beta test

Фламбе не из тех идиотов, помешанных на корпоративной этике, не из тех которые торчат в штаб-квартире SDN даже после окончания рабочего дня. В отличие от них, у него есть своя личная жизнь. Однако с пары месяцев назад в его жизни появился некий полуотставной герой и штатный диспетчер, для которого забота о себе — нечто из ряда вон выходящее. Кто же еще может прийти на помощь, если не он? Роббо очень повезло, что у него такой внимательный напарник, иначе он бы уже погиб. Да да, точно погиб бы. Вот о чем он думает, направляясь в лабораторию. Роберт пришел туда сразу после окончания своей смены и до сих пор не выходил не на минуту. К вашему сведению,через пару часов, можно считать, уже будет ранее утро. Мехамен сказал, что ему нужно провести несколько тестов с броней и что его не нужно ждать или беспокоить. Фламбе, конечно же, решил не выполнять этот приказ: если бы он так поступил, эта стерва наверняка провела бы там всю ночь вместо того, чтобы отдохнуть или немного вздремнуть.  Чед не мог этого допустить. Надо бы поставить ему памятник за то, как хорошо он себя ведет, за звание «парень года» и все такое.    Ему никогда не нравилась лаборатория: там он всегда чувствует себя как в ловушке, хотя сам не страдал клаустрофобией. Отчасти, должен признать он, ему не по себе из-за огромного боевого робота, припаркованного там. Несмотря на то, что он примирился со своим прошлым, связанным с «Мехаменом», этот робот по-прежнему внушает ему чувство опасности, из-за которого он обычно старается держаться от него как можно дальше, но он же не капризный ребёнок, и ему нужно найти Роберта, так что он пересиливает себя. Хотя можно сказать, что, несмотря на всю свою решимость, он всё же держится от этой махины на расстоянии. К сожалению в тесной лаборатории, от самого Боби-Боба и след простыл, а это значит только одно: он внутри костюма. Не видя другого выхода, Фламбе подходит к доспеху и стучит по его ноге, чтобы привлечь внимание. — Эй! Я знаю, что ты внутри и что ты.. Он не успевает договорить, потому что костюм активируется. Он едва успевает сделать шаг назад — он никогда в этом не признается, но костюм напугал его до чертиков, минутное замешательство и эта стальная махина сбивает его с ног одним метким ударом и обездвиживает, схватив обе его руки одной своей металлической. — Эй! Ало! Что с тобой, черт возьми, не так?  Сука. — кричит он, чувствуя, как паника охватывает все его тело, — Что, черт возьми, тут происходит? Крики в пустоту не остаются без внимания, потому что этот ублюдок Роберт сразу же появляется. Он выпрыгивает из кабины и направляется  к своему заложнику как ни в чем не бывало, чем еще больше выводит Фламбе из себя. Он и так уже начал закипать, а теперь по всему его телу вспыхивают мелкие языки пламени. — Какого хрена ты творишь? — продолжает кричать он, Роберт до сих пор не удостоил его ответом, поэтому это вполне уместно.  На самом деле Фламбе не может отрицать, что вид того, как его любовник возвышается над ним, определенным образом влияет на его тело, но это не отменяет того факта, что ему совершенно не нравится такое спонтанное развитие событий. Хотя по крайней мере, Роберт наконец-то заговорил. — Прости, — Роберт извиняется, хотя это звучит чертовски фальшиво. — Мне еще нужно проверить устойчивость к стихиям, но раз уж ты здесь, это такая удача, ты можешь мне помочь.  — И ты не мог попросить меня об этом, как нормальный человек? — раздражённо ворчит Чед, все еще пытаясь вырвать свои руки из стального захвата.  Даже если он сломает обе руки, он выберется отсюда и будет пинать Роберта так, что тот будет плакать умолять о пощаде. Однако, когда диспетчер медленно усаживается к нему на колени, он останавливается. Ладно, возможно, ситуация принимает оборот, который ему понравится.  Похоже, его гипотеза верна, потому что вскоре Роберт начинает водить руками по своему телу, он явно преодолевает жжение, несмотря даже на то, что Фламбе изо всех сил старается снизить температуру кожи до человеческого уровня. Роберт не торопится, гладит себя по груди, просовывает руки под костюм, чтобы касаться себя было удобнее. Фламбе не может сдержать хриплый стон: они едва начали, а его тело уже само двигается в поисках новых ощущений и трений. Он чувствует себя дураком из-за того, что так легко завелся, но, к счастью, Роберт ничего не говорит по этому поводу и не пытается подъебать, так что Чед тоже не обращает на это внимания. Должно быть, жалкое зрелище он собой представляет, но Боберт скорее заинтригован, чем раздосадован. Он бы с радостью оскорбил своего партнёра за это, если бы это не означало, что он оскорбляет сам себя. — Ладно, ты хотел меня завести,окей, у тебя получилось, поздравляю, и что дальше? Мы так и будем пялиться друг на друга, как идиоты, или что-нибудь уже сделаем с этим? От этих слов на лице Роберта появляется легкая улыбка.  — Ну, я сказал, что мне нужно проверить устойчивость к стихиям, но я еще не видел чтобы ты вспыхнул по настоящему.  Он придвигается ближе, проскальзывая ладонями между ног Фламбе, раздвигая их в стороны, для себя он не требует приглашения, он сам заявляется без спроса. Хотя, конечно, Чед и не собирался сопротивляться.  — Полагаю, мне придется найти способ разогреть тебя еще сильнее?   Все слова, которые Фламбе собирался ему сказать, застревают у него в горле, когда Роберт наклоняется, чтобы поцеловать сухие губы. То, как он тут же тает в этом поцелуе, выглядит довольно жалко, но теперь он отчетливо чувствует, как эрекция Роберта упирается ему в промежность.  Ему это нравится, о да, очень нравится. По крайней мере, это что-то, с чем можно работать. Афганец снова прижимается к Роберту, пытаясь вызвать у него реакцию. Было бы гораздо лучше, если бы он мог нормально двигаться и касаться чужого тела.  — Послушай, — начинает Фламбе, нехотя прерывая поцелуя, —  может ты освободишь меня и все станет немного веселее? — Но как же тогда я заставлю тебя извергать своё пламя? — тут же переспрашивает Робби.  Фламбе делает глубокий вдох, пытаясь побороть желание боднуть его в лобешник.  — Послушай, может, твой мозг размером с горошину и не способен удержать эту информацию, но я-то вполне способен делать это и без... оoo... Этот сукин сын Роберт в этот момент решил прикоснуться к его соскам, перекатывая их между пальцами и не заботясь о том, больно его подчинённому или нет. Жаль, что Робби не уточнил эту информацию, потому что, к сожалению, Фламбе это очень даже заводит. Что он такого сделал в своей жизни, чтобы попасть в такую ситуацию? Ах да, точно: в кои-то веки он решил не вести себя как эгоистичный придурок. В следующий раз он не будет таким глупцом, не станет ждать Роберта после смены; да и вообще, ему плевать, пусть хоть всю жизнь просидит в этой дерьмовой лаборатории.  — Ой, только не говори, что тебе не нравится, — возражает Роберт. — На самом деле, если бы ты мог концентрировать тепло в руках, это бы очень помогло. Если костюм начинает издавать звуковой сигнал, значит, он близок к критическому состоянию.  При этих словах Фламбе приподнимает бровь.  — И что? Я не всегда могу контролировать свой жар. Или что, я сейчас по твоему не особо заведен? Это блеф, и они оба прекрасно это понимают, но Роберт все равно решает немного помучить своего партнёра, прижимаясь к нему всем телом, припадая пахом. Мурчит куда-то в ушную раковину своим ахуенно спокойным и невозмутимым голосом.  — Не волнуйся, даже если так, скоро будешь заведен достаточно.     Чед начинает терять терпение. Он так близок, оооочень близок к своеобразной разрядке, если бы только Роберт помог ему – как и подобает хорошему партнеру – вместо того, чтобы тянуть время, продолжая тереться о него, как маленький пубертатный пиздюшонок. Не смотря на эту утомительную ситуацию , Чед старается быть послушным. Как ему и было приказано, он изо всех сил старается, чтобы пламя не распространялось дальше рук, в лучшем случае — предплечий. Он надеялся, что к моменту наивысшего накала страстей костюм все же подаст сигнал об опасности и Роберт отпустит его и позволит делать все как надо.  Ну или можно просто вывести из себя настырного партнёра, обычно Роберт быстро бесился и начинал игнорировать Фламбе. Особенно в тех моментах, когда его подчинённый не действовал по заданному шаблону.  Если дела обстоят именно так, то он будет так надоедать Роберту, что тому ничего не останется, кроме как уступить. Для начала он пустит ему в лицо немного дыма, чтобы тот закашлялся. Если это не поможет, он может подумать о том, чтобы слегка подпалить его волосы руках или типо того. — Какого черта? — отшатывается Роберт, почувствовав особенно яркую вспышку тепла. Диспетчер отстраняется. Это не совсем то, чего он хотел добиться.  — Ты можешь поторопиться? Я уже не чувствую рук, сучка.  Сначала Роберт ничего не отвечает, но потом на его лице появляется снисходительная улыбка.  — Знаешь что? Ты прав, мне стоит поторопиться.  Наконец-то все идет по его плану! Так думает Фламбе, наблюдая за тем, как Роберт возится с ремнем и штанами, высвобождая свой возбужденный, налитый кровью член, но затем сводит чужие  ноги, и проскальзывает эрекцией меж сжатых бедер прямо к промежности Фламбе. И тут он понимает, что нет, все идет совсем не по его плану. Это должно выглядеть не так.  — Серьезно? — с раздражением тянет он, испытывая невероятный дискомфорт и смущение от смены позиции.  Роберт кивает без тени сомнения. На мгновение он меняет угол проникновения, прижимая головку члена прямо к все еще прикрытому и обтянутому латексным костюмом влагалищу Фламбе, этим действием заставляя его стонать и напрягаться от неожиданной стимуляции.  — Ну же, тебе это понравится. — На самом деле мне бы больше понравилось, если бы ты снял это, — возражает Чад. По крайней мере, без костюма его ощущения не будут так притуплены. Увидев своего партнёра в таком состоянии, разложенного на столе с зафиксированными над головой руками, Роберт задумывается об этом или, по крайней мере, делает вид, что задумывается. — М-м-м… А может, всё-таки нет? Вот же стерва  К этому моменту Фламбе уже потерял счет времени. Насколько он понимает, они пробыли там так долго, что скоро должна начаться их утренняя смена. От одной мысли о том, что ему придется отработать всю смену, страдая от метафорических синих шаров, в нем вспыхивает искра, которая вскоре перерастает в пламя раздражения: если это действительно произойдет, он сожжет Роберта дотла, даже если для этого придется вернуться в тюрьму. По крайней мере, кажется, что Роберт вот-вот взорвется: его движения стали небрежными и нерегулярными — явный признак того, что он на пределе. Самовлюблённый эгоистичный ублюдок двигается хаотично чтобы доставить себе удовольствие.  По правде говоря, ему не намного лучше, несмотря на то, что его почти не трогали ниже пояса. Когда тебя заставляют держаться неподвижно и используют для  достижения собственного удовольствия, это делает тебя особенно чувствительным, так что даже того малого, что Чед получает, может быть достаточно, чтобы дойти до предела. Когда Роберт кончает, он стонет вместе с ним, но потом понимает, что этот придурок заляпал спермой весь огнеупорный костюм. Немного семени попало и на волосатую мускулистую грудь, но он не против — на самом деле он только этого и ждал. — Пошел ты. — Уже сделано, — Роберт глухо посмеялся своим обычным снисходительным тоном.  Он отпускает ноги Фламбе; они немедленно падают на пол ступнями, теперь, когда их больше ничто не держит на месте.  — И это все, Меха-член, — наконец срывается с уст герой, — ты же не хочешь, чтобы я тут все спалил? — Не думаю, что ты сможешь, — начинает Роберт, непривычно нежно поглаживая его по щеке. Иногда саркастичные высказывания со стороны диспетчера особенно ущемляли Чеда.  Однако Роберту удается заставить Фламбе не возмущаться, проведя рукой по его телу и остановившись у нижней части выреза, совсем рядом с тем местом, где Фламбе так нуждается в прикосновениях. — Но раз уж ты был так хорош.  Медленно, слишком медленно он просовывает руку меж резиновыми полами костюма и спускается ниже, пока кончики его пальцев не касаются половых губ Чеда. Сейчас он как никогда жалеет, что не снял костюм пораньше, но знает, что если остановится, то его действительно сожгут на месте, а такой участи он хотел бы избежать. Он не может сдержать довольного смешка, наблюдая за тем, как расширяются зрачки Фламбе от удивления, его радужка медового цвета почти полностью перекрыта черной пеленой. Тогда Роберт не останавливается на поверхностных касаниях, продолжает двигаться вниз, глубже, наконец-то ощущая, какое сильное воздействие на него оказывает мозолистые грубые пальцы: он еще никогда не был таким возбужденным и влажным.  Он, к счастью, никак не комментирует эту ситуацию но, просунув внутрь палец, а вскоре и два, не может не отметить, как легко они проникают внутрь.  — Ты и правда был очень нетерпеливым мальчиком, да? Герой глубоко закатывает глаза под веки, когда его начальник перестаёт двигать пальцами внутри него.  — Да, да, был! Ну и что с того?! — с трудом сдерживаясь, признается Чед. — А теперь, пожалуйста, продолжай.  На этот раз Роберт принимает решение покончить с издевательством: он почти вытаскивает пальцы, но тут же вгоняет их обратно  с новой силой, а затем повторяет движение в бешеном ритме, от которого Фламбе сходит с ума и буквально выгибается в дугу. Он может только стонать и бормотать, умоляя продолжать так же грубо входить в него. В конце концов он может признать, что ожидание того стоило, хотя он уже так долго сдерживается, что знает: оргазм наступит в любой момент. Когда Роберт прижимает другую руку поперек чужого живота, он больше не может сдерживаться: он кричит, потому что из его киски начинает брызгать прозрачная жидкость, заливая костюм и брюки Роберта — это определённо очень грязное зрелище, но в этот момент им не до этого.  