Там, где пахнет гранитом

Петя плёлся к метро, не чувствуя ни ног, ни времени, ни холодных капель, которые стекали по лицу за воротник. Вестибюль. Эскалатор. Станция. Поезд. Пересадка на «Площади Восстания» — знакомый гул, знакомые лица, знакомый запах сырости и метро. Красная ветка. «Академическая». Он вышел, дошёл до дома, поднялся на второй этаж, открыл дверь и просто завалился на кровать. Прямо в мокрой куртке, в уличных джинсах, в кроссовках, которые уже натекли лужу на пол. Он лежал и смотрел в потолок. Мысли были только об одном — об Аделии. О том, как она сидела сегодня среди чужих людей. О том, как Лиза смеялась и трогала его за руку. О том, как он не смог сделать этот чёртов шаг. — Трус, — сказал он вслух пустой комнате. Никто не ответил. Только часы тикали на кухне. А в это время на другом конце города, в уютной квартире с видом на серый питерский вечер, сидели две девушки. Аделия пригласила Изу в гости. Впервые за долгое время ей хотелось, чтобы кто-то был рядом. Не просто кто-то, а именно Иза — спокойная, мудрая, с этим её тёплым взглядом и мягким голосом. Они устроились на балконе. Аделия зажгла гирлянду, принесла пледы, чай с молоком для себя и просто чай для Изы. За окном моросил дождь, капли стучали по стеклу, создавая идеальный фон для разговора по душам. — Кстати... — начала Иза на английском, отпивая чай. — How are things with Petya? Have you made up? (Как у тебя с Петей? Вы помирились?) Аделия вздохнула и уставилась на гирлянду. — С Петей... я не знаю. Я боюсь, Иза. Я не могу подойти. Везде эта Лиза. Она как приклеенная к нему. Я просто хожу в университет и жду... жду, что он сам сделает шаг. Что он выпихнет её и вернёт мне моё место. — But you're waiting, and he's waiting too, — мягко сказала Иза. — That's the problem. You're both waiting. (Но ты ждёшь, и он тоже ждёт. В этом проблема. Вы оба ждёте.) — Я знаю, — Аделия отпила чай. — Но с Софьей мы помирились. Это уже что-то. — Sofya is something, yes, — Иза улыбнулась. — But Petya... you need to decide. (Софья — это уже что-то, да. Но Петя... вам нужно решать.) — Легко сказать, — пробормотала Аделия. Повисла пауза. Иза допила чай и поставила кружку на столик. — Tell me about your life in Mount Holly, — попросила Аделия, чтобы сменить тему. (Расскажи мне о своей жизни в Маунт-Холли.) Иза улыбнулась, поправила плед и откинулась на спинку кресла. Альма тут же устроилась у неё на коленях, подставляя голову под ласку. — Oh, it's a small town in New Jersey, — начала она на английском, мягко поглаживая собаку. — Very quiet. Everyone knows everyone. I grew up there, went to school, had friends. Normal American childhood, I guess. (О, это маленький городок в Нью-Джерси. Очень тихий. Все всех знают. Я там выросла, ходила в школу, были друзья. Обычное американское детство, наверное.) — И как ты оказалась в Питере? — спросила Аделия. — I wanted a change, — Иза пожала плечами. — After school, I didn't know what to do. Everyone was going to college, getting jobs, staying in the same place. I wanted something different. Somewhere far from everything I knew. Russia felt right. St. Petersburg is beautiful, even in the rain. (Я хотела перемен. После школы я не знала, что делать. Все шли в колледж, находили работу, оставались на том же месте. Я хотела чего-то другого. Подальше от всего, что я знала. Россия показалась правильным выбором. Петербург прекрасен, даже под дождём.) — А ты скучаешь? По дому? Иза задумалась. Почесала Альму за ухом, посмотрела на дождь за окном. — Sometimes. Not all the time, but sometimes. I miss the autumn there — it's different. Warmer. And I miss my mom's cooking. But here... here is good too. I have new friends. New life. (Иногда. Не всё время, но иногда. Скучаю по осени там — она другая. Теплее. И скучаю по маминой стряпне. Но здесь... здесь тоже хорошо. У меня новые друзья. Новая жизнь.) — А у меня всё скучно, — вздохнула Аделия. — Родители в разводе, живу одна с собакой, учу китайский. Всю жизнь в Питере. — That's not boring, — мягко сказала Иза. — That's just your story. Everyone's story is different. And you know what? You're braver than you think. (Это не скучно. Это просто твоя история. У всех она разная. И знаешь что? Ты храбрее, чем думаешь.) — С чего ты взяла? — Because you're still here, — Иза посмотрела ей прямо в глаза. — Still trying. Still hoping. Still waiting for him. That takes courage. (Потому что ты всё ещё здесь. Всё ещё пытаешься. Всё ещё надеешься. Всё ещё ждёшь его. Для этого нужно мужество.) Аделия