Аяно рядом – двигай задом

Будильник проорал ровно в шесть утра. По уставу этого лагеря сейчас надо было подорваться с кровати, за секунду заправить постель по ниточке и бежать на плац, чтобы маршировать под присмотром старшеклассников. Опоздал — штрафной балл всему твоему отряду. Я открыл глаза, посмотрел на эту пищащую коробку на тумбочке и просто смахнул её рукой на пол. Будильник глухо хрустнул и заткнулся. Рядом тут же подскочил Юкимура, судорожно натягивая спортивки и путаясь в штанинах. — Аянокоджи, ты чего?! Вставай, мы же опоздаем! С нас баллы снимут! — Да забей, Юкимура, — я перевернулся на другой бок. — Иди без меня, я догоню. Юкимура посмотрел на меня как на сумасшедшего, но времени спорить у него не было. Он обулся на ходу и вылетел из комнаты вместе с остальными парнями, которые собирались со скоростью призывников. Я полежал еще минут десять, глядя в потолок, а потом не спеша поднялся. Кровать заправлять не стал — пускай так стоит. Накинул форму, даже не удосужившись застегнуть верхние пуговицы, засунул руки в карманы и пошел на выход. Только не на площадь, куда все бежали сломя голову, а вообще в другую сторону — к лесной тропинке, просто пройтись. На крыльце меня, конечно же, попытался поймать какой-то дежурный старшеклассник с папкой. — Эй! Ты куда? Построение в другой стороне! Живо в строй, иначе штраф выпишу! Я даже не притормозил, просто мазнул по нему взглядом на ходу. — Слышь, запиши на счет Коэндзи. Он разрешил, — бросил я через плечо. Парень так и остался стоять с открытым ртом и поднятой ручкой. Наверное, у него в голове в этот момент просто зависла система, потому что никто в здравом уме так с дежурными здесь не разговаривал. Утренний воздух в лесу был шикарный. Я шел по тропинке, слушал, как где-то вдалеке по громкоговорителю объявляют начало линейки, и думал, что нарушать устав — это, оказывается, отдельный вид кайфа. Вся школа сейчас стоит по стойке смирно, слушает нудные лекции, а я просто гуляю, и мне абсолютно по барабану. Я прошел чуть дальше по тропинке, как вдруг впереди, прямо у края лесной опушки, послышались громкие, почти визгливые голоса. Я пригнулся за кустами и присмотрелся. Там стояли две девчонки с параллели, которые, видимо, тоже решили прогулять линейку. А перед ними, активно размахивая руками и кривляясь на все лады, вовсю распинался Дайки Рё. Я замер, наблюдая за этой картиной, и уже через секунду меня начало откровенно выносить. Этот гений пикапа решил просто взять и зачитать девчонкам этот дурацкий диалог из какой то соцсети по ролям, прямо им в лицо. Рё сделал шаг вперед, эффектно поправил волосы и слащавым голосом выдал «партию парня»: — Ооо, девочка привет, давай познакомимся, ты такая красивая. Затем он тут же резко отпрянул назад, скорчил брезгливую гримасу и заорал тонким, писклявым голосом, изображая то, что должна была ответить девчонка: — НЕЕЕЕТ, я с тобой не буду знакомиться, ты какое то ебанное чмо! Рыжая девчонка, на которую он так орал, отшатнулась в шоке, хлопая глазами. Она, по-моему, даже не поняла, что это мем, и просто офигела от такого «комплимента». Её подруга рядом просто лицо рукой закрыла. Но Рё на этом не остановился. Он снова переключился на себя, схватился за голову и закричал с искренним, надрывным отчаянием: — ДА ПОЧЕМУ Я ЧМО, я же красивый, да давай познакомимся пжлст! И следом опять врубил «девочку», топая ногой на ошарашенную рыжую: — НИЕЕЕТ, у тебя нету миллиона долларов, я не буду с тобой знакомиться, пшёл нахуй отсюда! Я за кустом уже просто пополам складывался от беззвучного смеха, сжимая зубы, чтобы не спалиться. Но этот перформанс шел к финалу. Рё состроил жалостливое лицо, прижал руки к сердцу и выдал козырь с такой интонацией, будто получал Оскар: — НУ БЛИН девочка я конечно все понимаю, но