Там, где пахнет гранитом

На улице капал дождь. Капли размеренно стучали по подоконнику, создавая тот самый уютный фон, под который обычно хочется спать бесконечно. Но Аделия уже не спала. Она открыла глаза за полчаса до того, как первый луч солнца попытался пробиться сквозь плотные тучи. Пора вставать. Нужно уйти. Но не хотелось уходить молча. Особенно от Изы. Аделия потянулась на кровати, хрустнув суставами. Гостевые кровати — они такие: вроде удобные, но своя всегда лучше. Она надела носочки, чтобы ноги не мёрзли на холодном полу, взяла косметичку и тихо выскользнула в коридор. Уборная на втором этаже нашлась быстро. Аделия умылась, почистила зубы, стёрла остатки вчерашней потекшей туши. Легкий макияж — ничего особенного, просто чтобы выглядеть живой. Сколько вообще у Малинина в доме уборных? Она вышла в коридор и задумалась: двухэтажная квартира явно была рассчитана на приёмы. Наверное, штук пять. Из соседней комнаты вышла Эмбер. Растрёпанная, в пижаме, но даже так выглядела так, будто сошла с обложки. Её распущенные волосы рассыпались по плечам. — Good morning... — сказала она с лёгкой улыбкой, чуть щурясь со сна. — Are you leaving already? (Доброе утро... ты уже уходишь?) Аделии стало неловко. Компания Малинина оказалась хорошей, но они же не виноваты, что у них такой друг? В семье не без урода. — Доброе утро, — ответила она. — Я просто умылась. Проснулась уже давно, не хочется лежать на кровати. — Ты если что проходи на кухню, — Эмбер махнула рукой в сторону лестницы. — Не стесняйся, чувствуй себя как дома. Странно было слышать это не от хозяина дома, но Аделия кивнула. На кухне уже сидела Иза. Она была в той же небесно-голубой пижаме, волосы всё так же небрежно собраны в пучок, и она совершенно спокойно жевала кусок вчерашней пиццы. Увидев Аделию, она улыбнулась. — Good morning. (Доброе утро.) — Доброе, — неловко ответила Аделия, присаживаясь рядом. — Did you decide what you're going to do? — спросила Иза, откусывая ещё кусочек. (Ты решила, что будешь делать?) Аделия вздохнула и уставилась в стол. — Я... я не знаю. Мне кажется, что ни Петя, ни Софья больше со мной не захотят говорить. — Софья — можешь извиниться и по сообщениям, — спокойно сказала Иза. — А Петя... найди подходящий момент. И как я тебе говорила — никакого театра. — Поможешь составить сообщение Софье? — Аделия почувствовала себя маленькой девочкой, просящей помощи у старшей сестры. — Конечно. Минут тридцать они подбирали слова. Иза предлагала варианты, Аделия отбрасывала слишком пафосные, потом слишком сухие, потом слишком длинные. В итоге родилось то, что казалось правильным: «Привет, Софи. Я бы хотела извиниться перед тобой. Я понимаю, что ты можешь быть очень зла на меня, но я хочу объяснить свои действия и как всё было на самом деле. Твой Илья мне никогда не был нужен. Букет я приняла, потому что хотела заставить Петю ревновать. Мне очень стыдно перед тобой. На ночёвке я с ним даже не общалась — проводила время с его друзьями. Прости меня. Я ценю тебя как подругу и не хочу, чтобы мы ссорились из-за глупого бабника». Отправила. И замерла. Ответа не было. Ни сразу, ни через минуту. Может, Софья не прочитала. Может, читает и думает. А может, просто не хочет отвечать. — Я помогу тебе всё наладить, — тихо сказала Иза, кладя руку на её ладонь. Был уже почти конец ноября. Может, за оставшиеся дни она успеет вернуть себе компанию? И... Петю? Мысли о Пете накрыли с головой. Они