почувствовала, как к горлу подступает ком. — Спасибо, — прошептала она. — For what? (За что?) — For being you. Иза улыбнулась и протянула руку, сжав ладонь Аделии. — Always. (Всегда.) Иза взяла на руки Альму, которая всё это время крутилась под ногами и выпрашивала внимание. Маленький йорк тут же устроился у неё на коленях, довольно жмурясь. — She's so sweet, — Иза почесала собаку за ухом. (Она такая милая.) — Хочешь, сфоткаемся? — предложила Аделия. — С ней? — Of course. Аделия достала телефон, придвинулась ближе к Изе, Альма уютно устроилась между ними. Щёлк. Фотография вышла тёплая, живая, настоящая. Аделия улыбалась, Иза — своей мягкой улыбкой, Альма смотрела в камеру с важным видом. Аделия выложила сторис с подписью: «Моя родственная душа». Может, звучит странно. Может, слишком пафосно. Но именно так она чувствовала. Иза стала для ней кем-то вроде старшей сестры. Той, кто направит, даст совет, поддержит всегда и везде. Они были знакомы всего ничего, но казалось, будто знают друг друга всю жизнь. Первым сторис посмотрел Влад. Он сидел на кухне у себя дома, доедая мамину шарлотку. Пальцы липкие от сахара, на столе чай, на телефоне — сторис Аделии. Он увидел незнакомую девушку, отметку и написал, не думая: Владик:  Привет, ты же подруга Аделии? Отправил и отложил телефон. Облакал пальцы, взял новый кусок шарлотки. Зачем он написал? Не знал. Но внутри что-то ёкнуло. Аделия и Иза тем временем прощались у двери. — Спасибо, что пришла, — Аделия обняла её крепко, как родную. — I'll always come if you need me, — тихо сказала Иза. (Я всегда приду, если я тебе понадоблюсь.) — Ты самая лучшая. Иза улыбнулась и вышла. Уже на улице, пока шла к метро, она достала телефон и увидела сообщение от незнакомого «Владика». Isabeau Levito: Hello?.. Yes, we're friends. Did something happen? (Привет?.. Да, мы подруги. Что-то случилось?) Влад, увидев ответ, чуть не подавился шарлоткой. Вытер пальцы салфеткой, сел ровно и начал строчить. Владик: Извини, что я так бестактно спрашиваю, но хочу спросить — а насколько ты близка с Аделией? Он отправил и замер. Что он вообще делает? Но отступать было поздно. Isabeau Levito: Hmm... you know, I can't talk about that with strangers. (Хмм... знаете, я не могу говорить такое с незнакомыми людьми.) Владик: Хочешь, в реальности увидимся? Просто очень срочно. Isabeau Levito: Okay. Всё. Стрела пущена. Иза убрала телефон и зашла в общий чат, созданный ещё после вечеринки. Там уже было куча сообщений. Малинин Илья 🇺🇸: Ребята, у меня 2 декабря день рождения. Хочу арендовать каток в «Флагштоке». Всех зову. Кто за? Amber 🫀: OMG YES! Count me in! (О боже, да! Я за!) Alysa 🍭: Skating? With music? I'm so there! (Катание? С музыкой? Я там!) Стивен Гоголев: Не вопрос. Я за. Эндрю Торгашев: Можно. Скучно не будет. Isabeau Levito: I'll come too. Sounds fun. (Я тоже приду. Звучит весело.) Малинин Илья 🇺🇸: Отлично. Адель, ты как? Аделия увидела сообщение, когда уже лежала на диване с Альмой. Аделия 💋: Я подумаю. Спасибо за приглашение. Она отложила телефон и уставилась в телевизор. Шла какая-то старая комедия, но она не видела ни кадра. Мысли были далеко. Петя. Что он сейчас делает? Думает о ней? Или сидит с Лизой, слушает её болтовню, улыбается ей? Аделия сжала подушку. — Почему ты не подходишь? — прошептала она в пустоту. — Я же вижу, что ты смотришь на меня. Я же чувствую. Альма тявкнула во сне. За окном шумел дождь. Питер, ноябрь, бесконечная серость. И этот ком в груди, который не проходит. Дни шли для Аделии и Пети ужасно. Оба они были, по словам Влада, «балванами, которые не могли просто поговорить». И это определение подходило им идеально. Она ждала его шага. Он ждал её взгляда. А между ними была Лиза, пустота и бесконечные неловкие взгляды в коридорах университета. В один из таких скучных, серых, бесконечных дней на паре Малинин раздал всем приглашения. Аделия уже открыла рот, чтобы отказаться — ну зачем ей этот каток, этот праздник, этот Илья с его дурацкой улыбкой? — но вдруг услышала обрывок разговора сзади: — Петь, ты идёшь? — спросил кто-то. — Иду, — ответил его голос. И Аделия передумала отказываться. Это была совмещённая пара с журфагами, поэтому она сидела рядом с Софьей. Влад, который обычно болтал без умолку, притих и с подозрительным интересом поглядывал то на Петю, то на Аделию, то на незнакомую девушку, которая тихо сидела с краю. — Кто идёт? — вдруг громко спросил Влад, нарушая тишину. — Я, — ответила Софья. — Я, — эхом отозвалась Аделия. — Я, — донеслось от Пети. — Я, — пискнула