пжлст дай мне шанс... Раньше делал грязь, теперь я посадил в ней розы! И финальным аккордом он сам же себе ответил ультра-писком, чуть ли не прыгая на месте от ярости перед оцепеневшей девчонкой: — НИИИИИИИИИИИИИИИЕЕЕЕЕТ ИДИ ООООООТСЮДА Я НЕ ХОЧУ С ТОБОЙ ЗНАКОМИТЬСЯ! Закончив этот монолог, Рё шумно выдохнул, вытер пот со лба, посмотрел на девчонок, которые стояли в полном оцепенении, и абсолютно будничным, спокойным голосом произнес: — Ну чё, нормально же звучит. По-любому сработает. Познакомимся? Я больше не мог это сдерживать. Я просто выполз из-за куста, придерживая челюсть, чтобы не разрыдаться от угара, и на глазах у охуевших девчонок поаплодировал Рё. Девчонки стояли с таким видом, будто перед ними только что приземлилась летающая тарелка с гуманоидами. Рыжая переводила взгляд с тяжело дышащего Рё на меня, медленно выходящего из кустов. — Ну ты выдал, конечно, — я подошел ближе, похлопав Рё по плечу. — Про розы в грязи — это вообще до слез. Пушкин отдыхает. Рё сначала дернулся, но, узнав меня, расплылся в своей привычной улыбке до ушей и гордо выпятил грудь: — А я о чём! Классика, бро! Девчонки просто еще не оценили весь глубокий метафорический смысл. Тут я проигнорировал рыжую и повернулся к её подруге. Девчонка была действительно симпатичной — аккуратное каре, спокойный взгляд, правда сейчас она просто закрывала лицо руками от стыда за весь этот цирк. Я засунул руки в карманы и абсолютно спокойно, с долей легкого похуизма выдал: — Ладно, раз уж мой кент так красиво распинался перед твоей подругой... Привет. Давай познакомимся. Ты реально красивая. Рё рядом аж чипсом поперхнулся. Он уставился на меня круглыми глазами, беззвучно шевеля губами в стиле: «Ты чё, сука, мою схему под себя перестроил?!». Но мешать не стал, чисто замер в предвкушении, чем закончится этот мой внезапный маневр. Девчонка с каре пару секунд молча смотрела на мой расстегнутый воротник, на мой абсолютно уверенный вид, а потом медленно опустила руки от лица и внезапно... прыснула со смеху. Вся её смущенность испарилась за секунду. — Да вы че, придурочные, из психушки сбежали? — сквозь смех выдавила она, качая головой. — Один тут орет на весь лес про миллион долларов, второй из кустов вылезает и знакомиться предлагает! У вас там на плацу линейка идет, вам жить надоело? — Линейка для слабаков, — хмыкнул я. — Так чё, как звать-то тебя? — Хонока, — всё еще улыбаясь, ответила она и поправила прядь волос за ухо. — Из класса Б. А это моя шумная подруга — Мами. Рыжая Мами наконец-то тоже оттаяла, перестала строить из себя недотрогу и тихонько хихикнула, толкнув Хоноку локтем: — Ну и фрики, конечно. Ладно, Хонока, кажется, у тебя появился тайный обожатель из кустов. Вы кто вообще такие, нарушители режима? — Дайки Рё, лучший садовод этого лагеря! — тут же вклинился Рё, приобнимая меня за шею, будто мы сто лет знакомы. — А это мой угрюмый, но очень перспективный бро — Аянокоджи Киётака. Прошу любить и не жаловаться! Короче, схема Рё, какой бы дебильной она ни была, сработала на все сто, пускай и совсем не так, как он планировал. Мы стояли посреди запретного леса, пока вся школа потела на построении, и просто угарали. Контраст с моим поведением до этого лагеря был лютый, но, черт возьми, мне это пиздец как нравилось. Хонока то и дело бросала на меня заинтересованные взгляды, и это только добавляло азарта. Мы двинулись вглубь леса, подальше от тропинки, чтобы нас случайно не срисовали дежурные. Впереди шумно шагал Рё, активно жестикулируя и что-то увлеченно доказывая Мами — судя по долетавшим обрывкам фраз, он уже вовсю расписывал ей свои «бизнес-планы» на миллион долларов. Мами то и дело громко хохотала на весь лес, так что эта парочка идеально отвлекала на себя всё внимание. Мы с Хонокой шли чуть позади. Между