целовались. Он держал её за талию на том балконе. Она перебирала его чёрные волосы — она вдруг вспомнила это так ясно, будто это было вчера. Его губы, его руки, его запах. Вспоминать это было и приятно, и до мурашек стыдно. Но теперь рядом с ним Лиза. Эта улыбчивая, наглая, уверенная Лиза, которая заняла её место. Буквально — её стул, её парту, её пространство. Аделия откусила кусок пиццы и чуть не подавилась. Становилось тошно от самой себя. Она так плохо поступила со всеми. С Софьей — устроив спектакль с её парнем. С Петей — променяв его на месть. С самой собой — позволив ревности управлять поступками. Она думала только о своей обиде, о своей боли, о том, как сделать больно ему. А в итоге сделала больно всем, включая себя. Петя, наверное, думает, что она выбрала Малинина. А она просто хотела, чтобы он увидел — ей тоже больно. Детский сад. Иза права — театр нужно прекращать. Мысли прервали голоса. Алиса и Эмбер спустились вместе, весело переговариваясь. За ними — Стёпа, зевающий во весь рот, и Андрей, который молча, но с довольным видом плёлся сзади. Все поздоровались, кто-то на английском, кто-то на русском, и расселись за большим столом. — Morning, morning, — пробормотал Стёпа, падая на стул. — Why is everyone so awake? (Утро, утро... почему все такие бодрые?) — Because some of us actually sleep, Stephen, — усмехнулась Алиса, наливая себе колу. (Потому что некоторые из нас реально спят, Стивен.) — I slept! Just not enough. (Я спал! Просто недостаточно.) — Poor baby, — Эмбер потрепала его по голове, и Стёпа шутливо отмахнулся. (Бедный малыш.) — So, Adelia, — Алиса повернулась к ней с широкой улыбкой, её двухцветные волосы сегодня торчали в разные стороны. — How do you feel after your first real party? (Как ты себя чувствуешь после первой настоящей вечеринки?) — Survived, — улыбнулась Аделия. (Выжила.) — That's the spirit! — засмеялась Алиса. (Вот это настрой!) — She's tougher than she looks, — заметил Андрей, жуя пиццу. (Она крепче, чем кажется.) — Hey, I'm tough! — возмутилась Аделия, и все засмеялись. — I believe you, — мягко сказала Иза. (Я верю.) — By the way, — Эмбер отпила кофе. — You played really well yesterday. We should do this again. (Кстати, ты вчера отлично играла. Надо повторить.) — Definitely, — кивнула Алиса. — You're officially part of the team now. (Ты официально часть команды.) Аделия улыбнулась. В этой странной компании, среди почти незнакомых людей, ей было уютно. Смешно, да? Враги её врага стали её друзьями. Спустя три мучительных часа все начали расходиться. Кто-то вызывал такси, кто-то договаривался о встрече. Малинин подошёл к Аделии, когда она уже стояла в прихожей. — Я провожу, — сказал он, но это прозвучало скорее как утверждение, чем предложение. — Не надо, — Аделия покачала головой. — Я сама. Вызову такси. Он посмотрел на неё с лёгким удивлением, но спорить не стал. — Как хочешь. Перед уходом Аделия обменялась контактами со всеми. Алиса тут же добавила её в какой-то общий чат. Эмбер обняла на прощание. Стёпа пожал руку и сказал: «Заходи, если что». Андрей просто кивнул с своей вечной полуулыбкой. Иза обняла её крепче всех. — Call me if you need anything. I mean it. (Звони, если что-то понадобится. Я серьёзно.) — Спасибо, Иза. — And remember — no more theater. Just talk to him. (И помни — никакого театра. Просто поговори с ним.) Аделия кивнула и вышла под дождь. Такси приехало быстро. Она села на заднее