Бумажный мячик или история двух сердец

Платон медленно вышел из класса, с трудом заставляя себя переставлять ноги. В голове гудела пустота — после слов Вики всё казалось каким‑то нереальным, приглушённым. Он машинально свернул в коридор, направляясь к лестнице, и вдруг замер как вкопанный. В нескольких метрах от него, у окна стояли Вика и Захар. Они не просто стояли — они общались. Захар что‑то рассказывал, размахивая руками, а Вика слушала и смеялась. По‑настоящему смеялась — легко, непринуждённо, так, как никогда не смеялась в присутствии Платона. Сердце Платона будто сжали ледяной рукой. Внутри всё оборвалось, дыхание перехватило. Он стоял, спрятавшись за колонной, и не мог отвести взгляд. «Захар… Мой лучший друг… И Вика», — пронеслось в голове. Он не понимал, что чувствует сильнее — боль, обиду или растерянность. Захар знал, что Платон влюблён в Вику. Они ещё на прошлой неделе говорили об этом — Захар тогда похлопал его по плечу и сказал: «Ну, дерзай, бро. Главное — будь собой». И вот теперь он стоит с ней и смеётся, а Платон… Платон только что получил от неё прямой отказ. Вика наклонила голову, что‑то сказала Захару, и тот громко рассмеялся. Они выглядели так естественно вместе — будто знали друг друга сто лет. Платон сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипает горькая смесь эмоций. Ему хотелось подойти, окликнуть их, спросить: «Что это значит?» Но язык будто прилип к нёбу. А главное — он не знал, какой ответ хочет услышать. «Может, это просто случайность? — мелькнула отчаянная мысль. — Может, они просто заговорили, потому что оказались рядом?» Но их смех, лёгкость, с которой они общались, говорили об обратном. Захар достал из рюкзака бутылку воды, отпил глоток и протянул Вике. Та благодарно кивнула, сделала пару глотков и вернула бутылку. Такой простой, дружеский жест — но для Платона он стал последней каплей. «Они уже делятся водой… А я даже не могу заставить её нормально со мной поговорить», — подумал он с горечью. Тихо, стараясь не привлекать внимания, Платон развернулся и пошёл в противоположную сторону. Ему нужно было уйти, подумать, переварить всё это. Но одно он знал точно: сейчас он чувствовал себя преданным — и не мог понять, кого винить больше: Вику, Захара или самого себя...