нами как-то сразу установилась комфортная, расслабленная дистанция. Она шла, аккуратно переступая через торчащие корни деревьев, и то и дело бросала на меня быстрые взгляды из-под своей аккуратной челки. — И часто ты так из кустов к незнакомым девушкам выпрыгиваешь, Аянокоджи-кун? — с легкой улыбкой спросила она, наклонив голову. — Исключительно по пятницам, — абсолютно серьезно ответил я, даже не повернув головы. — И только если в кустах сидеть надоедает. А вообще, винила бы своего Рё. Если бы не его крики про розы в грязи, я бы, может, так и остался незамеченным. Хонока тихонько прыснула, прикрыв рот ладонью. — Да уж, твой друг — это нечто. На секунду мне реально показалось, что у него крыша поехала на почве лагерного устава. Но ты... ты совсем на него не похож. Рё весь такой... громкий, взрывной. А ты кажешься спокойным. Но при этом заходишь и сразу говоришь девчонке, что она красивая. Не вяжется. — А что, нужно было сначала составить письменное заявление в трех экземплярах? — я засунул руки глубже в карманы брюк и чуть замедлил шаг, чтобы сравняться с ней плечом к плечу. — Увидел симпатичную девушку — сказал. Всё просто. Зачем усложнять жизнь, она и так в этом лагере не сахар. Хонока остановилась на секунду, пропуская вперед застрявшего в кустах Рё, который в этот момент пытался показать Мами «прием ниндзя», и посмотрела мне прямо в глаза. В её взгляде появился отчетливый, очень теплый интерес. — Прямолинейный, значит? — протянула она, и на её щеках проступил едва заметный румянец. — Ну ладно. Допустим, я поверила, что ты такой смелый. И что, часто твоя прямолинейность дает плоды? — Ну, как видишь, сейчас я гуляю по лесу в компании очень красивой девушки из класса Б, пока вся моя параллель слушает лекцию о вреде курения на плацу, — я чуть наклонился к ней и понизил голос: — Так что статистика пока стопроцентная. Хонока от такой наглости даже растерялась на мгновение, но тут же быстро нашлась, сощурив глаза: — Ого, какие мы самоуверенные! А если я сейчас развернусь и уйду к Мами? Попортишь себе статистику? — Не уйдешь, — спокойно хмыкнул я, продолжая идти. — Со мной интереснее, чем слушать, как Рё строит из себя Рокфеллера. Хонока покачала головой, но спорить не стала — просто пошла рядом, специально чуть задев мое плечо своим. Атмосфера была максимально кайфовой. Оказывается, обычный, легкий флирт без скрытых мотивов, стратегий и подсчета баллов — это охренительно приятная штука. Мы забирались всё глубже в чащу, и тропинка окончательно исчезла под ногами. Деревья становились гуще, заглушая любые звуки со стороны лагеря. Рё впереди продолжал что-то вещать, но я заметил, как Мами как бы «случайно» то и дело притирается к нему бедром, когда они обходили деревья, и как её взгляд задерживался на его широких плечах. На её лице уже не было того утреннего скепсиса — глаза горели вполне конкретным, голодным огоньком. По лицу Рё было видно, что до него тоже начинает доходить, к какому финалу движется этот лесной поход, и он аж дышать стал через раз. Но куда интереснее дела обстоили рядом со мной. Хонока оказалась на удивление тактильной. Каждые пару метров она находила повод коснуться меня: то хватала за локоть, якобы «ой, чуть не споткнулась о корень», то, пролезая под веткой, вешалась мне на плечо, задерживая руку на моей груди чуть дольше, чем требовала приличность. При этом она продолжала мило улыбаться, но я кожей ощущал, как от неё буквально веет жаром. Эта девочка точно не была такой простой и невинной, какой хотела казаться в лагерной форме. В её движениях, в том, как она прикусывала губу, глядя на мои губы, и как её пальцы задерживались на моей ладони, читался абсолютно четкий, взрослый намек. Ей нужен был мужчина, и прямо сейчас, посреди этого дикого леса, её желания