сиденье, назвала адрес и откинулась на спинку. Дорога тянулась медленно. За окном проплывал серый ноябрьский Питер — мокрые улицы, лужи, в которых отражались фонари, люди под зонтами, спешащие по своим делам. Аделия смотрела на всё это и думала о Пете. О его улыбке. О его молчании. О том, как он смотрел на неё, когда думал, что она не видит. И о том, как он смотрел на неё позавчера — когда она обнимала Малинина. Что он чувствовал? Было ли ему больно? Она достала телефон. Открыла чат с Петей. Набрала сообщение. Стерла. Набрала снова. Опять стерла. «Нет, не сейчас. Не по телефону». Она убрала телефон в карман и снова уставилась в окно. Такси остановилось у её дома. Аделия расплатилась, вышла под дождь и быстро забежала в подъезд. Дома её ждала Альма — радостная, голодная, счастливая. Аделия обняла собаку, насыпала корма, погладила по голове и только потом рухнула на кровать. Мысли снова вернулись к Пете. Что он сейчас делает? Думает о ней? Или сидит с Лизой в «Хлебнике» и слушает её болтовню? Она закрыла глаза. «Завтра. Завтра я всё исправлю». А Петя в это время сидел с Владом у себя в квартире. Друг стал вторым гостем в его жизни. Первой была Аделия — и это всё ещё отдавалось теплом где-то в груди, хотя теперь это тепло смешивалось с болью. Они сидели на кухне. Петя — с полупустой кружкой чая, Влад — с горой конфет из вазочки, которые он уплетал одну за другой, даже не спрашивая разрешения. — То есть... — Влад дожевал конфету и облизал пальцы. — Вы не общаетесь из-за этого? Из-за того, что ты ей не сказал про поцелуй? Петя кивнул, глядя в тёмную поверхность чая. — Да. Влад откинулся на спинку стула и уставился на друга с выражением лица, которое сложно было назвать понимающим. — Петь, вы совсем дебилы? — спросил он без всяких экивоков. — Почему сразу дебилы? — Петя поднял глаза. — Да потому что! — Влад даже руками всплеснул. — Что один, что вторая! Ладно она — девка ревнивая, эмоциональная, это понятно. У неё там гормоны, чувства, всё такое. Но ты-то? Ты же у нас стратег, мыслитель, человек с планом! А в итоге что? — Что? — Петя чувствовал себя нашкодившим школьником. — А в итоге ты промолчал! Промолчал, когда надо было говорить! И не просто промолчал, а ещё и место её ей же не отстоял! Лиза эта села — и ты даже рта не открыл! Аделия пришла, увидела, что её место занято, что ты даже не пошевелился — и что она должна была думать? Петя молчал. Влад попал в точку. — Она теперь к Малинину ходит, — продолжил Влад, загибая пальцы. — С новыми друзьями тусуется, фотки выкладывает счастливая. Ты доволен? Реши для себя наконец: кто тебе нужен? Красотка Лиза, которая сама на тебя вешается, или Аделия? — Не нужна мне никакая Лиза, — твёрдо сказал Петя. — Она сама ко мне прицепилась. Я не знаю, как от неё отделаться. — Ну так и отделайся! — Влад чуть не подскочил. — Скажи ей прямо: «Лиза, ты классная, но я занят». Или «Лиза, я люблю другую». Что тебе стоит? Ты же не трус! — Я не трус, — Петя нахмурился. — Просто... — Что «просто»? — Просто я не знаю, нужен ли я Аделии. Она на меня смотрит... как на друга. Может, я ей вообще безразличен, а тот поцелуй — просто алкоголь. Влад закатил глаза так сильно, что они, казалось, вот-вот провалятся в череп. — Слушай сюда, друг мой недалёкий. — Он наклонился вперёд, понизив голос до драматического шёпота. — Если бы она тебя поцеловала просто так, под алкоголем — она бы об этом не забыла. А она забыла? Забыла! Потому что