Похоже, Роберт намерен полностью опустошить его, потому что продолжает двигаться как одержимый, пока Фламбе не выдыхается окончательно. Он бы и дальше продолжал, если бы Чед внезапно не сжал ноги и не попытался отстранить чужую руку. Ладно, он понимает, что доигрался, и, хотя мог бы еще развлечься, останавливается. В конце концов, им пора уходить.   Как можно осторожнее он отдергивает пальцы, затем бросается к кабине и активирует костюм, чтобы отпустить Фламбе. Кажется, он почти не замечает этого: он лишь отворачивается в сторону, медленно приходя в себя. Он по-прежнему не произносит ни слова. Роберт снова наклоняется и помогает ему приподняться. Он ничего не говорит, чтобы его не фламбировали прямо тут, но ему очень нравится, как тот выглядит: глаза прикрыты, а голос такой хриплый, что едва можно разобрать, что он бормочет, кроме двух слов: «убью» и «тебя». Если так, то дела у него идут неплохо. Когда он получает пощечину, он уверен, что полностью пришел в себя. — Ты такой ублюдок, ты знаешь это? - первая четкая фраза, которую он произносит, подтверждая подозрения Роберта. — Да ладно, не делай вид, что тебе не было приятно, - немедленно парирует он. Этого достаточно, чтобы заткнуть Фламбе рот. Он отводит взгляд, фактически поворачиваясь к костюму.  — Ты хотя бы тесты провел? — А, эти? — начинает Роберт, не в силах сдержать ухмылку. — Я их уже закончил. Мне просто нужен был повод, чтобы заставить тебя сидеть смирно.  С титаническим усилием Фламбе бросается на него, рыча от досады, и вскоре они уже шутливо борются друг с другом. Им повезло, что они здесь одни и никто не видит этого жалкого зрелища: они оба так устали, что в конце концов просто ложатся на холодной плитке, у обоих отдышка.  Первым приходит в себя Роберт и возвращается в кабину.  — Принести тебе что-нибудь чтобы накрыться?  В таких условиях костюм Фламбе бесполезен: если он выйдет в нем, все поймут, что произошло нечто отвратительное и нарушающее корпоративную этику.  — А что, если ты выберешь что-то, что мне не понравится?— бормочет сквозь злобу мужчина. Ему сейчас не так уж просто с ходу соглашаться с идеями Роберта, но тот лишь пожимает плечами. — Это твой выбор. Если тебе не нравится, ты всегда можешь просто опозориться, — отвечает он, скручивая одежду в комок, чтобы было удобнее швырнуть ее во Фламбе. Он не может сдержать смешка, глядя, как комок прилетает  ему в лицо. Сначала Чед никак не реагирует — возможно, он не так быстро пришел в себя, как казалось, — но потом берет вещи и рассматривает их: ничего особенного, просто спортивные штаны и футболка. Какое-то время он будет выглядеть как неудачник, но, тем не менее не получит позорных насмешек со стороны посторонних.  Он встает на подкашивающиеся ноги; сначала кажется, что они не выдержат его веса, но он не падает. Почувствовав себя достаточно устойчиво, он начинает раздеваться, не обращая внимания на то, что взгляд Роберта не отрывается от него ни на секунду — пусть пялится, сколько хочет. Какое облегчение — наконец-то снять промокший костюм и надеть что-то сухое! Фламбе смотрит на лужу, которую он оставил — костюм впитал явно не всё, — и не может не поморщиться от мысли, что теперь ему придётся всё это убирать. К счастью, Роберт берёт на себя ответственность, позволяя Фламбе немного отдохнуть. В конце концов, это была его идея.   Уничтожив все следы произошедшего, они наконец покидают офисное здание. Взгляд Роберта падает на ключи от машины, которые Фламбе держит в руке, и он не может не спросить.  — Неужели ты можешь вести машину в таком состоянии? Чед закатывает глаза.  — Конечно, смогу! Я не такой слабак, как ты.  — Я бы хотел напомнить тебе, что из-за этого слабака ты чуть не потерял сознание и визжал как блядская девчонка. — Это было раньше. Теперь все по-другому. — Фламби пожимает плечами. То, как ему всегда удается выкрутиться, достойно отдельного уважения.  Роберт качает головой со смесью раздражения и нежности, как часто делает, когда речь заходит о его партнере. По крайней мере, они добрались до машины. — В следующий раз я справлюсь лучше, — обещает диспетчер, садясь на пассажирское сиденье. Фламбе смеется.  — Я бы хотел посмотреть, на эти жалкие попытки, — бросает он пренебрежительно, даже не подозревая, какую бурю эмоций он только что вызвал этими словами: Роберт заставит его взять свои слова обратно.