крутились далеко не вокруг невинных разговоров. Вся эта прогулка для неё была просто прелюдией. — Аянокоджи-кун, смотри, там впереди вроде какая-то старая постройка? — Хонока прижалась ко мне всем телом, указывая пальцем куда-то сквозь ветки. Её грудь мягко уперлась в мою руку, и она даже не подумала отстраниться. Я присмотрелся. Между сосен действительно показалась крыша заброшенного деревянного домика — старой лагерной сторожки или склада альпинистов. Окна заколочены, кругом ни души, идеальная глушь. — Опа, хата! — приглушенно прикрикнул Рё, оборачиваясь к нам с диким блеском в глазах. — Пацаны, девчонки, кажется, мы нашли наше секретное убежище на этот сезон. Мами рядом с ним как-то очень выразительно вздохнула и поправила воротничок блузки, пустив по Рё такой взгляд, от которого у любого нормального парня сорвало бы крышу. Я посмотрел на Хоноку, которая в этот момент тихонько провела ноготками по моей ладони, заглядывая снизу вверх прямо мне в глаза. Очередной устав лагеря шел ко всем чертям. Горный лагерь, говорите? Дисциплина? Штрафные баллы? Ну-ну. Похоже, утренняя тренировка у нас сейчас пойдет по совершенно индивидуальной программе.

***

Мы толкнули старую, скрипучую деревянную дверь и зашли внутрь сторожки. Внутри пахло сухой древесиной, старой хвоей и пылью, но было на удивление чисто. Судя по планировке, это был двухкомнатный домик: сразу от входа шла небольшая прихожая с проходами налево и направо. Идеальное разделение территории. Мами сразу же, не говоря ни слова, утянула Рё за руку в левую комнату. Тот шел за ней с таким лицом, будто выиграл в лотерею главный приз, но на пороге на секунду притормозил и победно обернулся на меня, беззвучно шевеля губами: «Брат, я в раю». Девчонки на секунду отвлеклись, обсуждая, что в комнатах темновато, и я, улучив момент, быстро шагнул к Рё. Наклонившись к самому его уху, я абсолютно серьезно и тихо, чисто по-пацански, спросил: — Рё, подожди. А если у неё член? Рё на секунду завис, переваривая вопрос, а потом его лицо расплылось в совершенно блаженной, безумной улыбке. Он тихонько захихикал на всю прихожую и подмигнул мне: — Аяно, тогда я буду самым счастливым человеком в этом мире! С этими словами он зашел в комнату, и дверь за ними со скрипом закрылась. Я остался стоять в коридоре, едва сдерживая ухмылку. Да уж, Дайки Рё умеет удивлять. Настоящий самурай, которому вообще ничего в этой жизни не страшно. — Аянокоджи-кун, ты чего там застрял? — из правой комнаты донесся мягкий, зовущий голос Хоноки. — Иди сюда, тут довольно уютно. Я повернулся на голос. На пороге стояла Хонока. Она уже успела скинуть форменный пиджак, оставсь в одной легкой белой блузке, верхние пуговицы которой были маняще расстегнуты. В полумраке комнаты её глаза блестели так, что никаких сомнений не оставалось: утренняя линейка лагеря официально объявлена закрытой. Я закрыл за собой входную дверь на засов и пошел к ней. Хонока не стала ждать. Как только я переступил порог комнаты, она резко притянула меня к себе за воротник, сминая расстояние между нами. Её губы накрыли мои в требовательном, глубоком поцелуе взасос. От неё веяло чистым жаром, и вся эта маска скромницы окончательно полетела к чертям. Я сразу перехватил инициативу. Моя рука скользнула к её блузке, пальцы уверенно и быстро начали расстегивать пуговицу за пуговицей, открывая вид на нежную кожу. В то же время другой рукой я плавно, но крепко провел по её бедру, подтягивая Хоноку еще ближе к себе. Она тихо выдохнула прямо мне в губы, полностью отдаваясь этому моменту. В соседней комнате глухо скрипнула стена — похоже, у Рё там тоже вовсю шёл процесс посадки «роз в грязи». Хонока тихо, прерывисто застонала мне в губы, когда мои пальцы расправились с последней пуговицей, и её блузка мягко соскользнула