для неё это был момент истины, а мозг заблокировал, потому что страшно стало. И потом, когда узнала — она же не обрадовалась, что промолчал? Она разозлилась! А злятся только на тех, кто важен! Петя слушал и чувствовал, как внутри что-то щёлкает. — И вот ещё что, — Влад взял паузу, чтобы отправить в рот очередную конфету. — Ты видел её сторис? Она там счастливая, да. Но счастливая — с новыми друзьями, а не с Малининым. Она с ним даже рядом не стоит на фото. Она с девчонками обнимается. Думаешь, просто так? — Думаешь, нет? — Петя поднял бровь. — Я думаю, что она пытается тебе что-то доказать. Типа «смотри, я без тебя справляюсь». А на самом деле — ждёт, что ты придёшь и всё исправишь. Петя тяжело вздохнул и отставил кружку. — Нужно на листе написать план действий... Влад схватился за голову. — Я тебя скоро прибью за твои идиотские листы! — простонал он. — Они тебе ни разу не помогли! Ноль из ста! В математике они работают, а в жизни — нет! — Я просто хочу рассчитать всё точно, чтобы не ошибиться... — Петя! — Влад стукнул кулаком по столу, но легонько, чтобы не рассыпать конфеты. — Ты должен делать всё сам. Без бумажек. Без стратегий. Просто подойти и сказать: «Адель, я дурак, прости, я люблю тебя». Или не люблю, а «ты мне нужна» — это уж как решишь. Но говорить надо! В глаза! Без плана! Петя молчал. Смотрел на друга. Думал. — Я... попробую, — сказал он наконец. — Вот и давай! — Влад расплылся в улыбке и снова потянулся за конфетой. — А уютно у тебя тут, кстати. Скромно, чисто, спокойно. Петя кивнул, но мысли его были далеко. Аделия. Её глаза, когда она узнала про поцелуй. Её обида. Её молчание. Фотография, где она улыбается, но не с ним. Новая компания, роскошная квартира, и она там — чужая среди чужих? Или своя? Он вспомнил, как они вместе шли от метро. Как она смеялась. Как он ловил каждое её слово. Как обнимал по утрам — сначала осторожно, потом уже привычно, как часть ритуала. И вспомнил Лизу. Которая просто пришла и села. Которой он не смог сказать «нет». Которая сейчас, наверное, думает, что у них что-то есть. Ничего у них нет. И никогда не будет. — Влад, — сказал Петя, глядя куда-то в стену. — А если она не захочет меня слушать? — Захочет, — уверенно ответил Влад. — Если не захочет — значит, не судьба. Но ты хотя бы попытаешься. А так — ты будешь всю жизнь жалеть, что промолчал. Петя кивнул. Он решится. Завтра же. Или послезавтра. Но он скажет ей правду. Всю. Как есть. Без бумажек, без планов, без стратегий. Просто скажет. Вечер наступил быстро. Влад остаток времени просто болтал, и Петя даже не пытался его останавливать — наоборот, этот непрерывный поток слов отвлекал от мыслей, которые иначе затянули бы в тёмную воронку. — А ты знаешь, что наш препод по истории журналистики, оказывается, в молодости работал в «Комсомольской правде»? — Влад развалился на стуле, закинув ногу на ногу. — Представляешь? Он вчера на лекции рассказал, как они в девяностые расследования копали. Говорит, один раз его чуть не поймали бандиты, он через чей-то огород убегал в одних трусах! Я ржал минут двадцать! Петя слабо улыбнулся. — А по философии, — продолжал Влад, не дожидаясь реакции, — нам сказали писать эссе. Тему можно выбрать любую. Я выбрал «Смысл жизни в бутерброде». Представляешь лицо преподавателя, когда он это прочитает? — Он не оценит, — сухо заметил Петя. — Да плевать! Главное — кайфовать от процесса! — Влад отправил в рот очередную конфету. — Кстати