До встречи

Одиночество действительно не для

слабаков. Проблема не в том, что тебе не с кем поговорить, проблема в том, что тебе приходится слушать себя. И поверьте, дело это не из легких.

© Неизвестный мне человек из интернета..

***

Ферма выглядела пусто и безжизненно, молча взирая на просторы давно опустевшего Вайоминга. Из нее словно выкорчевали душу, как только владельцы покинули дом. Элли поняла, что там никого нет, еще когда только подходила к забору — уставшая, измождённая, вся в кровище и новых укусах, с отросшими неровно волосами. На исхудавшем теле висит тяжелым весом джинсовка Джоэла, уже давно растерявшая память о своём хозяине. С себя было противно, противно, что поступила так, что не отомстила, как хотела и ради чего всех бросила, что убила столько человек на пути ради бессмысленной мести. Руки теперь навсегда по локоть запятнаны в крови, хоть затри их до царапин. Не отмоешься. Несмотря на теплившуюся где-то глубоко в груди надежду, которая за все годы исчезла, победил здравый смысл и разум. На ферме никого не было. Вместе с вымершими светлыми чувствами, как вера, надежда и любовь, как бы это фанатично ни звучало, в Уильямс вымерло что-то еще. Что-то важное, теплое и такое необъятное, что не объяснить простыми словами. Оно отвечало за смысл жизни. Как только это «что-то» надломилось, у Элли будто вырвали сердце, сломали важную деталь, без которой она ничего больше не может почувствовать в полной мере. Однако осталась боль. Она была всегда, переполняла до краев. Сейчас эта боль поутихла и лишь временами напоминала о себе. Но в целом эти чувства со временем лишь притупились, сгнив в невысказанных годами мыслях и ссохшись до жалкого уродливого комка страданий. В нем было все: от тяжелой судьбы до самого на данный момент волнующего события. Смерти Джоэла. В попытке унять тремор, Элли сжимала кулаки и боязливо обходила каждую комнату. Пахло пылью и чем-то солнечным, хотя ни единого луча сегодня так и не проскользнуло через густые хмурые облака, а уж тем более не попало в этот богом забытый домик. Везде все вынесено подчистую, в комнате остались ее вещи. Больно. Отголоски более-менее счастливой жизни, которую она сознательно бросила и потом каждую тяжёлую ночь выжигала в себе все эти воспоминания и чувства, желая оставить их в прошлом. Недавно узнала примерное число, месяц и вела отсчет в своем дневнике. Глубокая осень, совсем скоро зима и годовщина смерти Джоэла. Не повезло старикану умереть так мучительно, да еще и в такую погоду. Буран в тот злосчастный день никак не утихал, земля была мерзлой, словно никак не хотела принимать тело Джоэла в себя. Элли тогда до самого рассвета прорыдала в беспамятстве у его бездыханного, давно остывшего и обветренного на метели трупа. Пыталась найти и жадно вдохнуть, задержать в носу ну хоть частичку его запаха, запаха ненавистного свежего кофе и стружки, затерявшуюся хотя бы в кусочке ткани его рубашки. Но отныне остался лишь запах смерти. Поиграла на гитаре, вспомнила, как было раньше. А затем ушла, стараясь не оглядываться. Нечего ей на ферме делать. И вещей всех этих ей не нужно. Та же гитара, как она без двух пальцев будет играть теперь? Элли дошла до Джексона. То, что ее знали дозорные, сыграло на руку. Никого кроме них не предупредив, Элли призраком заявилась на пороге и первым делом пошла на кладбище. На могиле у Джоэла не было тоскливо. Было лишь... Опустошение. Стояла ваза уже без цветов, лампадка с расплывшимся в ней воском. Уже треснувший к этому времени камень был ухожен, но без особой заботы. Да, видно, старались. Но будто не выделяя этому особого внимания, так, только потому что надо. Элли присела на корточки, уперевшись одним коленом в землю, а второе чуть приподняв и уперевшись носком в пол. Растянутые джинсы доставляли дискомфорт, стягивая бедра и ноги на постоянной основе. Она научилась не обращать внимания, но сейчас почему-то обратила. Раны начали саднить. Даже самые мелкие царапинки. Из груди вырвался рваный вздох. Уильямс пару секунд смотрела на камень и высеченные на нем буквы, которые огненным обрамлением всегда возникали перед глазами и впитались в недры мозга глубже, чем кордицепс делает это с телами подчиненных. Это не вытянуть из головы так просто. Провела сухой ладонью по холодному рельефному камню, прямо по тексту и имени в частности. Хотелось, чтобы