Малфой, похоже, мы в Широкой Щели

Солнце неумолимо клонилось к закату. Небо залилось необычайными красками, раскрашивая мягкий белый ковролин под ногами в розовый и оранжевый. Тени от кресел и шкафов вытягивались, превращая знакомый офис в чужое, почти неузнаваемое пространство, полное причудливых силуэтов. Из ее отдела ушел последний волшебник, тихо задвинув за собой стул. Гермиона приподняла голову, проводила взглядом его удаляющуюся спину и снова уткнулась в пергамент. Теперь она осталась одна. Надо было закончить последний отчет на сегодня — и можно уходить домой. Домой… Могла ли Гермиона Грейнджер назвать ту огромную и полупустую квартиру домом? В ее представлении в доме должно пахнуть свежеиспеченными сладостями, папиным табаком или крепким виски. Дома не должно быть тихо как в склепе и одиноко. Дом — это когда кто-то ждет, когда слышно дыхание другого человека в соседней комнате, когда можно крикнуть «я пришла!» и услышать в ответ «ужин на столе». Но реальность остается реальностью. В ее квартире эхо гуляло по пустым комнатам, а холодильник насмешливо гудел в ответ на любые попытки нарушить эту гнетущую тишину. В квартире Гермиону никто не ждал. И чувство одиночества, так явно ставшего напоминать о себе за последние пару лет после разрыва с Роном, разрасталось еще больше. Оно заползало в легкие вместе с каждым вдохом, оседало тяжестью на плечах, пряталось в уголках губ, когда Гермиона ловила свое отражение в темных окнах. Решив, что последний отчет явно не станет последним, а строчки начали расплываться перед глазами, Гермиона отодвинула стул и направилась на кухню за кофе. Она двигалась бесшумно, босая — туфли давно уже были сброшены под столом. Ковролин приятно щекотал ступни, напоминая о летней траве, которой так не хватало в каменных джунглях Лондона. Ароматный запах свежесваренного напитка тянулся на весь офис. Это могло значить одно — Драко Малфою тоже не спится. Кто еще мог варить кофе в такое время, используя редкие зерна, которые он выписывал откуда-то из Южной Америки? Гермиона усмехнулась про себя: даже в мелочах он оставался Малфоем — все должно быть лучшим, редким, особенным. Она толкнула дверь кухни и замерла на пороге, втягивая носом пряный, чуть горьковатый аромат. — Грейнджер, — поздоровался он, когда увидел в дверном проеме стройную женскую фигуру. Драко стоял у окна, опираясь бедром на подоконник, и лениво помешивал ложечкой кофе. Вечерний свет падал на его бледное лицо, делая его почти прозрачным, словно дорогой фарфор, а в светлых волосах зажигал блестящие искры. — Тоже по ночам работаешь? А как же твоя, — Гермиона призадумалась, нахмурив брови, пытаясь вспомнить имя, которое он упоминал на прошлой неделе, но память упрямо подсовывала какие-то обрывки, — Астрид? — Астория, — усмехнулся Малфой. Эта усмешка не затронула его глаз — серые, почти стальные, они смотрели куда-то поверх ее плеча, в окно, на закатное небо. — Мы с ней порвали, — продолжил он, обхватывая широкую кружку обеими ладонями, словно пытаясь согреться. — Две недели назад. Разошлись во взглядах на будущее. А тебя саму ждет кто-то? Вопрос повис в воздухе. Гермиона открыла было рот, чтобы привычно ответить что-то нейтральное, дежурное, но слова застряли где-то в горле. — Нет. — Гермиона опустила глаза куда-то на ковролиновый пол. Свет заката окрасил ее щеки в розовый, и можно было подумать, что она смущается, но на самом деле это просто солнечные лучи играли в прятки с реальностью. Прямо между ними валялась какая-то деревянная фигурка. Совсем маленькая, не больше ее ладони, она лежала на полу, переливаясь отполированной поверхностью, и казалась совершенно чужеродной в этом пространстве стекла, бетона и магии. Гермиона нахмурилась и, забыв про кофе, присела на корточки. Аккуратно взяла фигурку в руку, покрутила в пальцах то влево, то вправо, внимательно рассматривая. Дерево было теплым, почти горячим, словно его только что сжимали чьи-то руки. Резьба вилась замысловатым узором — колосья, цветы, какие-то незнакомые символы. — А это еще что у нас такое? — спросила Гермиона. Драко лениво ухмыльнулся, но любопытство все же взяло верх — он отлепился от подоконника и подошел ближе, заглядывая через ее плечо. — Наверное, один из близнецов Уизли подложил. Или кто-то из отдела экспериментальных чар решил пошутить. Выглядит как маггловская безделушка. Гермиона провела пальцем по стыку на животе фигурки и ощутила легкое покалывание. — Что же это может быть такое? — спросила Гермиона, даже не обращая внимания на ответ Малфоя. Она говорила сама с собой, погрузившись в исследование находки. — Ого, верхушку можно снять, — ее пальцы нащупали едва заметную щель, и фигурка послушно раскрылась, словно ждала именно ее прикосновения. Внутри, плотно прилегая друг к другу, покоилась точно такая же, только чуть меньше. — Интересно. Очень интересно. Драко сделал глоток кофе, наблюдая, как Грейнджер с чисто гриффиндорским любопытством ковыряет деревянную фигурку. Гермиона сняла верхушку и обнаружила внутри точно такую же фигурку, только чуть меньше. — Смотри, — она подняла глаза на Малфоя, и в них загорелся тот самый огонёк, который она обычно приберегала для особенно ценных книг или неразгаданных тайн. — Там внутри ещё одна. — Грейнджер, оставь это. Уизли могли напихать туда чего угодно, от навозных бомб до лопоухих пучеглазов. Но Гермиона уже не слушала. Она сняла вторую половинку, потом третью. Матрёшка уменьшалась в её руках, а Драко, вопреки собственным словам, заворожённо следил за процессом. — Четыре... пять... — считала Гермиона, аккуратно складывая располовиненные фигурки на стол. — Шесть. Осталась последняя. — Стой, — голос Малфоя прозвучал резче, чем обычно. — Ты чувствуешь? Гермиона замерла. Воздух вокруг них словно загустел, наполнился чем-то тёплым и тягучим, как свежий мёд. Запах офисного кофе внезапно перебил аромат... сена? Или свежескошенной травы? Гермиона сглотнула, посмотрела на Малфоя и сняла верхушку последней, самой крошечной фигурки. Мир взорвался. Гермиона не могла подобрать другого слова. Воздух вокруг них закрутился воронкой, офисные стены поплыли, как акварель под дождём, и через мгновение они оба рухнули на что-то твердое и мокрое. — О, Мерлин, — простонал Драко, поднимаясь на локтях. — Где мы?