Лиза, поднимая руку как примерная ученица. Аделия тяжело вздохнула. Ну куда же без неё. Лиза была везде, как сорняк, как банный лист, как та самая навязчивая мелодия, которую невозможно выкинуть из головы. Но она вспомнила Изу. Её слова: «Не устраивай театра. Просто будь собой». И успокоилась. Хотя бы попыталась. До дня рождения Ильи оставалась неделя. Аделия вспомнила, что в детстве каталась на коньках. Не профессионально, но уверенно. Лезвия надо заточить, коньки найти, примерить. Как только закончились пары, она выскочила из аудитории первой, даже не попрощавшись. Петя остался стоять у выхода, провожая её взглядом. Лиза тут же подскочила: — Петь, пойдём в «Хлебник»? Я ужасно голодна! — Мне в другую сторону сегодня, — сказал Петя и, не дожидаясь ответа, быстро пошёл к выходу. Лиза осталась стоять с открытым ртом. А Влад и Софья направились в «Хлебник». Там их уже ждала Иза. Она сидела за столиком у окна, пила чай и смотрела в телефон. Увидев их, подняла руку и помахала. Влад замер на секунду, а потом расплылся в улыбке и зашагал к ней, чуть не споткнувшись о стул. Иза встала и протянула руку. — Hello, — сказала она с лёгким акцентом. — My name is Isabeau. You can call me Isa. And you? (Привет, меня зовут Изабео. Можно просто Иза. А ты?) Влад замялся. Английский он знал плохо, но отступать было некуда. — Хай... — начал он, мучительно подбирая слова. — Айм... из Влад. Энд зис из Софья Акатьева. Ви... мы... приятно познакомиться! — выпалил он и замер, покраснев как рак. Софья закрыла лицо руками и застонала. — Влад, боже, прекрати! — прошипела она. Иза не сдержала улыбки. Она посмотрела на Влада с мягким весельем и сказала на русском, с милым акцентом: — Можете говорить со мной по-русски. Я понимаю. Влад выдохнул так облегчённо, что Софья фыркнула. — Слава богу! — воскликнул он, плюхаясь на стул. — Я уже думал, что придётся объясняться жестами! Они заказали чай и пирожные. Влад умял два эклера, прежде чем Софья ткнула его локтем и напомнила, зачем они здесь. — Итак, — начал Влад, понизив голос до драматического шёпота. — Все в курсе о ситуации Аделии и Пети? Девушки кивнули. — Тогда слушайте. Сегодня нас объединяет два идиота, которые очень любят друг друга, но не могут подойти и поговорить. — Влад сделал паузу, обводя взглядом слушательниц. — Нужно их свести. Но как? — Hmm... — протянула Иза, задумчиво помешивая чай. — Малинин всех зовёт на каток. Там очень романтично. И есть место, где они могут быть вдвоём. — А я думаю! — Влад вскинул палец. — Смотрите: мы их толкаем, они летят друг в друга, сталкиваются, падают, он ловит её, она смотрит в его глаза — и всё, любовь, мир, дружба навеки! — Влад, — Софья посмотрела на него как на умалишённого. — Ты хочешь, чтобы они начало отношений праздновали в травмпункте? — А кто сказал, что я со всей силы пихну! — возмутился Влад. — Легонечко! — No, — твёрдо сказала Иза на английском, но потом перешла на русский, чтобы Влад точно понял: — Эта идея сомнительная. Нужно сделать так, чтобы Петя катался рядом с Аделией. Без толчков. Без травм. — А как? — Влад нахмурился. — Надо подумать, — сказала Софья. Они думали долго. Влад предложил ещё несколько идей: подложить Лизе в коньки гвозди (Софья сказала, что это уголовщина), вызвать Петю на разговор по громкой связи (Иза спросила, откуда у них громкая связь на катке), и нанять актёра, который сыграет роль ревнивого парня Аделии, чтобы Петя приревновал (Иза сказала, что это слишком сложно). В конце концов они пришли к плану «А», который выкинули, потом вернулись к нему, потом опять выкинули, и наконец родили нечто среднее. — Слушайте, — сказала Софья. — Влад купит цветы. Красивые. Даст их Пете под предлогом «подержи, пожалуйста, я сейчас вернусь». Потом мы как-то уведём Лизу. Адель останется одна. Петя с цветами останется один. Они встретятся. Он подарит. Она растает. Всё. — А если не растает? — спросил Влад. — Тогда будем думать дальше, — философски заметила Иза. — Но это лучший шанс. — А если Петя не возьмёт цветы? — Возьмёт. Он же не откажется подержать. — А если он их выбросит? — Влад, ты вообще за мир или за войну? — Софья закатила глаза. Влад примирительно поднял руки. — Ладно-ладно. Я за мир. Цветы так цветы. Они обменялись контактами, договорились держать связь и разошлись. Влад ушёл с чувством выполненного долга, Софья — с лёгким сомнением, а Иза — с тёплым чувством, что она наконец-то нашла людей, с которыми можно строить планы по спасению чужого счастья. А тем временем Аделия уже была дома. Она залезла в самый