с плеч на пыльный деревянный пол. Под ней оказался тонкий кружевной лифчик, который едва удерживал её налившуюся грудь. Кожа у неё была невероятно горячей, а дыхание — частым и рваным. Моя ладонь поднялась выше по её бедру, сминая короткую юбку лагерной формы, и скользнула под ткань, натыкаясь на шелковистую кожу трусиков. Хонока от этого прикосновения судорожно выгнулась в моих руках, крепче впиваясь пальцами в мои плечи. Её аккуратное каре растрепалось, а в широко раскрытых глазах читалcя первобытный, чистый голод. — Аянокоджи... Киётака... — прошептала она, тяжело дыша и покрывая быстрыми поцелуями мою шею, подбираясь всё ближе к уху. — Какой же ты... ненормальный. И мне это так нравится... Она резко потянула за ремень моих брюк, расстегивая бляху с громким металлическим щелчком. Наша одежда стремительно летела на пол, превращаясь в бесформенную кучу. Я подхватил её под бедра, без труда отрывая от земли. Хонока тут же обвила мои ладони своими ногами, прижимаясь к моему паху всем телом через тонкую полоску оставшегося белья. В этот самый момент из-за тонкой деревянной стены соседней комнаты донесся лютый, оглушительный грохот — будто там рухнул целый шкаф, а следом раздался довольный, победный ор Рё: — ДА-А-А, СУКА! ВОТ ЭТО ГРЯЗЬ! Хонока от этого звука на секунду замерла, округлив глаза, а потом мы оба не выдержали и тихо, угарно прыснули прямо друг другу в губы. Этот лагерь был абсолютно сумасшедшим местом, но прерывать нашу индивидуальную тренировку из-за криков за стеной никто из нас двоих не собирался. Я усадил её на край старого, но крепкого деревянного стола у заколоченного окна. Хонока плотнее устроилась на краю, прерывисто вздыхая. Времени на лишние церемонии уже не было — животный азарт и адреналин от близости Хоноки накрыли с головой. Одним уверенным движением я избавил её от последних остатков белья. Она на секунду закусила губу, глядя на меня потемневшими от возбуждения глазами, а затем сама потянулась навстречу, направляя меня внутрь. Когда я вошел в неё на всю длину, Хонока громко, со всхлипом выдохнула, запрокинув голову назад. Её пальцы мертвой хваткой впились в мои плечи, оставляя на коже красные следы. Внутри неё было невероятно горячо и узко, и этот контраст с её обманчиво спокойным утренним образом просто сносил крышу. Я сразу задал жесткий, рваный темп. Стол под нами жалобно заскрипел, но Хоноку это, кажется, только сильнее заводило. Она двигалась мне навстречу, шумно и часто дыша прямо мне в шею, полностью подстраиваясь под каждое движение. С каждым толчком её стоны становились всё громче и откровеннее, заполняя всю маленькую комнату сторожки. Она оказалась безумно страстной — кусала меня за плечо, умоляюще шептала какое-то бессвязное «ещё... давай ещё», полностью растворяясь в процессе. Напряжение в комнате росло с каждым движением. Хонока, крепко обхватив меня ногами за поясницу, полностью отдалась этому ритму. Её пальцы то судорожно впивались в мои лопатки, то скользили по влажной от пота спине, очерчивая мышцы. В полумраке сторожки её лицо выглядело невероятно порочно: губы были влажными и слегка припухлыми от поцелуев, а на щеках горел густой румянец. Я приподнял её за бедра, заставляя прогнуться в пояснице, и сменил угол, входя еще глубже и медленнее. Хонока закинула голову назад, из её горла вырвался протяжный, сорванный стон, который эхом разнесся по пустой комнате. Она начала двигаться навстречу, ловя каждый толчок и шумно, прерывисто дыша мне прямо в ухо. — Киётака… — тихо, почти умоляюще прошептала она, путаясь пальцами в моих волосах и притягивая мое лицо обратно к себе. — Не останавливайся… пожалуйста. Я перехватил её губы, глуша новый стон глубоким, тягучим поцелуем, пока мои руки уверенно сжимали её тонкую талию. Ощущения были на