о бутербродах. Я тут новый рецепт придумал: берёшь батон, обжариваешь на масле, потом кладёшь сыр, ветчину, сверху ещё сыр и в духовку. Получается такая хрустящая штука, пальчики оближешь! Хочешь, завтра принесу попробовать? — Хочу, — кивнул Петя, хотя думал совсем о другом. — Договорились! — Влад довольно потёр руки и снова потянулся к вазочке. — Кстати, конфеты у тебя вкусные. Где брал? — В «Пятёрочке». — Класс. Надо тоже купить. Слушай, а у тебя тут всё так... по-холостяцки. Чисто, но пусто. Тебе бы картину на стену или постер какой-нибудь. А то скучно же. — Мне не скучно, — пожал плечами Петя. — Ну да, ты же у нас человек-загадка. Тебе и в пустой комнате норм. — Влад вздохнул и посмотрел на часы. — Ого, уже почти восемь. Мне пора, а то мама опять будет звонить и волноваться. Он встал, потянулся, хрустнув суставами. — Ты это... давай, решай свои дела. Завтра увидимся. И помни — цветы в зубы и вперёд! Без листочков! Петя усмехнулся. — Хорошо, Влад. Спасибо. — Да не за что! — Влад хлопнул его по плечу, натянул куртку и вышел. Петя закрыл за ним дверь и прислонился к косяку лбом. Тишина. Только часы тикают на кухне и где-то за стеной работает телевизор у соседей. Он прошёл на кухню, посмотрел на пустую вазочку. Влад разорил все запасы конфет. Петя усмехнулся — ну хоть кому-то сегодня было весело. Сел за стол, уставился в окно. За стеклом моросил дождь, фонари отражались в мокром асфальте. Мысли снова вернулись к Аделии. Что она сейчас делает? Думает о нём? Или уже забыла, развлекается с новыми друзьями в роскошной квартире Малинина? Он достал телефон. Открыл её сторис — последняя была с балкона. Гирлянда, книга, чашка с чаем, за окном дождь. Такая уютная, такая домашняя, такая... его. Или не его? Он закрыл телефон и убрал в карман. Завтра. Завтра он решится. А в это время на другом конце города Аделия сидела на своём балконе, укутавшись в плед. Гирлянда горела мягким жёлтым светом, создавая уютный островок в сером ноябрьском вечере. За окном шумел дождь, капли стучали по крыше, по подоконнику, по стёклам. Аделия сделала глоток чая и посмотрела на телефон. Сообщение от Софьи пришло, когда она уже потеряла надежду. Софи 🎀: Завтра на парах поговорим, хорошо? Ни точек, ни восклицательных знаков, ни агрессии. Просто вопрос. Аделия выдохнула. Если подруга пишет так — значит, не всё потеряно. Значит, она хотя бы готова слушать. Аделия 💋: Хорошо Софья поставила сердечко на сообщение. Красное, маленькое, но такое важное. Аделия улыбнулась и отложила телефон. Альма, устроившаяся у неё в ногах, ткнулась мокрым носом в ладонь, требуя внимания. — Всё хорошо, малыш, — прошептала Аделия, почёсывая собаку за ухом. Она взяла с полки книгу — томик Цветаевой, зачитанный до дыр — и попыталась читать. Но строчки расплывались, мысли улетали куда-то в сторону. Завтра нужно будет выловить Петю из рук Лизы. Но как? Эта девушка буквально обвилась вокруг него, как змея вокруг добычи. И непонятно, хочет ли он сам, чтобы его спасали. Может, ему с ней хорошо? Может, он выбрал её? Аделия закусила губу. Нет. Не может быть. Влад бы сказал. Или сам Петя... Но он молчит. Молчит уже несколько дней. А если он не захочет с ней говорить? Если пошлёт? Если скажет, что всё кончено? Она закрыла книгу и уставилась на гирлянду. Слишком много «если». Слишком много страха. — Завтра, — сказала она вслух. — Завтра всё решится. Альма тявкнула, будто соглашаясь. Аделия посидела ещё