дальний угол шкафа, отодвинула коробки с новогодними игрушками, старые куртки и нашла их. Коньки. Белые, красивые, с чёрной шнуровкой. Профессиональные, мама когда-то купила в хорошем магазине, когда Аделия ходила в секцию. Она провела пальцем по лезвию — тупое, конечно. Годы без дела. — Ну что, поехали, — сказала она вслух. Оделась, засунула коньки в сумку и вышла на улицу. Сервис по заточке коньков нашёлся быстро — небольшой спортивный магазин в соседнем квартале, куда она ходила ещё в детстве. Дорога была недолгой, но приятной. Дождь кончился, небо прояснилось, и даже выглянуло солнце — редкий гость в ноябрьском Питере. Аделия шла и думала о Пете. О том, увидит ли она его на катке. О том, заговорит ли он с ней. О том, сможет ли она сама сделать первый шаг, если он не решится. Магазин встретил её запахом кожи, резины и спортивного пота. За прилавком стоял пожилой мужчина в очках, который сразу узнал коньки. — О, «График»? — спросил он, беря один в руки. — Хорошая модель. Давно не катались? — Лет пять, — призналась Аделия. — Лезвия подзатупились, но живые. Заточим. Через час приходите. — Спасибо. Аделия вышла, побродила по окрестностям, зашла в кофейню, выпила капучино. Мысли всё равно возвращались к одному. Час пролетел быстро. Она забрала коньки, расплатилась и пошла домой, прижимая сумку к груди. Теперь оставалось только ждать. Петя в это же время сидел на диване и смотрел на свои коньки. Чёрные, старые, потёртые, но родные. Он купил их лет пять назад на распродаже и с тех пор выезжал на лёд раз в год, не чаще. Но лезвия были в порядке — в прошлом году он их точил. Он примерил. Жмут немного, но терпимо. — Нормально, — сказал он себе. Он не был счастлив от перспективы идти на день рождения Малинина. Но он слышал, что Аделия тоже идёт. И внутри теплилась надежда. Может, там они наконец поговорят? Может, он решится? Аделия забрала свои коньки из сервиса, провела пальцем по идеально заточенному лезвию и улыбнулась. Белые, красивые, с чёрной шнуровкой — они блестели в свете уличных фонарей, когда она выходила из магазина. Неделя до дня рождения тянулась бесконечно. Скучная, однотипная, серая. Пары, метро, дом, Софья, снова пары. Аделия механически выполняла привычные действия, но мысли были далеко. Она ловила себя на том, что на лекциях смотрит в одну точку и не слышит преподавателя. Она ждала. Для Пети всё было хуже. Его сжирала совесть. Каждый день, каждую минуту, каждую секунду. Он видел Аделию в коридорах, видел, как она сидит среди чужих, видел, как Лиза трогает его за руку, и ничего не мог сделать. Влад ругался, Влад орал, Влад тряс его за плечи, но Петя застыл в своём параличе. — Ты балван! — кричал Влад в «Хлебнике». — Ты просто балван! — Я знаю, — тихо отвечал Петя. — И что ты с этим делаешь?! — Ничего. Влад хватался за голову и заказывал ещё одну порцию картошки фри, чтобы заесть разочарование в друге. Но вот настал день Х. Вторник. Ребята отпросились с пар — Малинин постарался, договорился с деканатом, чтобы группу отпустили. Каток «Флагшток» был арендован с утра, сеанс начинался в 8:30. Будильник зазвенел в 6:00. Аделия открыла глаза и поняла, что не спала уже минут двадцать — просто лежала и смотрела в потолок, прокручивая в голове возможные сценарии. Сегодня. Сегодня всё решится. Она встала, накинула халат и поплелась в ванную. Душ — горячий, почти обжигающий, чтобы проснуться и согреться. Потом холодный — для тонуса. Волосы вымыла шампунем, нанесла бальзам, тщательно смыла. Сушка волос заняла минут двадцать. Она смотрела на себя в зеркало и думала: «А если он не подойдёт? Если опять струсит?» — Тогда я сама подойду, — сказала она своему отражению. Макияж сделала лёгкий, почти незаметный. Только тушь, чуть-чуть теней и бальзам для губ. Чтобы выглядеть естественно, но ухоженно. Альма крутилась под ногами, требуя завтрак. Аделия насыпала корм, погладила собаку, налила себе кофе и быстро проглотила бутерброд. Есть не хотелось — всё внутри сжималось от волнения. Оделась быстро: белая куртка, белая шапка, джинсы, тёплые носки. Закинула за плечи сумку с коньками, проверила, взяла ли перчатки, и вышла. Утро было морозным. Декабрь в Питере — это особая магия. Воздух чистый, холодный, колючий. Дышать трудно, но приятно. Аделия быстрым шагом дошла до автобуса, доехала до метро, спустилась в подземку. Станция «Зенит» встретила её свежим воздухом и толпами людей, спешащих по делам. У выхода уже стояли Софья и Иза. — Привет!! — закричала Аделия и обняла каждую по очереди. — Good morning, — мягко