пределе — внутри неё было настолько узко и горячо, что контролировать себя с каждой секундой становилось всё сложнее. Скорость сама собой пошла по нарастающей. Каждое движение становилось более жестким и целенаправленным. Хонока судорожно сжимала пальцами край деревянного стола, полностью растворяясь в этом диком, первобытном темпе. Она зажмурилась, её дыхание окончательно сбилось на рваные всхлипы, а тело начало мелко дрожать. Я чувствовал, как её внутренние мышцы начали волнами, сплошным спазмом сжиматься вокруг меня, утягивая её в мощный, накрывающий с головой оргазм. Хонока громко вскрикнула, до долей секунды продлевая этот пик, и крепко сжала меня всем телом. Видя её полубезумный, пьяный от удовольствия взгляд, я ускорился до максимума. Сделав последние несколько глубоких, мощных толчков, я с глухим рыком излился глубоко внутрь неё, заполняя её до самого края. Мы еще пару минут оставались в этом положении, тяжело и хрипло дыша в унисон. Хонока обессиленно уткнулась лбом в мое плечо, её сердце бешено колотилось о мою грудь. Я медленно отстранился, укладывая её на стол, и она со слабым, но пиздец каким довольным вздохом прикрыла глаза рукой, блаженно улыбаясь. После такого марафона нужно было срочно возвращаться в реальность, пока дежурные старшеклассники во главе с Нагумо не прочесали весь лес с собаками. Мы кое-как привели себя в порядок. Хонока, всё ещё слегка подрагивающими пальцами, застёгивала блузку, то и дело бросая на меня хитрые взгляды сквозь растрёпанное каре. Форма, конечно, выглядела так, будто мы в ней продирались сквозь медвежью берлогу, но исправлять что-то было уже поздно. Когда мы вышли в прихожую, дверь соседней комнаты как раз со скрипом отворилась. Оттуда выполз Рё. Вид у него был такой, будто он только что разгрузил три вагона с углем, но улыбка на лице была шире, чем у Чеширского кота. Следом за ним показалась Мами, которая увлеченно пыталась отряхнуть юбку от какой-то древесной трухи. — О, здорова, выжившие! — приглушенно, но радостно хмыкнул Рё, оценив наш помятый вид. — Я смотрю, Аянокоджи, ты тоже зря времени не терял. Ну чё, розы посажены, план перевыполнен. Надо валить, пока нас тут не замуровали. План эвакуации созрел моментально. Возвращаться на плац через главный вход было чистым самоубийством — там дежурные дежурили с блокнотами. Поэтому Рё, как «опытный тактик», предложил обойти лагерь с тыла, через хозяйственный блок, где обычно сушилось белье. Пробираясь по кустам гуськом, мы напоминали партизанский отряд на спецзадании. Рё постоянно пригибался и делал серьезное лицо, Мами тихо хихикала над его маневрами, а Хонока шла рядом со мной, аккуратно держа меня за мизинец, чтобы не привлекать внимания её подруги. Когда мы наконец выскочили на задний двор жилых корпусов, линейка как раз официально закончилась. Толпа студентов лениво растекалась по территории, обсуждая очередные нудные правила. Мы технично затерялись среди этой массы, будто всё утро стояли в первых рядах и внимательно слушали администрацию. — Ну что, фрики, — Мами остановилась у развилки, ведущей к корпусу класса Б, и заговорщически подмигнула нам обеим. — Это было... как минимум оригинально. Спасибо за экскурсию по местной флоре и фауне. Хонока задержала на мне взгляд чуть дольше обычного, её пальцы на секунду коснулись моей ладони: — До встречи, Аянокоджи-кун. Надеюсь, ты не забыл, где корпус класса Б. Девчонки ушли, оставив нас с Рё стоять посреди дорожки. Рё проводил их взглядом, смачно закинул в рот последнюю чипсину из помятой пачки и выдал: — Бля, Аянокоджи, я не знаю, кто ты такой по жизни, но ты официально мой лучший бро на этот лагерь. Погнали в корпус, надо хоть травой обросшие шмотки стряхнуть, а то Рюэн щас увидит мой довольный ебальник и решит, что я у него баллы украл.