немного, слушая дождь, потом встала, свернула гирлянду, убрала книгу на полку. Пора спать. Завтра тяжёлый день. Она легла в кровать, укрылась одеялом, закрыла глаза. Но сон не шёл. Мысли крутились вокруг одного — Пети, его глаз, его молчания, и того, что она скажет ему завтра. — Я всё исправлю, — прошептала она в темноту. — Обязательно исправлю. Утро Аделии. Будильник зазвенел ровно в 6:30. Аделия протянула руку, нащупала телефон и отключила сигнал. Лежала ещё минут пять, глядя в потолок и собираясь с мыслями. Сегодня. Сегодня она точно поговорит с Петей. Она встала, накинула халат и поплелась в ванную. Душ, шампунь, бальзам — волосы должны быть идеальными. Не для него, а для себя. Чтобы чувствовать уверенность. Пока сушила волосы феном, смотрела на своё отражение в зеркале. Под глазами лёгкие тени — спала плохо, всё думала. — Ты справишься, — сказала она себе. — Просто подойди и скажи. Макияж сделала лёгкий, почти незаметный. Только тушь и бальзам для губ. Оделась просто, но аккуратно — чёрные джинсы, белый свитер, куртка. Альма крутилась под ногами, требуя завтрак. — И тебе доброе утро, малыш, — Аделия насыпала корм, погладила собаку и выпила кофе наскоро, стоя у окна. За окном моросил дождь. Опять. — Питер, — вздохнула она и вышла. Дорога до метро, автобус, привычные станции. Всё как всегда. Но внутри всё дрожало. Утро Петра. Петя проснулся за пять минут до будильника. Организм уже привык вставать рано, даже когда не хочешь. Он сел на кровати, потёр лицо ладонями. Вчерашний разговор с Владом не выходил из головы. — Я трус? — спросил он своё отражение в зеркале ванной. Отражение молчало. Он умылся холодной водой, почистил зубы, собрал волосы в хвост. Посмотрел на себя — синяки уже почти прошли, осталась только бледная желтизна под глазом. Заживает. На завтрак — овсянка. Механически, не чувствуя вкуса. Потом рюкзак, куртка, шапка, перчатки. Выход. Метро, станции, люди. Петя ехал и прокручивал в голове снова и снова: «Сегодня. Сегодня я подойду. Скажу всё. Без листочков, без плана». Но внутри уже зарождался страх. Первая пара — введение в востоковедение. Аделия вошла в аудиторию и сразу всё поняла. Её место, то самое, в конце у стены, снова занято. Лизой. Которая сидела там как ни в чём не бывало, что-то рассказывала Пете, улыбалась. Аделия сжала зубы, развернулась и пошла в центр зала. Села среди незнакомых людей, рядом с компашкой Малинина. Те косились на неё, но она не обращала внимания. Весь день тянулся бесконечно. Куда бы она ни посмотрела — везде была Лиза. Лиза смеялась, Лиза что-то шептала Пете, Лиза трогала его за руку, когда что-то объясняла. А Петя... Петя сидел и молчал. Кивал. Не отстранялся. Аделия чувствовала, как внутри закипает злость, смешанная с болью. Но она обещала себе — никакого театра. Она просто подождёт подходящего момента. Момент не наступал. Каждый раз, когда Петя вставал и шёл куда-то, Лиза оказывалась рядом. Каждый раз, когда Аделия ловила его взгляд, он отводил глаза. А Петя... Петя боялся. Он видел Аделию. Видел, какая она серьёзная, сосредоточенная, будто закрытая в себе. Она не улыбалась, не смотрела в его сторону, сидела среди чужих. И каждый раз, когда он делал шаг в её сторону, Лиза дёргала его за рукав: — Петь, а можешь объяснить, что тут написано? Я не понимаю. — Петь, смотри, какой смешной мем! — Петь, ты куда? А подожди, я с тобой! Отказать он не мог. Она же новенькая. Ей же нужно помочь. И он оставался. На