улыбнулась Иза. (Доброе утро.) — Привет! — Софья чмокнула её в щёку. — Вы ещё не знакомы вообще, но, как я вижу, вы справились и без меня, — усмехнулась Аделия, заметив, как свободно они общаются. — We managed, — Иза усмехнулась. — Софья очень милая. (Мы справились.) — Ой, да ладно, — Софья махнула рукой, но было видно, что ей приятно. — Идём уже, замёрзнем. Девушки направились в сторону «Флагштока». Утренний декабрьский мороз бодрил, щипал щёки, заставлял дышать чаще. Лахта-центр возвышался вдалеке, огромный, величественный, отражающий первые лучи солнца. — It's so beautiful, — выдохнула Иза, глядя на Лахта-центр. (Как красиво.) — Ага, — кивнула Аделия. — Питер умеет удивлять. Петя и Влад приехали раньше всех. Внутри секции для переодевания уже было тепло, пахло хлоркой от недавно залитого льда и разогретым пластиком трибун. Влад пришёл с цветами. Красивый букет белых роз, перевязанный голубой лентой. — Это зачем? — спросил Петя, когда Влад протянул ему букет. — Подержи пока, — буркнул Влад, отворачиваясь, чтобы Петя не видел его хитрую улыбку. — Я сейчас вернусь. — Куда ты пойдёшь? Мы только пришли... — Дела! Влад умчался в сторону туалета, хотя на самом деле просто спрятался за колонной и наблюдал. Петя пожал плечами и сел на скамейку. Рядом стояли его чёрные, старые, потёртые коньки. Он натянул их, зашнуровал, встал, проверяя, удобно ли. Потом посмотрел на цветы. Странно. Но ладно. Через стеклянные двери было видно, как рабочие заканчивают готовить каток. Заливка, бортики, музыка уже играет тихо из динамиков. Красиво. Народу было немного — только их компания и ещё несколько человек, которых пригласил Малинин. Но всё равно уютно. В раздевалке было тепло и шумно. Аделия села на скамейку рядом с Изой и начала шнуровать коньки. — You look nervous, — заметила Иза, глядя на Аделию, которая в сотый раз перешнуровывала уже идеально завязанные коньки. (Ты выглядишь нервной.) — Есть немного, — призналась Аделия. — Everything will be fine. Trust me. (Всё будет хорошо. Поверь мне.) — Откуда ты знаешь? — I don't know. But I hope. (Я не знаю. Но я надеюсь.) Софья, сидевшая рядом, закатала штанину, поправляя носок. — Главное, чтобы этот твой Петя сегодня не струсил, — буркнула она. — Он не мой, — тихо сказала Аделия. — Пока не твой, — поправила Софья. — Но мы это исправим. Иза улыбнулась и похлопала Аделию по плечу. — We have a plan. Trust us. (У нас есть план. Доверься нам.) — Какой план? — You'll see. (Увидишь.) Вскоре подошли остальные. Лиза тут же пристроилась рядом с Петей. — Привет! — пискнула она. — Ты готов? Я так давно не каталась! — Привет, — сухо ответил Петя, отодвигаясь на сантиметр. Лиза не заметила. — Ой, какие красивые цветы! Это мне? — Нет, — Петя прижал букет к себе. — Это не тебе. Лиза надула губы, но спорить не стала. Наконец объявили посадку. Автоматические двери разъехались в стороны, и все студенты как горох высыпались на лёд. Аделия выехала на лёд и замерла на секунду, привыкая. Пять лет без коньков — это много. Но тело помнило. Ноги сами делали шаги, лёд скользил под лезвиями, и это было ни с чем не сравнимое чувство свободы. — How do you like the ice? — спросила Иза, подъезжая. (Как тебе лёд?) — Я так давно не каталась, тут очень классно! — Аделия улыбнулась. — Listen, — Иза понизила голос и перешла на английский, чтобы никто вокруг не понял. — Amber is waiting for you near the wooden fence. You know, where you can see the Lakhta Center. (Слушай, там тебя Эмбер ждёт. У деревянного заборчика, где видно Лахта-центр.) — Та, что перед нами сейчас? — Yes! Go there and wait. Don't leave. (Да! Там стой и жди. Не уходи.) Аделия нахмурилась, но кивнула. Доверие к Изе было стопроцентным. Она развернулась и поехала в указанную сторону. Тем временем Влад отвлёк Лизу. Он подлетел к ней с совершенно идиотским вопросом: — Лиза! А ты знаешь, где здесь туалет? — Что? — она опешила. — Там же, где раздевалка... — А ты не проводишь? А то я заблужусь! — Влад, ты серьёзно? — Очень! — он схватил её за руку и потащил в сторону выхода со льда. А Петя, послушный указаниям Влада, поехал в ту самую зону. Он ещё не знал, зачем, но ноги сами несли его. И увидел её. Белая куртка, белая шапка, знакомая фигурка, облокотившаяся на деревянный заборчик. Она смотрела вдаль, на Лахта-центр, и была такой красивой, что у него перехватило дыхание. Он замер. Влад, уже вернувшийся на лёд (Лизу он оставил в раздевалке, сказав, что забыл телефон), увидел, что друг стоит столбом. Он замахал руками. Софья и Иза, стоявшие за спиной Пети, тоже