место, где прикасается Элли, было не холодным камнем. Чтоб это был Джоэл. Чтоб можно было прикоснуться к нему вживую, как раньше, притянуть поближе и утонуть в его больших медвежьих лапах при объятии. Он потрепал бы девушку по голове, взъерошив волосы, с мягкой хрипотцой щекотно фыркнул бы ей в макушку и нашел бы, как утешить горе, уже сводящее на грань безумия. — Привет, Джоэл, — она облизнула сухие, потресковавшиеся губы и не узнала свой тихий голос. Тихий оттого, что боялась, будто ее кто-то может услышать и пристыдить за общение с тем, кого уже нет. Она опустила голову и стала трогать холодную руку, рассматривать мелкие царапинки и перевязанный бинт на месте нового укуса. Затем сжала руки в замок и сложила на колени, когда уже подогнула ноги под себя. — Извини, что не появлялась... Год? Два? Черт, я не знаю. Я... Так обложалась, Джоэл. Ты бы простил мне это? — она подняла взгляд и пристально вгляделась в буквы, а так бы хотелось заменить их на омут темно-карих глаз. Жаль, что никто не ответил. Разве что ветер помог еще громче зашуршать листвой ближайших деревьев. Но ведь это не ответ. — Я бросила Дину и Джея, пошла за Эбби. И знаешь что? В самом конце пути я ее отпустила. Правильно ли я поступила? Не знаю. Но... Я кое-что осознала. Следующие минут 30 как минимум Элли с трудом, дрожащим голосом договаривала свою сжатую донельзя кратко историю. Затем плюнула и стала добавлять подробности. Джоэл не осудил бы. Даже наоборот, встал бы на сторону Элли, что бы ни случилось. Поддержал бы ее. Несмотря на то, что девушка не верит в загробную жизнь, она зачем-то говорила. Говорила, говорила, говорила, пока в горле не пересохло. Должно помочь. Когда стемнело, Уильямс, еще долгое время просто молча просидев у могилы, словно очнулась. Она ведь хотела найти Марию и поговорить. К Томми пока не осмеливалась идти, как-никак, она не смогла выполнить обещание и вряд ли сейчас объяснит свое решение озабоченному одной местью брату Джоэла. Дину тоже боялась искать. Да еще и в таком виде, спустя столько лет. Вдруг у нее своя новая семья? А Картоха Элли вряд ли вообще вспомнит. Он точно вырос похожим на Джесси, от этого тоже было досадно, она не сможет смотреть на него как прежде. Если бы не это все, всего бы не случилось, не было бы смертей... Чертов апокалипсис. Несмотря на вытряхнутые из Элли до последней крошечки нежные чувства, она не чувствовала ровно ничего ко всем, и в то же время еще сильнее привязывалась с каждой мыслью. Это было так ново и непонятно. Повод для новых рассуждений в дневнике, когда наконец появится время для него. И хоть девушка и не чувствовала чего-то искреннего и прежнего, почти подросткового к Дине, но она снова была готова хоть душу дьяволу продать, лишь бы найти утешение в знакомых руках и почувствовать то же тепло, заботу и запах, как прежде. Боже, она вновь цепляется за прошлое. Больнее будет уйти, но и оставаться тоже Элли боялась. Все напоминало о прошлой жизни. Но с этим она решит потом. Хотелось встретиться и... Напомнить о себе, причиняя этим боль вновь? После того как бросила? Лучше бы они все думали, что Элли умерла. Свыклись уже, наверное, с этой мыслью. Но если Уильямс не извинится, пусть этого никогда и не делала, то рано или поздно она просто сдохнет от постепенно выедающей изнутри вины. За все. За свою блядскую жизнь. Элли подняла с земли рюкзак и глубоко вздохнула. Подтянула его за лямку, проволочив по земле, закинула на спину. Обгорелые плечи давно зажили и от этого не должны были болеть, но тяжёлый рюкзак по-прежнему натирал своими лямками. Небо ещё немного светлое, но на улице темнеет. Загорелись тёплые огни гирлянд, с заботой навешанных на улицах. Где-то смеялись дети и играла музыка, неразборчиво и тихо. Должно было быть ощущение уюта, безопасности, дома. Безопасность, может, ощущалась, но не всё остальное. У Элли нету дома. Ее домом были люди. Сейчас Джексон только напоминал о черной полосе, некогда случившейся с ней в жизни. — До встречи, Джоэл. Девушка встала перед могилой. До скорой ли встречи, или нет, она сказать не могла. Но точно знала, что где бы Джоэл ни был, она будет с ним. Если есть некие небеса — черт с ним, что Элли не верила, она будет там с ним. С живым. Счастливым. Если небытие, то Элли только в радость, что с ней будет то же, что и с Джоэлом. Сгниет с Миллером в одной земле.