одной из перемен Аделия наконец поговорила с Софьей. Они встретились в коридоре, случайно, и замерли друг напротив друга. — Привет, — тихо сказала Софья. — Привет, — ответила Аделия. Пауза. Неловкая, тягучая. — Я... я прочитала твоё сообщение, — начала Софья, теребя лямку рюкзака. — Не сразу, но прочитала. — И? — Аделия боялась дышать. — И я подумала... — Софья вздохнула. — Ты дура, конечно. Надо было сразу сказать, а не спектакли устраивать. — Знаю. — Но я тоже дура, — Софья криво усмехнулась. — Влюбилась в этого козла, думала, что он принц. А он... ну ты знаешь. — Знаю. — Ты правда с ним ничего не было? — Софь, клянусь. Он мне не нужен. Вообще. Я на той вечеринке с его друзьями сидела, с девчонками. Они классные, кстати. А он даже не подходил. Софья смотрела на неё долго, изучающе. Потом выдохнула. — Ладно. Верю. — Правда? — Аделия чуть не заплакала от облегчения. — Правда. Но если ещё раз такое выкинешь... — Не выкину. Обещаю. Они обнялись прямо посреди коридора, под удивлёнными взглядами проходящих мимо студентов. — Я скучала, — прошептала Софья. — Я тоже. Аделии стало легче. Хотя бы одна проблема решилась. Но с Петей всё ещё было глухо. Дни тянулись. Завтра становилось послезавтра, послезавтра превращалось в «через два дня». А они всё не говорили. Влад ругал Петя при каждой встрече: — Ты чего опять не подошёл?! Она сегодня одна сидела! Лиза куда-то ушла, а ты даже не шелохнулся! — Она выглядела злой, — оправдывался Петя. — Сосредоточенной. — Ну давай, сиди всю жизнь тогда! Думаешь, в такой ситуации она будет тебе улыбаться? Она ждёт, что ты подойдёшь! — А если она не ждёт? — А если ждёт? — передразнил Влад. — Петя, ты меня убиваешь просто. Аделия тоже пыталась. Один раз, когда Лиза вышла, она встала и направилась к Пете. Но её перехватил кто-то из малининской свиты, заговорил, отвлёк. А когда она обернулась — Лиза уже вернулась. Всё шло не так. И вот они снова сидели в «Хлебнике» — Влад и Петя. Влад уже доедал вторую порцию чего-то, а Петя просто ковырял вилкой в тарелке. — Почему ты к ней опять не подошёл?! — Влад отложил вилку и уставился на друга с прищуром. — Она сегодня целых двадцать минут одна сидела на перемене! Двадцать, Петя! Лиза в туалет ушла, а ты сидел как истукан! — Она выглядела... — начал Петя. — Да знаю я, как она выглядела! Сосредоточенной, злой, серьёзной! — перебил Влад. — А ты думал, она будет тебе улыбаться после всего, что было? Она переживает, дурак! Ждёт, что ты подойдёшь! — А если она меня пошлёт? — А если не пошлёт? — Влад развёл руками. — Ты гадаешь на кофейной гуще, а время идёт. Лиза там уже корни пустила, скоро её с места не сдвинешь! — Я не знаю, как ей отказать... — Просто скажи: «Лиза, отвали, я занят». Что сложного? — Для тебя — ничего. — А для тебя — гора с плеч! — Влад стукнул кулаком по столу. — Петя, ты что, не видишь? Аделия на тебя смотрит, когда думает, что ты не видишь. Я замечал. Она ищет тебя взглядом. А ты сидишь, уткнувшись в тетрадь! Петя молчал. Влад откинулся на спинку стула и тяжело вздохнул. — Знаешь что? — сказал он устало. — Это ты просто трус. Господи, всё за тебя делать приходится. Я скоро сам всё решу. Он встал, схватил рюкзак и направился к выходу. — Влад, подожди... — начал Петя. — Некогда мне! — бросил друг и вышел. Петя посидел ещё немного, глядя в пустую тарелку. Потом расплатился, вышел на улицу, дождь моросил, фонари отражались в лужах. Юноша медленно побрёл к метро.