замахали. — Да езжай ты! — прошипел Влад сквозь зубы. Петя не двигался. Влад не выдержал. Он разогнался и со всей силы пихнул Петю в спину. — ВЛАД?! — только и успел крикнуть Петя, прежде чем полететь в сторону Аделии. Он успел затормозить в последний момент — буквально в сантиметре от неё. Лезвия взвизгнули по льду, несколько лепестков с роз осыпались на лёд. Аделия обернулась. — Привет... — выдохнул Петя, вставая рядом. — Привет, — тихо ответила она. Молчание. Тягучее, неловкое, наполненное всем тем, что они не сказали друг другу за эти недели. Влад за их спинами размахивал руками, пытаясь жестами объяснить Пете: «Говори! Давай!». Это выглядело глупо, и Петя никак не мог понять, что друг от него хочет. — Слушай, я бы хотел с тобой пого-... — начал Петя. — Говори, — перебила Аделия резко. — Хватит молчать. Он сглотнул. — Я бы хотел извиниться. Я был не прав, что тебе ничего не сказал. Прости меня. Я не хотел и не хочу тебя терять. Я... — он запнулся, голос дрогнул. — Я тебя люблю. Последние слова он сказал почти шёпотом. Аделия молчала. Смотрела на него, и в её глазах читалась такая буря эмоций, что Петя испугался. — Но, как я вижу, любишь ты Лизу, — холодно сказала она. — Особенно после случая, как ты меня оставил без моего места. — Что? Нет... — А что? Она везде с тобой! Она сидит на моём месте! Ты даже слова не сказал! — Я не знал, как... — Не знал?! Петя, ты молчал неделями! Ты видел, что я схожу с ума, и молчал! — Я боялся.. — Чего?! — Тебя потерять! — он повысил голос. — Я думал, если скажу, ты решишь, что я пользовался твоим состоянием, и уйдёшь! Я лучше молчал, чем рисковал! Аделия открыла рот, чтобы возразить, но он продолжил: — А Лиза... она сама ко мне прицепилась. Я не знал, как её отшить. Она новенькая, все смотрят, я не хотел быть грубым. Но ты.. Ты для меня всё. — Адель! — сказал он громче. — Что Адель? — огрызнулась она. Он шагнул вперёд. Взял её лицо в ладони. Посмотрел в глаза. И поцеловал. Влад, наблюдавший за этим с открытым ртом, чуть не упал. Софья ахнула. Иза улыбнулась. — I told you, — тихо сказала Иза на английском. (Я же говорила.) Поцелуй был долгим, тёплым, настоящим. Петя чуть наклонился, чтобы ей было удобно — разница в росте всё-таки тридцать сантиметров. Аделия чувствовала, как её сердце кричит: «Оттолкни! Дай пощёчину! Ты обижена!» Но руки сами легли ему на шею. И она ответила. Когда у обоих закончился воздух, они отстранились. Аделия чувствовала, как горят губы. Смотрела вниз, не в силах поднять глаза. Петя стоял рядом, сжимая в руках уже порядком помятый букет, и понятия не имел, зачем Влад ему его дал. — Извини меня, — прошептал Петя, беря её за талию. — Ты меня тоже прости... — ответила она. Он коротко поцеловал её ещё раз. Просто потому что мог. А потом они обнялись. Аделия уткнулась носом ему в куртку, вдыхая знакомый запах. Петя гладил её по спине, прижимая к себе, и поцеловал её в макушку — прямо через белую шапку. — Больше никогда не молчи, — прошептала она куда-то в район его груди. — Никогда, — пообещал он. И в этот момент на них налетел Влад. — АААА! — заорал он, врезаясь в Петю со всего размаха. — ОНИ ПОМИРИЛИСЬ! ОНИ ПОЦЕЛОВАЛИСЬ! Я ЭТО СДЕЛАЛ! Я! — Влад, ты с ума сошёл?! — Петя еле устоял на ногах. — Я ГЕНИЙ! — Влад прыгал вокруг них, рискуя упасть и утянуть всех за собой. — Я САМЫЙ ЛУЧШИЙ ДРУГ НА СВЕТЕ! ВЫ ВИДЕЛИ?! ОН ЕЁ ПОЦЕЛОВАЛ! Софья и Иза подъехали, улыбаясь. — Наконец-то, — выдохнула Софья. — I told you, — тихо сказала Иза на английском. — Sometimes people just need a little push. (Я же говорила. Иногда людям нужен небольшой толчок.) — Толчок? — фыркнула Софья. — Влад его чуть не убил! — But it worked, didn't it? — улыбнулась Иза. (Но сработало же, да?) Петя смотрел на друга, который продолжал скакать по льду, и не знал, плакать или смеяться. — Спасибо, Влад, — сказал он. — ЗА ЧТО?! ЭТО Я ДОЛЖЕН ТЕБЯ БЛАГОДАРИТЬ! ТЫ НЕ БАЛВАН! — Я балван, — усмехнулся Петя. — Ну да, — согласился Влад. — Но теперь ты балван, у которого есть девушка! Аделия засмеялась. Впервые за долгое время — искренне, громко, счастливо. — He's so cute, — сказала Иза про Влада, глядя на его прыжки. (Он такой милый.) — Влад? — Софья скривилась. — Ты серьёзно? — Not like that, — Иза покачала головой. — Just... cute. Like a puppy. (Не в том смысле. Просто... милый. Как щенок.) Софья фыркнула. — Пойдём кататься? — спросил Петя, беря Аделию за руку. — Пойдём. Они поехали вдоль бортика, держась за руки. Лёд скользил под ногами, ветер развевал волосы Пети, а Аделия чувствовала, что