться от улыбки во время его поцелуя, следуя за ним. Когда он отстранился, схватил мои руки и твёрдо положил их себе на талию. – Давай же, – прошептал он, его дыхание коснулось моего уха. – Отведи меня танцевать. Разве это не типа как обязательное условие для sugar daddy? – Откинулся назад, прикусывая губу с дразнящей усмешкой. Я простонал, наполовину от потехи, наполовину в знак капитуляции. – Я потанцую с тобой, если ты пообещаешь перестать так меня называть. Смех Итана прозвенел. Со вздохом я позволил ему поднять меня на ноги. Всё его лицо озарилось торжеством, и я неохотно последовал за ним к переполненному танцполу. Генри заметил нас и усмехнулся, прежде чем снова повернуться к парню, с которым разговаривал. Итан начал танцевать без усилий, покачиваясь в ритме, и я попытался подражать ему, хотя мои движения казались неуклюжими и скованными. Глаза Итана расширились в комическом недоверии. Его лицо наполнилось безудержной радостью, когда он стянул меня вниз за рубашку. – Себастьян, какого чёрта? – сказал он сквозь смех. Я снова вздохнул. – Я же говорил тебе, я не танцую. – Не могу поверить. Ты плох в этом. Ты на самом деле чертовски плох в чём-то. Это слишком хорошо, – сказал он, всё ещё смеясь, его восторг был заразителен. – Я могу уйти теперь? – сказал я безэмоционально, но Итан только притянул меня ближе. – Нет. Я хочу танцевать с тобой, даже если дрянь. Дело не в качестве, дело в тебе, – настаивал он. И вот так, он заполучил меня. Я пошел на поводу, потворствуя ему, и Итан засиял от радости. Он продолжал пытаться направлять меня в свой ритм, смеясь каждый раз, когда я пропускал такт. – Святое дерьмо. Смотри, – сказал он с широко раскрытыми глазами, жестом указывая позади нас. Я обернулся и увидел, что Генри целуется с парнем, с которым разговаривал. Знакомая, неприятная колющая боль скрутила в груди, но я отбросил её в сторону, снова повернувшись к весёлому лицу Итана. – Что? – спросил я, наблюдая, как его усмешка растягивается шире. – Часть меня думала, что он врёт, – признался Итан, его глаза скользнули обратно к Генри. Его усмешка стала озорной. – Это вроде как горячо. Я нахмурился, но, прежде чем ответил, Итан рассмеялся и притянул меня ближе, прижимая поцелуй к моей шее. – Я шучу. Я шучу, – прошептал он мне на ухо, его дыхание коснулось моей кожи. Примерно через полчаса Генри снова появился, чтобы сказать, что готов уходить. Я согласился и схватил руку Итана, направляя сквозь толпу. И знал, что мы уходящие вместе, привлечём внимание, особенно с Генри в компании. Поэтому я заметив мужчину в кепке, вручил ему немного наличных, забрал кепку и надел её на голову Итана. Он бросил на меня вопросительный взгляд, но я заставил его замолчать быстрым касанием губ. Когда мы выходили, обнял Итана за плечи, держа его близко и прикрывая его лицо, пока мы направлялись к машине. Генри, как обычно, не приложил никаких усилий к скрытности, и отсутствие его осмотрительности сработало идеально, чтобы удержать фокус подальше от Итана. Оказавшись снова в отеле, я получил реальное представление о голоде Итана. Как много он сдерживал до сих пор, превратившись в эту ненасытную, неумолимую версию себя. Это ещё одна наша общая черта – мы никогда не могли насытиться друг другом. После того, как он с полным энтузиазмом дал понять, насколько всё, между нами, согласовано, несмотря на выпитое, он разделся без колебаний. Забравшись ко мне на колени, посмотрел на меня с озорной, понимающей улыбкой, придвинулся и потребовал, чтобы я взял его прямо здесь, на диване. Но затем, без причин, он замедлился. Целовал меня с такой интенсивностью, которая не оставляла места для отвлечения, и я следовал ему, смакуя каждый его звук, каждый вкус. Когда я ввёл пальцы в его тело, Итан простонал мне в рот. невозможно насытиться, невозможно перестать вбирать его в себя. Когда он наконец счёл себя готовым, потянулся назад, уверенной рукой направляя мой член, опустился одним мучительно медленным скольжением. Мы смотрели друг другу в глаза, связь между нами стала осязаемой, как жар, бегущий по нашим телам. Он приспособился, его дыхание стало поверхностным, и его руки нашли свой якорь в волосах на моём затылке. Лбами соприкасаясь, он начал двигаться, покачивая бёдрами в неторопливом ритме. Итану нравится это – близость, интенсивность, то, как наши взгляды никогда не прерывались. И мне нравится давать ему это. Наблюдая за ним – видя, как он двигается, слыша, как моё имя слетает с его губ, когда он отдается удовольствию, я снова был поражён тем, насколько Итан подобен огню. Он поглощал каждый дюйм меня, присваивал всё, к чему прикасался, пока это не стало безвозвратно принадлежать ему. Я не могу контролировать его. Он никогда бы не позволил этого. И ловлю себя на том, что всё меньше и меньше беспокоюсь о попытках.