этот момент — самый лучший в её жизни. Влад, Софья и Иза остались стоять у бортика, глядя им вслед. — We did it, — довольно сказала Иза. (Мы сделали это.) — Ага, — кивнула Софья. — Теперь можно выдохнуть. — You think they'll be okay? (Думаешь, у них всё будет хорошо?) — Должно быть. Если Петя снова не начнёт тупить. Иза улыбнулась. — I'll keep an eye on him. (Я присмотрю за ним.) — Ты? — удивилась Софья. — I'm good at reading people. He's a good guy. Just scared. (Я хорошо читаю людей. Он хороший парень. Просто напуган.) Влад, который всё это время прыгал вокруг них, наконец остановился и выдохнул. — Я гений! — заявил он. — You're something, — усмехнулась Иза. (Ты определённо что-то.) — Это комплимент? — I'll let you decide. (Предоставлю тебе решать.) Лахта-центр возвышался вдалеке, и этот день стал началом чего-то нового. Очень важного. Компания каталась на коньках, и время летело незаметно. Лёд сверкал под солнцем, Лахта-центр возвышался где-то вдалеке, а вокруг смеялись, падали, поднимались и снова смеялись студенты. Кто-то катался профессионально, делая пируэты, кто-то еле держался на ногах, вцепившись в бортик. Но всем было весело. В какой-то момент они решили остановиться у ларька. «Флагшток» был огромным катком, и чтобы посетителям было комфортно, здесь сделали специальные зоны для обогрева — прозрачные полусферы, внутри которых стояли высокие столики, горел тёплый свет и можно было спрятаться от ветра. А ещё тут были фургончики с едой — пахло кофе, какао, хот-догами и свежей выпечкой. Влад, Софья и Иза переглянулись — без слов, но с идеальной синхронностью. — Мы, пожалуй, пойдём... туда, — Влад неопределённо махнул рукой в сторону противоположной части катка. — Покатаемся ещё. — Да-да, — подхватила Софья. — Нам надо... эээ... скорость потренировать! Иза мягко улыбнулась и на английском сказала, глядя на Аделию: — Take your time. We'll be fine. (Не спешите. Мы справимся.) И они уехали, оставив Петю и Аделию вдвоём. Петя и Аделия зашли в один из прозрачных шаров. Внутри было тепло, уютно, пахло деревом и ванилью от стоящих рядом фургончиков. Высокий столик, два места — идеально. Они сняли перчатки, поставили свои стаканчики на стол. Петя взял кофе, Аделия — какао. И хот-доги. У Пети был французский хот-дог, у Аделии — обычный, с кетчупом и горчицей. Какое-то время они жевали молча. Смотрели то на лёд, где катались люди, то друг на друга, но стоило их взглядам встретиться — оба отводили глаза. Может, они помирились. Может, даже стали чем-то большим. Но принять это, привыкнуть к этому было тяжело. Слишком много всего случилось. Слишком долго они шли к этому моменту. Аделия посмотрела на каток. Кто-то катился медленно, держась за руки. Кто-то летел на скорости, рискуя упасть. Обычная жизнь. Молчание затягивалось. — Ты что себе взял попить? — спросила Аделия, и сама поняла, какой это глупый вопрос. Но нужно было хоть что-то сказать. — Кофе, — ответил Петя, глядя в пол. — А ты, как я видел, какао. — Ага. Она отхлебнула из стаканчика. Горячее, сладкое, с молочной пенкой. Вкусно. Петя посмотрел на неё и невольно улыбнулся. — Что ты так смотришь? — смутилась Аделия. — Ты мило выглядишь, — сказал он просто. Аделия почувствовала, как щёки заливает краска. Она потянулась за салфеткой, чтобы стереть дурацкую пенку с верхней губы. — Дай мне, — остановил её Петя. Он взял салфетку и сам, осторожно, почти невесомо, провёл по тому месту, где остался след от какао. Его пальцы коснулись её щеки. Аделия смотрела в его глаза. Он — в её. Воздух между ними нагрелся до предела. Петя отложил салфетку. Быстро глянул по сторонам — в купол никто не собирался заходить. Влад, Софья и Иза катались где-то далеко, остальные посетители были заняты собой. Он наклонился и поцеловал её. Этот поцелуй был не похож на первый — тот, пьяный, забытый, но такой важный. И не похож на второй — тот, на катке, полный боли и облегчения одновременно. Этот был другим. Медленным. Осторожным. Изучающим. Будто они впервые пробовали друг друга на вкус — и не могли остановиться. Губы Аделии пахли какао, губы Пети — кофе. Их руки нашли друг друга, переплелись пальцами. Когда Аделия отстранилась первой, её глаза были немного растерянными. И счастливыми. — Петь... — выдохнула она. — Что? — А как мы можем назвать то, что между нами? Он посмотрел на неё. Долго, внимательно, будто видел впервые. Или будто видел насквозь. — Аделия... — он замялся, но собрался. — Хочешь ли ты... — Хочу что? — Завершить нашу дружбу... и стать моей девушкой? Она кивнула. Без слов. Просто кивнула и улыбнулась. Петя обнял её. Крепко, сильно, прижимая к себе так, будто боялся, что она исчезнет. Аделия уткнулась носом ему в куртку, вдыхая знакомый запах, и чувствовала, как её сердце колотится где-то в районе горла. Они стояли так, посреди прозрачного купола, окружённые людьми, шумом, смехом и холодным декабрьским днём. Но для них двоих сейчас не существовало ничего, кроме этого момента. Сеанс подходил к концу. Люди постепенно покидали лёд, сдавали коньки, расходились. Наша компания вышла с территории катка последними — Влад всё не мог наговориться, Софья подкалывала его, Иза мягко улыбалась, а Петя и Аделия шли за руки. Просто шли. Держась за руки. И это было целое событие. — ...и тогда я добавил ещё сыра, сверху ветчину, потом ещё сыра и засунул в духовку! Представляете? — Влад размахивал руками, рискуя задеть прохожих. — Получилась такая хрустящая штука, пальчики оближешь! Я теперь всегда так делаю! — Влад, мы уже поняли, что ты любишь бутерброды, — закатила глаза Софья. — Это не просто бутерброды! Это искусство! Иза тихо рассмеялась, прикрывая рот ладонью. — You're so passionate about food. It's cute. (Ты так страстно относишься к еде. Это мило.) — Что она сказала? — Влад повернулся к Софье. — Сказала, что ты дурак. — А неправда! Петя и Аделия шли чуть позади, держась за руки. Им не нужно было ничего говорить. Просто быть рядом — этого было достаточно. — Вы двое! — вдруг обернулся Влад. — Вы вообще меня слушаете? — Да, — спокойно ответил Петя. — А я особо не вижу! Вы ещё в обнимку идите! — пробурчал Влад, но в его голосе не было обиды. Скорее, лёгкая театральная ревность. — Так и сделаем, — улыбнулась Аделия и прижалась к Пете. Влад вздохнул и махнул рукой. — Ладно, прощаю. Вы теперь мои любимые голубки. Но если что — я первый всё узнаю! Дни потекли своим чередом. Но теперь всё было иначе. Аделия вернулась на своё законное место — в конце аудитории, у стены, рядом с Петей. Лиза, поняв, что её план провалился, быстро переключилась на кого-то другого и больше не приставала. Каждый день приносил что-то новое. Утренние встречи у метро — теперь с обязательным поцелуем. Совместные походы в «Хлебник» — теперь вчетвером, с Владом и Софьей, а иногда и с Изой, которая приезжала, когда могла. Бесконечные разговоры, смех, споры. Влад наконец нашёл идеальный рецепт бутерброда и теперь мучил им всех знакомых. Софья сблизилась с Аделией ещё сильнее — их дружба стала глубже, честнее, без обид и недомолвок. Иза вписалась в компанию так естественно, будто была здесь всегда. А Петя и Аделия... Они просто были. Катались на коньках по выходным. Гуляли по набережной. Сидели в кафе и молчали, глядя друг на друга. Ссорились из-за ерунды и тут же мирились. Узнавали друг друга заново — уже не как друзья, а как нечто большее. Однажды вечером, когда они шли вдоль Невы, Петя остановился и посмотрел на неё. — Адель. — Что? — Я ни о чём не жалею. — О чём? — Обо всём. О том, что промолчал. О том, что боялся. О том, что ты злилась. Если бы не это, мы бы не были здесь. Она улыбнулась и взяла его за руку. — Я тоже не жалею. Потому что теперь я знаю: ты будешь бороться за меня. Даже если ты трус. — Я не трус, — нахмурился он. — Трус. Но мой трус. Он фыркнул и притянул её к себе. Над Невой зажигались фонари. Город готовился к ночи. Где-то вдалеке гудели машины, смеялись люди, играла музыка. Но здесь, на набережной, было тихо. Петя поцеловал её в макушку и прошептал: — Спасибо, что дождалась. — Спасибо, что решился. Они стояли, обнявшись, глядя на тёмную воду, на отражения огней, на мосты, которые вот-вот разведут. — Знаешь, — тихо сказала Аделия, — я всегда любила Питер. Но теперь... теперь он кажется другим. — Каким? — Тёплым. Даже в декабре. Даже под дождём. Петя улыбнулся. — Это не Питер. Это ты. Она подняла голову и посмотрела на него. — Почему? — Потому что там, где пахнет гранитом и Невой, — он чуть помолчал, подбирая слова, — теперь пахнет тобой. Твоими волосами. Твоим какао. Твоим смехом. Аделия почувствовала, как к горлу подступает ком. — Петя... — Что? — Ты стал поэтом. — Это ты виновата. Она засмеялась и снова уткнулась ему в грудь. Над городом опускалась ночь. Но для них двоих только начинался рассвет. Где-то вдалеке Влад наверняка открывал очередной бутерброд. Софья писала смешные сообщения в общий чат. Иза, сидя в своей квартире, пила чай и улыбалась своим мыслям. А Петя и Аделия просто стояли и смотрели, как течёт Нева. Холодная, серая, вечная. И там, где пахло гранитом, теперь пахло любовью. Конец.